Метка клана (СИ)
Наконец, последние представители прошли процедуру без сучка без задоринки, и было объявлено об окончании торжественной части. Громче заиграла музыка, гости перемешались в пеструю толпу, в которую спустился Артур.
Мира не знала, что делать.
Но Герман свободно взял её под руку и сказал:
— Пойдем, я тебе все тут покажу.
Они прошли по стильно обставленным комнатам, заполненным беседующими гостями. Тут и там были сервированы столики, на которых стояли вазы с фруктами, блюда с канапе и подносы с бокалами. Миловидные девушки-официанты разливали напитки. До Миры вдруг дошло, что их униформа представляла собой белые гипюровые платья, под которыми ничего больше не было. Вышивка была стилизована под манишку с галстуком, от которой в обе стороны отходили два завитка, должные закрывать соски просвечивающей сквозь ткань груди, но, напротив, лишь подчеркивающие их. В какой-то момент прямо на глазах Миры один из гостей что-то сказал своей спутнице, потом протянул руку и взвесил в ладони полную грудь девушки, наливавшей ему в этот момент напиток. Девушка улыбнулась, а мужчина повернулся к своей даме и сказал что-то, что Мира не расслышала. Женщина рассмеялась и сделала тоже самое со второй грудью официантки. После чего оба надели ей на руки по браслету.
Ничего себе, подумала Мира, ну и порядочки.
— Что они себе позволяют? — шепотом спросила она у Германа.
— Они столбят свое право на посев.
— Блин, — вскинулась Мира, — да что значит в конце концов этот ваш посев?
Герман смутился.
— Давай выйдем на улицу и отойдем куда-нибудь.
Он приобнял её за талию и увлек к широким входным дверям.
Ей давно нужен был повод попасть наружу. Пока они гуляли по дому, девушка прикидывала свои шансы на побег, и они были неутешительны. Повсюду была охрана. Крепкие рыжеволосые парни в черном, малоприметные на своих постах. Неподвижно стоя в укромных местах, они внимательно следили за всем вокруг. Оружия, кроме шокеров, она не заметила, хотя ей не сразу пришло в голову принять за оружие бухты серебристых тросиков, висевшие у каждого на поясе.
Охранник, стоявший возле входных дверей, коротко, но весьма почтительно склонил перед ним голову. Мира заметила, как покраснел и едва не смутился юноша.
Они вышли на прохладный ночной воздух, и Мира внезапно почувствовала, насколько она устала. Покинув прием, она словно вернулась в нормальную жизнь. Ноги налились тяжестью, низ живота запульсировал тупой болью. Девушка вдруг пошатнулась и едва не упала. Как будто в доме её поддерживал какой-то силовой корсет, который внезапно пропал.
Герман заметил её состояние и обхватил за талию.
— Пойдем.
Он помог ей добраться до симпатичной беседки, совмещенной с кирпичной печью для барбекю, где Мира со стоном опустилась на широкую лежанку, заваленную небольшими вышитыми подушками.
— Господи…Как же я устала.
— Ты могла не выходить с Артуром к гостям, — заметил Герман.
— Могла. Но мне показалось, что ему это нужно. — Сказав это, Мира нахмурилась. — Хотя то, как он вел себя дальше, вынудило меня в этом засомневаться…
Герман вздохнул.
— Ему нельзя по-другому. Не сегодня. Да и вашу встречу он планировал совсем не такую. Мне кажется он просто в шоке и никак не придет в себя.
— В шоке? — удивилась Мира. — Да он просто образец каменного спокойствия!
— Ты его не знаешь, — усмехнулся Герман. — Поверь мне, он страшно переживает по поводу всего случившегося.
— Вот вообще не заметно, — недоверчиво покачала головой Мира.
— Тем не менее, это так.
Герман искоса взглянул на неё.
— А ты хорошо держишься.
— Ты это о чем? — спросила Мира.
— Обо всём, — усмехнулся он. — Сегодня ты узнала, что мир не совсем такой, каким ты его себе представляла. Узнала про… про таких, как мы.
— Так себе радость открытия, — вздохнула девушка. — Лучше бы и не знала.
— Тогда тебя бы просто изнасиловали, а потом продержали бы взаперти, пока не прошли бы все следы. Потом увезли бы куда-нибудь подальше и…
— Не продолжай, — попросила Мира, — мне это уже объяснили. Людовичи…
— Прости.
