Когда отцветают розы
— Конечно, мадам! Слушаюсь, мадам! Как вам будет угодно, мадам!
Она впустила Энди внутрь и заперла дверь. Собака лениво подняла голову и коротко рявкнула вместо приветствия.
— Ничего не скажешь, хорош сторож, — Диана бросила в сторону Бэби строгий взгляд.
— Просто она меня знает, — попытался защитить ее Энди. — Будь на моем месте грабитель…
— Говори, пожалуйста, тише! Оставайся здесь, не открывай двери и не шуми. Мэри-Джо нуждается в нескольких часах уединения. Если ты ее потревожишь, я прикончу тебя собственноручно и избавлю ее от этой необходимости.
— Да, конечно, я все понял, не смею возражать. Но нельзя ли мне?..
— Нельзя!
— И я не могу даже завершить?..
— Нет.
Согнать широченную улыбку с лица Энди не могло, казалось, ничто.
— Знаешь ли ты, что тебе очень идет быть сердитой и строгой?
— Оставь эти штучки. Садись вот сюда.
Скрестив на груди руки, она наблюдала, как он устроился в кресле-качалке.
— Вот так. Если будешь хорошо себя вести, мы, возможно, разрешим тебе позже к нам присоединиться. Нас не отвлекай, мы позовем тебя сами.
Энди вытаращил на нее глаза, плотно сжал губы и яростно закивал. Диана сдерживала улыбку, пока не вышла в холл. Симпатичный молодой человек, но дай такому палец, он всю руку отхватит.
Глава десятая
Если вам нужна алая роза, создайте ее из музыки полнолуния и окрасьте горячей кровью своего сердца.
При виде беспорядка, который Энди устроил в библиотеке, Диана мгновенно забыла о прочих проблемах.
— Вот ведь черт! — не удержалась она от возгласа и сразу же виновато посмотрела на Мэри-Джо. Напрасное беспокойство. Та даже не обернулась, сидя на краю стула в позе гроссмейстера, обдумывающего ход, и неотрывно глядя на мерцающий экран дисплея.
Казалось невероятным, чтобы бесчисленные куски и обломки, усеивавшие пол библиотеки, могли быть прежде частью сравнительно небольшого старого камина. Со смесью раздражения и любопытства Диана подошла к дыре, стараясь не наступать на крупные куски гипса и кирпича. У Энди хотя бы хватило здравого смысла завернуть в этом месте ковер.
Стараниями Энди внутреннее покрытие камина было местами разрушено и обнаружило несколько слоев алебастра, кирпича и, наконец, необработанного дерева. Студенту, изучающему архитектуру, эти слои о многом могли бы поведать, но Диана не поняла ничего. Она вынырнула из дыры, размышляя, стоит ли прямо сейчас браться за веник и совок. С большой неохотой ей пришлось признать, что не следует этого делать. Мэри-Джо непременно прервет занятия, чтобы помочь, к тому же инструмент для уборки хранился в кухне, где томился Энди. Стоит дать ему заговорить, и от него уже не отделаться.
Диана уселась в кресло спиной к захламленному полу и наугад выбрала книгу. Она оказалась о розах, что, естественно, не было совпадением. Некоторое время сосредоточиться было трудно. Вспомнился недавний разговор с отцом, потом она подумала об Энди — чем он там занят, и откуда эти видения, возникавшие у нее здесь, казалось бы, чужие, но и не вполне незнакомые, словно уже мелькавшие когда-то. Постепенно, однако, книга захватила ее, избавив от тревожных мыслей и беспокойства. Специалистом ей никогда не стать, но она уже узнала о розах гораздо больше, чем могла когда-либо ожидать.
Ей попалась глава о Белой розе Йорка и Алой розе Ланкастера. В Америке этот сорт назывался «Абигайль Адамс» по имени дамы, доставившей первые цветы из Старого Света в Массачусетс. И подумать только — в 1988 году этим розам исполнилось двести лет! Пожалуй, Эмили не так уж не права, когда относится к цветам такого рода как к музейным экспонатам.
«Она наверняка раздобудет себе такие розы», — подумала Диана, и на сердце у нее сразу стало тяжело. Она-то этих роз не увидит. И вообще не сможет смотреть теперь на розы без тягостного чувства вины перед людьми, которые ей поверили и были ею обмануты.
