Любовь и волки (СИ)
Призрак. Стоит прямо передо мной, хмурит брови.
— Только этого мне не хватало, — пробормотала я, медленно оседая по стеночке на пол. — Полнолуние, волки, приведение — полный комплект из фильма ужасов. Или же, Аня, у тебя просто едет крыша.
— Это у меня скоро поедет крыша от таких гостей, — проворчал призрачный дед.
Я нервно хихикнула.
— Тогда, может, исчезнете? — спросила без всякой надежды. Кажется, я действительно схожу с ума, раз вступила в разговор с приведением.
— Нет, ну вы гляньте на нее! — дед возмущенно взметнул полы своей свободной одежды, похожей на ночную сорочку. — Я пришел отвлечь ее, поговорить, чтобы не скучала, не боялась, а она меня гонит! В моем же доме!
— Так я вас и боюсь, — призналась я и тихонько икнула.
— А чего меня бояться? — призрак удивился вполне искренне. Но потом задумчиво почесал полупрозрачной рукой такой же полупрозрачный подбородок и изрек: — Нет, ну в принципе, меня есть за что бояться, согласен. Было время, когда я наводил ужас на всю округу... Признаться, некоторые страшатся произносить мое имя даже сейчас, — он самодовольно хмыкнул. — Но так им всем и надо, скажу тебе. Боятся, значит, уважают. И ты, кстати, тоже должна уважать! И чего расселась, когда старшие перед тобой стоят? Совсем невоспитанную невесту внучок выискал. Сразу видно, что не из наших...
— Простите, — от страха я так же быстро вскочила на ноги, но те предательски ослабли и пришлось прислониться спиной к двери.
— Да ладно, не стой, — резко сменил гнев на милость дед. — Садись куда-нибудь, а то дрожишь вся... Только не на пол! Простынешь. Мне больные невестки не нужны.
Я, все еще плохо соображая, кое-как доплелась до кровати и послушно на нее опустилась, замерла.
— Я же сказал: меня не надо боятся! — приказным тоном потребовал призрак и поплыл ко мне. — Во всяком случае, тебе... Нет, не обольщайся, я не в восторге от твоей кандидатуры, хотя бы потому что ты не из нашей породы, но ради внука... Готов потерпеть. Может, и разгляжу в тебе чего достойного. Как зовут, напомни.
— Меня? — я снова икнула.
— Не меня же! — призрак начал раздражаться.
— Аня, — торопливо ответила я.
— Аня, точно... — дед кивнул.
— А вас? — набралась храбрости спросить я.
— А разве тебе еще не сообщили моего имени? — лохматые брови призрака удивленно взметнулись вверх.
— Да вот как-то не довелось, — я смущенно кашлянула. — Портрет видела, несколько раз Глеб о вас упоминал, а вот имени, кажется, нет...
— Илья Аристархович я, — прадед распрямил плечи, подбоченился.
— Приятно познакомиться, — я все еще чувствовала себя глупо, общаясь с приведением, но хотя бы уже не было так страшно. — А вы правда граф?
— Как есть, — подтвердил кивком Илья Аристархович. — Граф Волков.
То ли я совсем осмелела, то ли до конца не воспринимала происходящее всерьез, но следующие слова вырвались как-то сами собой:
— А можно до вас дотронуться?
— Дотронуться? — призрак нервно дернул усами. — Я что тебе, экспонат в музее?
— Нет, конечно, — я смутилась. — Просто я никогда раньше не встречала приведения и мне интересно... Ну... Какой вы на ощупь. Но если вы против, то, конечно, не буду. Простите.
— Ладно, трогай, — великодушно разрешил дед и даже протянул мне свою руку.
Я нерешительно прикоснулась к ней вначале одним пальцем. Немного прохладная, как дуновение ветра. Осмелев, провела всей ладонью, хотела сжать, но рука проскочила насквозь. Все-таки ничего осязаемого. Просто дымок, туман или что-то подобное.
Призрак хохотнул:
— Ну как?
Я пожала плечами и тоже улыбнулась:
— Необычно.
— Страшно?
— Нет, — я мотнула головой. — А что вы еще умеете, кроме того, что проходить сквозь стены?
Прадед задумался:
— Да много чего, — и в тот же миг зажегся свет.
— Так это вы его выключили? — с легким возмущением спросила я.
