Заботы Элли Рэйт (СИ)
Может быть, именно ожидание скорого мира привело к тому, что я как-то расслабилась. Организм же отреагировал на расслабление весьма своеобразно: во второй половине лета, когда уже объявили тридцатидневное перемирие, я слегла с сильной простудой.
Слава Богу, это не было воспалением лёгких, но распухшее красное горло мучительно болело и постоянно пересыхало. Высохнув же, кожа болезненно стягивалась, вызывая мучительную резь и слезы на глазах. Чтобы убрать резь, требовалось выпить хотя бы глоток воды, а делать это было неимоверно больно. Каждый глоток давался со слезами. Есть я не могла вообще и за эти полторы недели изрядно исхудала. Слабость была очень сильной, и обеспокоенная тётушка Ханна даже ходила в храм и ставила свечку за моё здоровье. Оттуда она принесла святой воды и обрызгала мне всю кровать.
Я не сердилась на Ханну и стоически вытерпела процедуру, но когда однажды утром без слёз смогла выпить пару глотков тёплого травяного отвара, была просто счастлива. Пусть тётушка думает, что мне помогла святая вода, но я-то точно знала, что просто болезнь пошла на спад. Я ещё очень сильно кашляла, но все же чувствовала себя немного лучше.
Первый раз из дома я рискнула выйти только в последнюю неделю лета. Тёплый полдень ошеломил меня запахами травы и гудением толстого шмеля. Ханна, аккуратно поддерживающая меня под локоть, потребовала у Нэнси плед и, усаживая в лёгкое плетёное кресло на заднем дворе, чуть ворчливо выговорила:
-- Ты после болезни совсем слабенькая. Так что не сопротивляйся – лучше ноги укрыть.
Лия сидела возле песочницы, наблюдая, как Джейд с помощью Ирвина старательно строит небольшой замок. Детям выдали ведро воды, чтобы смочить песок, и я с улыбкой наблюдала за растущим архитектурным сооружением, понимая, что этих чумазиков придётся отмыть, прежде чем их пустят за обеденный стол.
Тётушка Ханна удобно расположилась в кресле-качалке рядом и достаточно быстро задремала. Кружевная тень от куста медленно смещалась к нашим ногам. В курятнике громко и победно заверещала несушка, и я сонно подумала, что надо будет послать кого-то собрать яйца. Кур уцелело всего две, но сейчас уже можно будет докупить подращённых цыплят…
Хозяйственные мысли текли вяло, я даже не хотела признаваться себе, что не желаю вспоминать про мастерскую. А ведь там за это время наверняка накопилась куча нерешённых проблем. Конечно, мастера достаточно опытные для того, чтобы работы не останавливались. Но думать о бумажных завалах, которые меня ожидают, сильно не хотелось.
Возможно, желтый кирпич, которым был вымощен двор, навевал на меня эти мысли: «Я почти справилась… Я вырвала детей из нищеты, они не будут голодать и получат хорошее образование. У нас есть свой дом, и я вполне смогу восстановить торговлю. Я многому научилась в этом мире… Пожалуй, больше ничто и никогда не собьет меня с ног… Получается… получается, что я молодец?».
Я даже усмехнулась этим своим горделивым мыслям, помня, как первый раз приняла решение постучаться в двери дома Ханны только потому, что увидела в мощёном жёлтым кирпичом дворе некий тайный знак. Что ж, этот знак не обманул меня, я шагнула на жёлтую дорожку, которая и привела меня сюда в этот самый достаточно спокойный момент жизни.
В песочнице Джейд, возмущённая каким-то неправильным, с её точки зрения, элементом «дворца», сердито пнула по нему ногой, осыпав Ирвина и подол юбки Лии мокрым песком. Ирвин затряс головой. Лия, грозя пальцем, начала выговаривать своевольнице и призывать её к порядку. Джейд посопела, потом подошла к обиженному Ирвину и, ткнувшись лбом ему в живот, обхватила его крепкими ручками. Точно также когда-то делал и он сам, обнимая меня…
Дети вернулись к игре, я наблюдала за ними, понемногу задрёмывая от физической слабости. Во всём этом мирном благолепии была только одна мысль, которая холодной занозой сидела у меня в мозгах, не давая расслабиться полностью: «Алекс…».