Диана вздрогнула от резкого зуммера телефона. Мэри-Джо только передернула плечами и продолжила свою работу. Диана вскочила, но звонки прекратились раньше, чем она смогла поднять трубку. Вероятно, Энди ответил из кухни. «Что ж, самое время проверить, как он там», — подумала она, с удивлением заметив, что уже поздно. Она просидела в задумчивости над книгой добрых три часа.
Энди, развалившись, полулежал на кухонном диване с телефонной трубкой в руке.
— Вот и она, — сказал он. — Хочешь поговорить с ней?
В гостиничных апартаментах стояло два аппарата, и чета Николсонов ухитрялась говорить по телефону одновременно. При этом Чарльза по обыкновению уже успела разозлить разговорчивость Энди.
— Это же междугородный звонок, черт побери! — нервничал он, когда трубку взяла Диана. — Мог бы сообразить, что если бы мы хотели поговорить с ним, мы набрали бы его номер. И вообще, что он там делает?
— Чарли, дорогуша, не надо так волноваться. Не забывай, что мы богаты. Можем себе позволить говорить по телефону сколько угодно. Хотя нам-то с тобой как-то глупо выяснять это через другой телефон. Диана, вы меня слушаете?
— Да, — сказала она и продолжала, не переведя дыхания, потому что знала: потом Николсоны не дадут ей и словечка вставить: — Как вы проводите время? Где вы?
В ответ ей пришлось выслушать подробнейший рассказ о городе Чарльстоне, розарии миссис Бачелдер, цветах, которые Эмили видела и теперь непременно хочет заиметь. Через некоторое время послышалось покашливание Чарльза.
— Что у вас там происходит? — спросил он. — Энди рассказывал какую-то чепуху про камин. Он что, стены разрушает?
Диана искоса бросила взгляд на Энди, который ложечкой раскладывал по чашкам растворимый кофе и делал вид, что не слушает. Но если бы только уши человека могли приподниматься, когда он вслушивается, как у собак и кошек, они бы стояли сейчас торчком. Приглядевшись, она обнаружила, что он слегка лопоух.
Диана пустилась в объяснения, выгораживая Энди, как могла, но не столько потому, что он все это слышал, сколько чтобы не тревожить Николсонов и развеять их беспокойство. В этом она мало преуспела: Чарльз издавал звуки, подобные закипающему чайнику, и под конец не выдержал:
— Ваша деликатность делает вам честь, Диана, но я умею читать между строк. Дайте-ка я побеседую с этим молодым человеком.
— Не надо! — вмешалась Эмили. — Я не допущу, чтобы они ссорились еще и по телефону. Чарли, перестань давить на Диану.
— Я на нее не давлю. Это не ее вина. Поэтому я и хочу поговорить…
— Чарли, дорогуша, положи, пожалуйста, трубку.
Попыхтев немного, тот подчинился.
— У нас все в порядке, — подытожила Диана. — Энди здесь, потому что у него сломалась машина.
— Вот это вполне правдоподобно, — голос Эмили потеплел. — Пусть он играет в свои игрушки, Диана, если только не слишком действует вам на нервы. Я уверена, он сам все уберет к нашему возвращению.
«Трогательная уверенность», — подумала Диана, но вслух ничего не сказала. Да Эмили и не дала ей такой возможности, продолжая без умолку.
— Я не рассказала вам о самом приятном. Мисс Бачелдер дала нам рекомендацию к другому известному садоводу. Он разводит еще более старые розы, говорят, совершенно потрясающие, и никого к себе не пускает, кроме как по письму от друзей, а их у него раз-два и обчелся… Да, да, Чарли, я знаю, что уже поздно, что разговор дорого обходится и все такое… Так вот, Диана, проблема в том, что мы не сможем к нему попасть раньше следующего воскресенья, а значит — наше возвращение несколько задерживается. Меня утешает только то, что у вас есть свои планы. Вам не обязательно нас дожидаться, занимайтесь другими делами. Я уже говорила с Энди. Он согласился остаться в доме, если Мэри-Джо не сможет.
— Не волнуйтесь, я вполне могу пробыть здесь до вашего возвращения. Вам совсем ни к чему торопиться домой.
— Но у вас ведь есть другая работа…