Мертвецкий Круиз. Пенталогия (СИ)

Хм… Может, попробовать им как‑нибудь отправить послание и договориться о наших взаимодействиях?
Я посмотрел на заряженный дрон, что планировалось использовать для разведки. Один‑единственный дрон, что у нас есть.
– Ну что, красавица, доставим послание нашим конкурентам? – Я открыл кейс, взял лист бумаги, ручку и скотч, готовясь написать послание и отправить его американцам.
  
К войне мы с ними ещё не готовы. Но об этом они не знают. И не узнают. Такс, набросаем текст…
«Командующий „Круизерами“ – независимой армией освобождения Кубы. Михаил Листопадов. Командующему подразделениями военной базы Гуантанамо. Приглашаю вас либо ваших представителей к 07:00 в поселение Касимба, в наш временный лагерь, для проведения переговоров о недопущении эскалации и насилия.»
  
Глава 20
 
– Ну надо же… Сработало! – удивлялся я, зевая и смотря на приближающуюся типичную бронемашину пехоты.
Ехала она по пересечённой местности, через холмы и поля, в сторону нашего отряда, ставшего лагерем в последнем освобождённом посёлке.
– Да, я тоже удивлена, – заявила Наташа, бодро помешивая кофе. – Либо они были очень заняты и не смогли никого раньше отправить…
– А я больше удивлён тому, что по нам не лупанули из артиллерии и не разнесли к чертям, – схватился за бутерброд Роберто.
– У них попросту не должно быть артиллерии. В лучшем случае миномётные установки, – убрав бинокль, через который следил за приближением американской бронетехники, выдал свои мысли Хван. – У них корабли, ракеты, авиация, которые накроют любую точку Кубы. Зачем им артиллерия?
– Ой не факт. Связи с большим братом на континенте у них не осталось. А своё они в большинстве своём потеряли, взорвав базу. Но вот чего нам стоит опасаться – это дронов. Если они восстановили хотя бы в каком‑то виде связь, то могут использовать их не только для разведки, – согласился я, подумав о том, как было бы хорошо и удобно, если бы связь работала.
Мои ИИ Афина и Арес смогли бы получить контроль над любыми, даже военными центрами связи и вести свою игру. Но увы – ничего глобального не осталось. Только простейшие способы связи были нам доступны на сегодняшний день.
– Хван, Коннор. Действуем так – вы общаетесь с американцами. Вы ведь и сами американцы. Представляйтесь как одни из командиров и членов совета. Спросят, где я – скажите, на патрулировании, задерживаюсь. Изображайте дружелюбие, расскажите свою историю, представьтесь. Пусть думают, что вы – этакие американские пенсионеры, которые решили освободить Кубу. Обязательно предложите помощь в переброске их армии в США.
– Хорошо, сделаем, – кивнул хмурый бывший начальник службы безопасности.
– Вербовать начнут… – заметил Хван.
– Скажите, что работаете на правительство США, на агентство по контролю и ликвидации бедствий. Был «отпуск», и вот как совпало. Добавьте на предложение вербовки мыслей, мол, такие вопросы не могут решаться без связи с руководством в Пентагоне, – продолжил я их информировать. – Смелее говорите всё, будьте уверены в сказанном, если же вопрос каверзный или требующий конкретики – избегайте, ссылайтесь на гриф секретности и всё такое. Просто пудрите им мозги, внушая, что мы союзники на другой части Кубы.
– А мы им кто на самом деле? – задал вопрос Хван.
– Мы? Мы Круизеры. Мы не работаем ни на одну страну мира. Наша наивысшая цель – спасение всего человечества. Если только сил наберёмся. А если нет – то хотя бы помощь людям вокруг нас. Куба – наша база и плацдарм. Все остальные – наши конкуренты. Поэтому американских военнослужащих лучше отправить ликвидировать кризис в родные Штаты. А уже здесь плясать с кубинскими генералами, постепенно становясь сильнее. Лишь наличие реальной силы даст возможность не следовать чужим хотелкам безумных правителей, что уже начали скатываться в междоусобицы.
– Командир, мы так‑то, а особенно вы, – именно что безумными правителями и выглядим, – рассмеялся Роберто. – Но это безумство мне по душе. А ещё мы делаем правильные вещи и не тратим время на всякую херню. За это тебе респект и уважение.
