Мертвецкий Круиз. Пенталогия (СИ)

Я специально, когда шёл – провоцировал людей. Не в том смысле, что требовал выстрелить в меня, а просто делал вид, что не заметил их. Прошёл мимо, стал спиной, наклонился, словно что‑то в земле высматриваю, прикрывая таким образом голову… Пять секунд – и всё становилось ясно. Кто‑то «отпускал» меня с миром. И я отпускал их. У каждого своя дорога. Но порой…
Дважды меня пытались подстрелить. Как я уже отмечал, я видел их, а вот замечали ли меня – я не знал. Поэтому приходилось допрашивать, чтобы понять – стреляли на рефлексах, увидев мою мощную технологическую спину с алебардой в креплении, или же с целью куда как более мерзкой.
  
Единственное, в чём у меня была загвоздка, – так это в навыках допроса. Ну, не эксперт я в этом деле. Скажем прямо. Меня выручает лишь мой образ неуничтожимого воина и приставленная к башке или хозяйству пушка. Ну и голос, изменённый на безжизненный и металлический. Словно робот‑убийца пришёл по грешную душу.
Счёт между ублюдками и оленями был один – один. Оленя разоружил и отпустил, оставив памятку на лбу в виде пореза, что когда‑то превратится в шрам и будет напоминать всю жизнь дураку о его ошибке. Если он выживет, конечно. Ну а гиене, что позарилась на моё вооружение и решила пристрелить меня в спину, я подарил смерть. Повезло ему, что я спешил, – мог бы сделать казнь показательной, долгой и мучительной в назидание всем остальным выжившим, что наткнутся на тело. Но нет, прикончил как бешеного пса и, отпихнув ногой труп, вышел на улицу.
В очередной раз о диких джунглях в Майами мне напомнил один крайне интересный человек. Его звали Малкольм Руперт. Типичный американец. Типичный выживший. Подумали бы все, кто увидел его лицо. А я вот помучался, пока пробирался в его убежище, спрятанное в подвале защищённого со всех сторон дома.
В отличие от большинства вилл и особняков – этот дом был хоть и большой, но явно не богатый. За заросшим вьющимся растением забором скрывалась настоящая свалка, где ржавели десяток машин, становясь естественной преградой для зомби и любого другого незваного гостя вроде меня.
Разбитое стекло выступало в качестве сигнализации, хлам валялся повсюду, и лишь короткие тропки позволяли пробираться по этому лабиринту в частном дворе. Если бы не Афина, я бы и не заметил, что весь двор, по сути, одна большая ловушка. И когда я заинтересовался и решил войти внутрь…
«Осторожно! Растяжка!» – предупредила Афина и подсветила ловушку для незваных гостей.
А потом она нашла ещё одну. И ещё. Если попытаться пройти чуть дальше к дому – обязательно вляпаешься в растяжку с гранатой. У зомби нет шансов обойти эту гадость. Человеку же… Ну, лишь опытные и настороженные люди смогут заметить её.
Я тогда подумал, что этот дом – ловушка какой‑то группы, и таким образом они собираются прикончить добытчиков. Во мне вскипела злость, и я начал нейтрализовать ловушки, внимательно сканируя глазами местность в поисках противников. И когда я полностью снял защиту с дома и неимоверным трудом сумел проникнуть внутрь, сохраняя при этом анонимность и тишину, то удивился, обнаружив спящего Малкольма в оборудованном под бункер подвале. Спал он крепким, беспробудным сном, употребив по меньшей мере стакан виски.
То, что он организовал всё это, – безусловный плюс, который заставляет его уважать. Яркий представитель воплощенного принципа «мой дом – моя крепость». А вот то, что уснуть в своём бункере без алкоголя не может, – уже минус. Значит, нервишки шалят у него… Пока думал, что делать, порылся и нашёл его паспорт. Целых два. Но все на одно имя, а значит, просто двойное гражданство. Канада и США. Афина быстренько пробила его по своим архивам и выяснила, что он отстранённый от службы тридцатипятилетний взрывотехник, или другими словами – сапёр. Служил, в паре горячих точек побывал. Драка с офицером, причём пьяным, – и пинок под зад от руководства, что выбрало сторону носителя более высокого звания. Паспорт Канады получил буквально год назад, купил там дом в какой‑то жопе мира, провёл полгода на стройке и уехал сюда заканчивать свои дела. И вот… Закончил, можно сказать.
