Когда отцветают розы

— Согласна.
— Спасибо. Слушай и попытайся свести все вместе. Танец восемнадцатого столетия, аромат старых роз, женщина в старинном костюме. И это она, я уверен, уберегла тебя от несчастного случая.
— Остановись. Неужели ты серьезно полагаешь, что это некое подобие ангела-хранителя?
— Ты сама назвала вещи своими именами. Именно ангел-хранитель.
— Который затем показал мне разлагающийся труп брата?
  
— И это верно, — лицо Энди недовольно скривилось. — Пожалуй, мне этого сразу не объяснить. Быть может, мы имеем дело не с одним, а с двумя…
— Нет! Если уж здесь присутствует призрак, он может быть только один.
— Но ты же прониклась ее чувствами и даже мыслями, — упорствовал Энди. — Она кого-то очень ждала. Мужчину, который уехал и не вернулся.
Диана заговорила не сразу. Она до мороза по коже вновь ощутила это непереносимое ожидание. И все же оно было следствием, скорее, ее собственного желания, чтобы Брэд снова был с ней. Наконец, она спросила:
— Когда ты говоришь «она», кого ты имеешь в виду?
— Ну, это всего лишь предположение…
— И почему ты назначил мне встречу здесь, среди кустов роз?
— Мне показалось, что тебе труднее будет разговаривать рядом с надгробиями, — ответил Энди с глуповатой улыбкой.
— Я не суеверна.
— Тогда пошли, — он встал и протянул ей руку.
На камни уже легли густые вечерние тени. «Джордж» лежал так же, как и в первый раз — лицевой стороной в коричневых прошлогодних сосновых иглах. Энди направился прямиком к третьему надгробию, где надпись была утрачена.
— Ей было девятнадцать, — сказал он. — Дочь хозяев дома. Незамужняя…
— Что за вздор? Опять ты начинаешь. С чего ты взял, что она не была замужем? Мы даже не знаем, женщина ли это. Имени не прочитать.
— Замужняя женщина была бы похоронена в фамильном склепе. Для взрослого сына изготовили бы более солидное надгробие.
— Это логично, — согласилась Диана, — но как доказанный факт не принимается.
— Значит, придется навести справки.
— Где и каким образом?
— Должны были остаться какие-то записи. В архивах хранятся книги регистрации рождений, браков, смертей, копии завещаний, контрактов, договоров. А возраст ее указан на камне.
— Перестань говорить в женском роде. Это давление на присяжных.
Энди рассмеялся и обнял ее за плечи, что получилось естественно по-дружески.
— Наоборот, мне необходим весь твой скептицизм.
— Не забывай, что двое скептиков у тебя уже есть, — сказала Диана.
— Мне кажется, нам лучше держать свои теории при себе. Уолт даже слушать не станет, а Мэри-Джо…
— Тс-с-с, — прервала его Диана, освобождаясь от его руки. — Сюда кто-то идет.
Откуда-то неподалеку донесся голос Мэри-Джо:
— Диана! Где ты?
— Иду! — откликнулась Диана.
Они встретились у розария. Мэри-Джо так запыхалась, что было понятно — она бежала от самого дома.
— Там тебя к телефону!
— Почему ты не сказала, что я перезвоню? — Диана покачала головой. — Не было никакой необходимости бегать меня искать.
— То же самое сказал ей я, — следом показался неторопливо идущий Уолт. Лицо его выражало явное неудовольствие.
— Тебе звонит отец, — сказала Мэри-Джо.
У Дианы перехватило дыхание.
— Он ничего не сказал о маме? Она была не совсем здорова.
— Нет. И вообще он говорил совершенно спокойно.
— Он всегда такой, — пробормотала Диана и направилась к дому, остальные — следом.
— Ничего страшного не случилось, я уверена. Твой отец даже не сказал, что это срочно. Просто не знаю, почему я побежала.
— Его голос часто действует на людей подобным образом.
«Не похоже на него, однако, — подумала она, — тратить время и деньги, ожидая, пока кого-то позовут к телефону. В воскресный вечер… Правда, вполне вероятно, что он в офисе. Он нередко проводил на работе все семь дней в неделю».
Ей стоило некоторого усилия говорить спокойно.
— Здравствуй, папа.
— Где ты была?