— Да нет, он сам от перепада напряжения. Дом старый, проводка тоже... И кто придумал это электричество? — призрак задрал голову и с тоской рассматривал люстру. — Одна с ним морока... То ли дело свечи, канделябры...
Лампочка вдруг мигнула и снова погасла.
— Вот видишь, — вздохнул Илья Аристархович. — Электричество...
Я не стала с ним спорить о положительной стороне технического прогресса, ко всему прочему за окном вновь раздался вой, заставив поежиться.
— Почему Глеб закрыл меня? — спросила я призрака прямо. — Вы ведь знаете, да?
Прадед кивнул будто нехотя.
— Что происходит, Илья Аристархович? Куда пропал Глеб? — мой голос прозвучал надрывно и под конец сорвался. — Может, вы мне все объясните?
— Я не могу... — призрак отвел глаза.
— Господи, как же мне все это надоело... — я зарылась пальцами в волосы и с силой сжала голову. — Ваши тайны, недомолвки... Лучше бы не приезжала сюда, честное слово.
— Ты сама должна догадаться.
— О чем? — я подняла недоуменный взгляд на Илью Аристарховича.
— Обо всем, — тот, сцепив руки сзади, медленно поплыл по комнате. — Иначе ничего не узнаешь. Тебе никто ничего не может рассказать. Даже если очень захочет.
— Почему?
— Потому что, — отрезал призрак.
— И вы тоже не можете?
— Не могу, — он повернулся ко мне. — Вот смотри... — его губы зашевелились, будто произнося что-то, у меня же заложило уши. Снова.
— Что за ерунда? — я похлопала по ушам, пытаясь вернуть слух.
— Я только что попытался сказать тебе то, что ты хочешь узнать, — пояснил призрак.
Ко мне наконец подкралась догадка:
— Такое со мной уже было несколько раз... Это что-то вроде глушителя? Я не могу услышать правду?
— Именно... — прадед закатил глаза. — Доходит помаленьку...
— Господи, да это мистика какая-то... — я недоверчиво усмехнулась. — Первый раз с таким сталкиваюсь. Или это какие-то новые технологии?
— Если это новые технологии, — сердито проворчал Илья Аристархович, — то кто, по-твоему, я? Голограмма?
— Пожалуй, лучше бы это было так, — со вздохом отозвалась я. — Голограмма хоть как-то бы все объяснила... С научной точки зрения. А вы, Илья Аристархович, кстати, неплохо разбираетесь в современных технологиях... Про голограммы знаете.
Призрак хмыкнул:
— А чем мне еще заниматься? Когда впереди целая вечность неприкаянности, только и остается чем-то развлекать себя. Я вот изучаю всякие научные статьи... Компьютер осваиваю...
Из всех этих слов меня зацепила фраза о вечности и неприкаянности, но что прадед Глеба под этим подразумевал, узнать не успела: дом содрогнулся от очередного волчьего воя. Только на этот раз он звучал совсем близко, будто зверь находился в доме. И от этого стало совсем жутко. Я испуганно посмотрела на Илью Аристарховича, а по дому — теперь я не сомневалась в этом — разнесся новый вой, следом по полу прошла вибрация.
— Что это? — прошептала я. — Волки в доме? И почему все трясется?
— Не бойся, скоро все закончится, — ответ призрака прозвучал глухо. — До рассвета осталось меньше двух часов...
— До рассвета? — меня снова стала захлестывать паника. Я подскочила на ноги. Да это реально какой-то фильм ужасов! Пожалуйста, дайте мне проснуться... — И что потом? Волки уйдут, что ли? Слушайте, Илья Аристархович, не знаю, что за чертовщина происходит в вашем доме, но я хочу уйти отсюда. Да кому я говорю? Вы и сами часть всего этого... кошмара... — в отчаянии закончила я.
А прадед на это ничего не сказал, смотрел на меня из-подо лба и молчал.
— В доме есть ружье? — спросила у него снова.
— Забудь, — отмахнулся он. — Так я тебе и показал, где оно. Лучше сядь и сиди. Тихо. Или мне уйти?
Я заметалась в мыслях, но все же нехотя ответила:
— Не надо. Только скажите: где Глеб? И Софья Ильинична. С ними все в порядке? Волки ничего им не сделают?
— Не сделают, — голос призрака звучал уже устало. — Увидишь их утром.
Увижу, значит... Ну только покажись мне на глаза, Глебушка! Мало тебе не покажется, обещаю! Порву как Тузик грелку.