— Зато теперь, после твоих слов, я знаю, что, если бы это произошло, это было бы не просто изнасилование. А… посев?
— Да…
Герман встал и скрестил руки, глядя в сторону.
— Мы называем это посевом, потому что вынуждены делать попытки постоянно… И везде… Именно поэтому никто не осудил бы Людовичей, если бы у тебя не было браслета.
Мира посмотрела на него почти с отвращением.
— Значит… Вы насилуете женщин? Постоянно?
— Нет… — Он явно избегал её взгляда. — Я… не должен тебе рассказывать, но думаю…
— Расскажи! Артур… Он же отобрал меня для… Посева… — При этих словах Мира горько усмехнулась. — Так что я имею право знать, думаю.
— Хорошо.
Герман сел рядом с ней и глубоко вздохнул.
— Мы вырождаемся.
— Вырождаетесь?
— Именно. Наши женщины, я имею в виду сваргов…
— Кого?
— Сварги. Так называется наш народ. Так вот, наши сам… женщины все реже беременеют. Их овуляция происходит в среднем сейчас раз в четыре — пять лет. И этот цикл не постоянен и не поддается прогнозу. А у наших мужчин большие проблемы со… хм… спермой. Некроспермия, астенозооспермия, акиноспермия… На нас наслали все возможные беды. Так что у мужчины и женщины сваргов шанс зачатия практически нулевой, и уже очень давно. ЭКО с нами не работает. Природа словно жаждет стереть нас с лица Земли. Мы — её ошибка…
Герман смахнул невидимую пылинку с безупречно выглаженных брюк.
— Но пару сотен лет назад выяснилось, что человеческие сам… Я хотел сказать, обычные женщины — имеют шанс родить от наших мужчин настоящего сварга, а не полукровку. Наш ген мутировал в древности, передался людям. В латентном состоянии он присутствует у многих, о чем они даже не подозревают. Мы зачастую способны почувствовать его.
— Как?
— Ну, например, в твоем запахе.
Мира вспомнила, что и Артур и Герман при встрече с ней словно принюхивались. От мысли, что в ней может быть ген, способный превратить её в кровожадное чудовище, Миру передернуло. Она постаралась взять себя в руки и сосредоточиться на словах Германа.
— Ну, а как ты знаешь, — продолжал он, — женщины овулируют каждый месяц. Так что, фактически, сварги могут иметь детей только с людьми. Когда это выяснилось, на молодых девушек началась настоящая охота. Родов сваргов довольно много, а количественный популяция в нашем мире очень важна. Женщин насиловали, похищали, держали взаперти годами в надежде заполучить потомство.
Представив этих несчастных девушек, Мира почувствовала озноб и обхватила плечи руками.
— Знаешь, я недавно смотрела сериал, «История служанки», и там все очень…
— Да, — усмехнулся Герман, — знаю. Маргарет Этвуд — сварг. Она из тех, кто ведет политику невмешательства, чистоты крови. Маргарет написала роман, где способная к деторождению женщина описывается жертвой. Но в том же романе довольно много посвящено трагедии женщин-сваргов, не способных иметь детей. Но, как ты понимаешь, человеческая мораль не будет на стороне подобных женщин, жаждущих приобщиться к материнству подобным путем… Так что на протяжении романа Маргарет постаралась обелить это желание.
— А вы до сих пор… Ну, насилуете и держите взаперти?
— Так делают только идиоты вроде Людовичей. Они трахают всё подряд, даже не пытаясь понять, что большинство девушек, забеременев, постараются избавиться от такого ребенка.
— И как же поступают остальные? Вы, например?
— Мы платим за это. И немало.
— Платите женщинам за то, что рожают вам детей?
— Да. Делать искусственную инсеминацию постоянно — это излишнее привлечение к себе внимания. Поэтому мы пользуемся услугами суррогатных матерей, гарантируя хорошее вознаграждение им и пожизненную обеспеченность ребенку, если он родится сваргом. Поэтому мы платим многим и многим чужим за возможность самим стать родителями. В некоторых родах такие перспективные женщины живут на полном пансионе. Но многие сварги, как Людовичи, и таких большинство, просто насилуют всех подряд. А потом разыскивают и воруют новорожденных. Многие из похищенных в мире детей — сварги. Их крадут, чтобы воспитать… хм… правильно.