Она готова была прикусить язык, только бы не извиняться за задержку.
— Я была в саду и вполне могла тебе перезвонить.
— Не люблю дожидаться, когда мне перезвонят. Завтра я буду в Вашингтоне. Если тебе не к спеху эти письма, ты могла бы подъехать туда и забрать их у меня.
— Ты сделал копии?
— Разумеется.
— Спасибо. Я очень ценю…
— Для меня это не составило труда. Значит, в «Мей сон Бланш», час дня.
— Да, очень хорошо. Как там…
Но он уже положил трубку.
Диане осталось только сделать то же самое.
На время разговора Мэри-Джо увела Уолта из кухни, но уговорить Энди проявить деликатность она не смогла. Он стоял у холодильника спиной к ней, но не скрывал, что все слышал. Достав банку пива, он открыл ее и невозмутимо поинтересовался:
— Что за копии?
— Копии писем Брэда, — ответила Диана со вздохом. Потом повысила голос: — Идите сюда, вы двое, мне вовсе не хочется потом все повторять.
— Выпейте пива, — радушно предложил Энди, когда они вернулись в кухню.
— Я и не думала подслушивать, — сказала покрасневшая Мэри-Джо.
— А я подслушивал, — признался Уолт, — но ты говорила слишком тихо. О каких копиях шла речь?
— О письмах, которые Брэд писал мне, когда ушел из дома. Мама с ними не расстается. Она убеждена, что его нет в живых, и у нее… глубокая депрессия, так, кажется, это называется. Я подумала, что могла пропустить что-нибудь важное при первом прочтении, и попросила папу снять для меня копии.
— Неплохая мысль, — одобрил Уолт, принимая из рук Энди банку пива. — Он пришлет тебе их по почте?
— Я просила его об этом, но теперь выяснилось, что завтра он будет в Вашингтоне. Он привезет их с собой. Мы договорились пообедать вместе.
— Разумно, — сказал Уолт, но его тон противоречил смыслу сказанного.
— Не будь таким циником, Уолт, — сказала Мэри-Джо. — Само собой, он сделает все возможное, чтобы помочь Диане прояснить ситуацию, — она с сомнением посмотрела на Диану, — верно ведь?
— Задай ты мне этот вопрос час назад, я бы сказала — нет. До вчерашнего вечера он ничего не знал о моих планах и даже о том, что я здесь. С самого начала он предпочитал считать Брэда погибшим. Но, быть может, я не понимала его. И сейчас до конца не понимаю, что у него на уме.
До Вашингтона было два часа езды. Диана поднялась рано после беспокойной ночи и оделась под ставший привычным шум машин и громкие голоса рабочих. Спустившись вниз, она застала Энди в кухне одного. Он оторвался от газеты, посмотрел на нее и присвистнул.
— Очень элегантно. Так вот как выглядят молодые привлекательные юристы! Но лично мне больше по душе, когда у тебя простой хвостик, а не этот узел.
— Хвостик атрибутом профессии не является, — Диана налила себе чашку кофе. — Ты, я вижу, тоже вырядился вполне официально. Только галстук ужасный.
— Ты что, это же последний писк моды! — запротестовал Энди, разглядывая в зеркало ярко-красную полосу, спускавшуюся от шеи до брючного ремня. — Я подумал, что мне надо приодеться, ежели предстоит отобедать в таком классном заведении, как «Мейсон Бланш».
Диана вздохнула, чувствуя, что дело безнадежное. Они чуть не повздорили по этому поводу вчера вечером. Их остановила только настоящая ссора, вспыхнувшая между Уолтом и Мэри-Джо, когда та заявила, что отправится назавтра работать как обычно.
— Тогда, быть может, ты нарисуешь заодно и мишень у себя на спине! — заорал Уолт. — Тебе нельзя выходить из дома, пока мерзавца не поймали. Ему прекрасно известно, когда и где ты бываешь…
— Он опасен только, когда пьет.
— А почему ты думаешь, что он не пьет сейчас?
Этот спор Уолт безнадежно проиграл, хотя сумел стоять, что он отвезет Мэри-Джо на работу и заберет вечером. Что касается перепалки Дианы с Энди, то ей хотелось верить, что победительницей вышла она. Поэтому сейчас она сказала:
— Ты не обедаешь в «Мейсон Бланш». Это было решено вчера.