Когда отцветают розы
— Все правильно, — сказала Диана. — Знаешь, мне легко было бы пережить все, что произошло, если бы это не сопровождалось огромным эмоциональным напряжением. Кажется, за несколько дней я узнала больше правды о себе, чем за предыдущие двадцать лет. Интересно, Энди и Уолт тоже переживают нечто подобное?
— Уолт предпочитает не слушать, когда ему говорят правду о нем самом, — Мэри-Джо поднялась. — Пойду заниматься, вот только сделаю себе бутерброд. Мне этого хватит до конца дня, так что не готовь ничего на мою долю.
Диана прогнала с колен Мисс Матильду и подошла к двери черного хода. Издали отчетливо доносился стук молотков и рокот работающих механизмов. Ей было интересно, чем занимается Уолт — вероятно, беседкой, — но не хватает энергии пойти посмотреть. Дерн, уложенный заново на верхней террасе, сверкал изумительной зеленью в лучах заходящего солнца. Она не могла представить, когда это было сделано, но теперь по обе стороны дорожки были разбиты клумбы. Цветы на них еще не время было высаживать. Заморозки могли ударить даже в первых числах мая.
Спустившись вниз, она оглядела незавершенный, развороченный экскаваторами и лопатами рабочих сад — совсем не такой, что возник перед нею в том мимолетном таинственном видении: тогда он привиделся ей в роскоши цветения. Неужели она видела тот же самый сад, что и Марта Фэйрвезер, вдыхала аромат ее любимых роз? Это ведь было ничуть не более невероятно, чем сами по себе грезы наяву с проникновением сквозь толщу времени.
Диана поежилась. Вечер обещал быть прохладным.
Уже почти стемнело, когда она услышала тяжелые шаги Уолта. Потом он распахнул дверь, выругался, наткнувшись на лежавшую у порога собаку, и сердито посмотрел на Диану.
— Тебе же было сказано держать дверь на замке!
— Но я чувствовала себя в полной безопасности, зная, что ты и твои ребята поблизости. Ужин почти готов. Пойдешь переодеваться или сначала что-нибудь выпьешь?
Уолт посмотрел на нее с подозрением. Он не ожидал такого радушия. На нем следы дневных поисков были заметны куда меньше, чем на Энди — он догадался одеться в плотную робу и сменить кроссовки на грубые башмаки. Правда, царапин на лице не избежал и он.
— Мне бы не помешала чашка кофе, — сказал он, словно чувствуя неловкость. — На улице заметно похолодало.
Диана наполнила чашку и поставила перед ним.
— Переведи дух, — сказала она. — Ты выглядишь измученным.
Даже она сама услышала фальшь в своем голосе, эдакую пародию на искреннюю заботу. Уолт, вероятно, почувствовал это и нахмурился так, что его брови сдвинулись в одну линию над переносицей, но кофе он принял с благодарностью. Диана налила кофе для себя, не потому, что ей хотелось, а в качестве примирительного жеста, и села за стол напротив него.
— Мэри-Джо дали стипендию.
— Великолепно. Теперь осталось только постараться, чтобы она дожила до того, чтобы ее получать.
— Уж ты-то сделал для этого больше всех.
— Возможно, — Уолт не реагировал на лесть и не давал себе впасть в оптимизм. — Кто-нибудь звонил?
Диана сообщила ему все новости за день. При этом про себя она размышляла, не воспротивится ли Уолт вторжению постороннего в дело, которое на глазах приобретало черты личной вендетты. Он, однако, реагировал на все по-прежнему.
— Отличная мысль! Ты не будешь против, если я для начала с ним побеседую?
— Наоборот, буду только рада. Ты гораздо лучше ему все расскажешь.
— Я что-то больше ничего не могу придумать, — признался Уолт. — Ларри кто-то снабжает продуктами, но полиция не в силах проследить за всеми его дружками.
Усталый и озабоченный, он выглядел сейчас старше своих лет. Диана под действием внезапного порыва положила свою руку поверх его.
— Быть может, мы делаем из мухи слона? — сказала она. — Ларри, скорее всего, уже и думать забыл о Мэри-Джо. Она сама говорит, что он буйный только когда напьется. Сейчас ему нужно, скорее, думать о том, как избежать неприятностей с полицией.