Вряд ли Ирвину так уж интересно было строить замок из песка, но мой маленький взрослый брат прекрасно знал, что такое сострадание, и жалел меня. Пока я болела, детей ко мне не пускали, опасаясь заразы. Тетушка Ханна говорила, что мальчик очень много времени проводит с Джейд, как будто волнуясь за меня, опасался потерять ещё и её общество. Глядя на их игру, я почти уснула, разнеженная этим тёплым солнечным днём и такими привычными и мирными звуками вокруг…
Какой-то нервный вскрик Лии вырвал меня из полудрёмы…
На углу дома стоял мужчина в потрёпанной шинели без знаков различия. Его рука висела на перевязи. Козырёк офицерской каскетки так затенял лицо, что невозможно было определить: старый он или молодой. Лия вскочила со своей табуретки, прижимая руку к груди, Джейд замерла в песочнице, а Ирвин медленно встал, загораживая свою сестру…
Я совершенно не узнала Алекса в этом отощавшем, обросшем неряшливой щетиной, прихрамывающем чужаке. У мужчины была даже не удобная перевязь, а какая-то серая тряпка, скрученная жгутом и накинутая на шею, чтобы поддерживать загипсованную руку. Внешне не узнала…
Сама не понимая почему, я неловко поднялась с кресла и медленно, как кусок железа, реагирующий на далёкий магнит, пошла к мужчине. С каждым шагом сердце у меня колотилось все сильнее и сильнее, а совершенно сумасшедшая надежда так распирала грудь, что мне казалось, я начну задыхаться прямо сейчас…
От мужчины пахло пылью, потом, специфическим запахом пороха и даже опасностью...
В нём почти ничего не осталось от того миловидного молодого мужчины, который ушёл добровольцем…
— Алекс… -- я с каким-то шипящим всхлипом ткнулась ему в грудь и зашлась судорожным кашлем. А он, неловко обнимая меня левой здоровой рукой, гладил по спине и тихо приговаривал:
— Всё кончилось, Элли… Я вернулся… Я вернулся, Элли... ________________ Приглашая Вас всех в мою новую книгу)) https:// /shrt/gIPz
ЭПИЛОГ
Время после войны навсегда запомнилось мне именно какой-то сумасшедшей жаждой жизни и продолжения рода, вспыхнувшей у людей, огромным количеством скороспелых свадеб, где жених был без руки или ноги, а невеста зачастую уже слегка беременной. Наша свадьба была совсем не такой.
Во-первых, Алекс настоял и снял гипс чуть раньше положенного. Хотя рука ещё практически не работала, но внешне это было не слишком заметно. Во-вторых, хотя отправленный почтой багаж пришёл почти вовремя, надевать офицерскую форму он наотрез отказался:
-- Нет, Элли. Хватит, я навоевался.
На венчание он выбрал один из своих штатских костюмов. Немножко даже уже поношенный, но над которым изрядно поколдовали и тётушка Ханна, и горничные. С помощью утюга, щёток и мокрой тряпки были убраны все заломы на ткани, разглажено и отпарено всё, что можно. И хотя Алекс всё ещё был излишне худощав, всё же выглядел он прекрасно.
Худоба появилась не просто так. Его часть попала в окружение незадолго до начала перемирия, и больше трёх недель они пробирались лесами, оставшись практически без еды, к своим. Главное, что сломанная при ранении кость срасталась, пальцы двигались, и хирург в госпитале сказал, что если тренироваться, со временем он опять сможет писать. А пока что за столом Алекс ловко управлялся левой рукой и очень старался не показывать даже нам, как часто его беспокоит ноющая боль.