Хм… Личность интересная, но неконтактная. Впрочем, имеет определённые навыки и таланты. Такие мне пригодятся.
Я сел в кресло рядом с ним и начал листать журналы, что валялись по всему его подвальному убежищу.
«Ну и срамота…» – мысленно отметил я и уже хотел было закрыть, когда зацепился взглядом за одну… Статью.
Ожидание затягивалось, поэтому я нашёл склад с едой, открыл консервы, слопал их без стеснения, затем перешёл на конфеты и нашёл местный химозный порошок со вкусом персика. Налил в кружку воды, высыпал этот концентрат, перемешал и утолил жажду этими вкуснейшими «ешками».
Только спустя час Малкольм зашевелился, и я заметил момент его пробуждения. Шлем на голову – и можно начинать переговоры.
– Доброе утро, соня. Обложился ты знатно, я едва на растяжке не подорвался. Благо глазастый.
Он дёрнул руку под подушку и попытался найти там пистолет.
– Это ищешь? – Я повертел на пальце его пистолет и кинул резко подскочившему мужику, что пытался найти взглядом свою винтовку.
Но её я тоже, как и всё остальное, убрал куда подальше.
– Неразговорчивый ты какой‑то. А мог бы понять, что будь я врагом – ты бы уже не дышал. Давай, Малкольм, пробуди мозг, растряси интеллект, активируй логику.
Тот быстрыми движениями проверил пистолет и убедился, что патронов в нём нет. Само собой, я же не буду сам себе злобным буратино.
– Хули надо?
– Мсье грубиян? Поэтому с капитаном в армейском баре подрался?
– Ты из разведки? Какой корпус? Чьё подразделение? Не слышал о таких костюмах… – начал он включать голову.
– Нет, я такой же, как и ты… Мнительный, осторожный, неконтролируемый выживальщик, что собирает всякий хлам и тащит на свою базу… У нас разве что масштабы немного разные.
– Да? И этот костюм тоже хлам? Или бутафория? И кстати, не люблю, когда ко мне врываются в дом без спроса. Повторяю второй раз – хули надо?
Он нащупал в кармане брюк гранату и поднял её, демонстративно показывая мне чеку, которую уже зацепил пальцем.
– Ути грозный какой… Готов сдохнуть, но до последнего делать всё по‑своему. И даже мысли не допускает, что к нему могут прийти не со злыми намерениями. Поразительно…
– У меня нет друзей в этой стране. Нет союзников. Я сам по себе. И ни перед кем на колени не стану!
– А я тебя принуждаю стать на колени? Малкольм… Ты уже практически провалил собеседование. Давай так. Я даю тебе ещё одну попытку, а ты сам догадаешься, хули мне от тебя, подрывника‑маньяка, надо. И к слову, у меня на лбу американский флаг набит? Или ещё где‑то? – Я начал демонстративно осматривать свой костюм, позволяя буйной головушке поостыть и понять, «хули гостю надо».
– Так, ладно, без стакана виски не пойму, что тебе надо, неизвестный вторженец, листающий мои журналы. – Он расслабил руку и отпустил чеку, но не гранату, и потянулся за бутылкой. – Будешь?
– Нет. И тебе не советую… – пожал я плечами и убрал со столика раскрытый журнал, под которым лежал десяток гранат, снятых с растяжек.
– Твою же… Я их сутки почти устанавливал! – разозлился он.
– А я за двадцать минут снял. Спрашиваю один раз. Из этого дерьма выбраться хочешь? Заниматься полезным делом, а не наяривать в одиночестве бухим свой посох?
– Условия?
– Я твой командир. Есть лагерь. Его надо защищать. Тебе будут даны ресурсы и люди. Делай всё, что умеешь, чтобы не допустить нашего уничтожения. Оружие и боеприпасы выдадим. К тебе тоже будут требования. Всё то, что раньше было вне закона, – вне закона и остаётся. С маленькими поправками в вопросе частной собственности и взаимодействия с местной властью. Короче, не грабить, не убивать просто так живых, не насиловать, не воровать. Бухать можно, но если это повлияет на безопасность, станет причиной нанесения вреда лагерю – превращу всё то, что осталось от твоей жизни, в ад. Станешь живым, но несчастным свидетельством того, почему законы нельзя нарушать, а своих соратников – подводить.