— Может быть, но глупо полагаться на это. И нам еще предстоит выяснить, убил ли он твоего брата.
Это случилось незаметно, но их ладони поменялись местами. Уолт держал ее руку в своей и не отрываясь смотрел на переплетенные пальцы.
— Не забивай себе голову сентиментальной чепухой по поводу меня и Мэри-Джо, — сказал он. — Я ее знаю с тех пор, как она была несмышленышем. Мне она нравится, а Ларри я ненавижу. И это все, что есть между нами.
Глава пятнадцатая
Розовоустые девицы улеглись почивать среди отцветающих роз…
Уолт ушел, не дав ей времени сказать хоть что-нибудь в ответ на эту неожиданную откровенность. Она встала и с раздражением стала шумно переставлять кастрюли, передвигать сковородки, бормоча себе под нос:
— Что он такое себе вообразил? Дурак самоуверенный! Думает, наверное, что он меня осчастливил. Мне это совершенно ни к чему знать!
Она никогда не испытывала желания забыться и найти утешение в постели с первым попавшимся симпатичным мужчиной. Для физической близости ей нужно было испытать настоящее чувство, а при создавшихся обстоятельствах она на него просто была неспособна. Ей и без того грозил стресс. Эмоциональные перегрузки она испытывала на себе постоянно: беспокойство и страх, горе и чувство вины, любовь и… ненависть? Нельзя было сказать, что она возненавидела Ларри. Она презирала и боялась его, а ненависть была бы слишком сильным чувством в отношении столь жалкого субъекта. Если она кого и ненавидела, то…
Зазвонил телефон, избавив ее от необходимости делать самой себе неприятные признания. Она схватилась за трубку, как утопающий за спасательный круг.
Она обрадовалась, услышав голос Эмили, но радости поубавилось, стоило той заговорить:
— Я целый день за вас переживаю. У вас все в порядке? Не могу дозвониться Энди… Этой ночью мне приснился жуткий кошмар. Мне снилось, что на дом напали, а вы внутри. Я бросилась вам на помощь и… грохнулась с кровати. Теперь у меня огромный синячище на бедре, а Чарли злится на меня. Во-первых, я его разбудила, а во-вторых, он не верит, что бывают недобрые предчувствия. Но я-то верю и знаю — что-то не так. Я очень хорошо ощущаю вашу ауру. Скажите мне правду, не щадите меня.
Она говорила бы дальше, но ей нужно было прерваться, чтобы набрать воздуха. Диана же старалась собраться с мыслями, что оказалось не так легко. Логику Эмили было трудно проследить и при нормальных обстоятельствах, а достоверность ее предчувствий — догадка, материнский инстинкт или что еще это могло быть — просто обескураживала.
К счастью, в этот момент в дверях появился Энди.
— Ваш сын рядом со мной, — сказала она. — У него все в порядке. Он приоделся к свиданию и выглядит как на картинке.
Энди бешено замотал головой и прошептал:
— Я только что уехал!
— Вы хотите говорить с ним? — спросила Диана.
Конечно, Эмили хотела говорить. Энди окинул Диану недобрым взглядом и взял трубку.
— Привет, мама!.. Естественно, все хорошо… Был занят. Сама знаешь, туда — сюда… Да, если тебе так уж важно это знать, большую часть времени я проводил здесь. Помогал Уолту. Что, моя работа?.. Послушай, я все тебе расскажу, когда… Что? — некоторое время он молча слушал, и Диана не без удовольствия наблюдала, как изменялось выражение его лица. Судя по всему, его реакция на рассказ матери оказалась сходной с ее собственной. Гримасы чередовались: смятение, раскаянье, удивление и, наконец, нескрываемое облегчение.
— Ты сказала «чужаки»? — переспросил он, подмигивая Диане. — Стало быть, космические пришельцы? Зеленые такие, с щупальцами, верно? А они не обстреливали наш дом из лучевых пистолетов?.. Все точно, мамочка, они действительно нападали вчера вечером, но мы отбились… Нет, я вовсе не издеваюсь над тобой. Бедненькая, ты сильно ударилась?
Потом он передал трубку Диане.
— Принимай эстафету. Желаю удачи.