– Мексикашка, ты, как обычно, ерунду сморозил, – усмехнулась Наталья. – Правитель сидит жопой на троне и ждёт докладов своих верных воинов, тратя время на… всякое. Михаил что, похож на правителя? Он лидер. Человек, что своими силами и трудом, а также личным примером ведёт в бой нас. Я много повидала правителей, и среди них лидерами были единицы… Но и то в основном на словах и за счёт пропаганды.
– Хватит меня нахваливать… Расходимся, встречаем делегацию. Буду ждать в доме, – отмахнулся я от них и дал указание, прячась в «подполье».
Второй этаж выбранного нами в качестве штаба дома был удобен тем, что я мог развалиться на диване, недосягаемый для вражеских взглядов, и через гарнитуру шлема, что имелся у каждого соратника, слушать переговоры.
Сам лично я решил их не встречать по двум причинам. Во‑первых, потому что не знал их реакцию на мою экипировку. Шлемы и так выдавали наши успехи, а наличие технологического бронекостюма из несостоявшегося будущего нашей планеты могло заставить их нервничать и быть осторожными. А я хотел, наоборот, их расслабить и вбить в их голову, что мы не враги. Вторая же причина – моё имя. Не надо быть гением, чтобы понять, как военные США отнесутся к армии, которой командует русский. Тем более – на Кубе.
Собственно, поэтому в качестве переговорщиков и пошли американцы из числа офицеров.
Я занял позицию, закрыл глаза и сосредоточился на их разговоре. Встретились, строевым шагом подошли, приложили, как и положено при военном приветствии, руку к голове, представились.
Майор Хольм, заместитель командира военной базы в Гуантанамо… Довольно молодой ещё. Афина показала картинку, снятую через шлем Коннора. О, а это интересно. Шлем технологичный, но не такой, как у нас. Либо их передовые разработки, либо что‑то из терминала. Тканевая прочная броня у части членов их отряда. Это точно из запасов терминала. Оружие – у всех самое разное, в том числе пара образцов футуристического оружия. Видел такие – тоже огнестрел, только более удобный и эргономичный. Хорошая кучность и показатели стрельбы – можно сказать, следующее поколение пистолета‑пулемёта. О, а у одного и тяжёлая штурмовая винтовка. Знаю такую – боезапас и скорострельность невысокие, но это компенсируется пробивной силой. Классические советские БТР, что используются армией Кубы, такая красотка прошьёт в два счёта и не заметит.
Но и патроны у неё дорогие. Впрочем – это всё цветочки. Я заметил у самого майора Хольма и стоящего рядом с ним лысого брутального капитана в солнцезащитных очках то, что было для меня даже более интересно. Неплохой подгон им какой‑то терминал выдал. Военный экзоскелет ранних моделей. Модификация для разведчиков, которым важны надёжность и мобильность. Если сравнивать его с моим боевым костюмом – то он безусловно способен выдержать несколько большие нагрузки, но мой в разы компактнее и совершеннее. И мой экзоскелет в разы компактнее, скрыт внутри бронированного костюма. Они же какого‑либо прикрытия и защиты лишены. У них, можно сказать, дедушка моего бронекостюма. Но в теории могут и нарастить брони сами, кустарным способом. Против зомби – отлично подойдёт. Против живого противника – обуза. Ибо их лёгкий экзоскелет разведчика всё равно ограничивает больше, чем помогает. Либо найти силовой доспех и интегрировать одно с другим. Прямо как в старом и не очень добром «Фоллауте», что в теории может стать реальностью.
И пока дипломаты общались, я подводил свои промежуточные итоги увиденному. Вооружение – у них есть неплохие образцы, которых нам недостаёт. По шлемам и технологическим прибамбаса, влияющих на оперативное командование – мы выигрываем. Но тут не без помощи Афины мы в лидерах. Чистый экзоскелет для работ на передовой и защитная экипировка массового применения для солдат – они в выигрыше. Элитные офицерские бронекостюмы – мы в плюсе. Но плюс маленький, ибо всего один бронекостюм есть. Итого пятьдесят на пятьдесят по добыче из терминалов. Численностью мы, если верить разведке кубинцев, – проигрываем. Технике – проигрываем. Лояльностью местного населения – выигрываем.