Любимых не отпускают (СИ)

Попытки провалиться в сон заканчиваются неудачами. До двух я успеваю «развлечься» подсчетом овец, дважды сходить в туалет и отлежать себе бока.
К трем не выдерживаю. Вика сладко спит в своей комнате. На дежурстве рядом с кроваткой сидит плюшевый медведь. А за стенкой тихонько похрапывает няня.
Боясь разбудить их, я осторожно надеваю удобный спортивный костюм, обуваю кроссовки и выхожу из номера.
  
Ресепшен встречает тишиной. За стойкой, не замечая никого, зевает дежурный администратор. В мягком кресле с высокой спинкой с закрытыми глазами отдыхает охранник. И лишь гудящий кофейный автомат подсказывает, что в зале есть кто-то еще.
О том, что это водитель Рауде узнаю, когда переступаю порог отеля.
— Ева Александровна, не рановато на пробежку? — Коренастый, лысый мужчина лет пятидесяти выбрасывает свой бумажный стаканчик и, качая головой, окидывает взглядом мой костюм.
— Это вы сообщили Рауде, что я в ресторане? — Раз уж он не поздоровался, я тоже пропускаю обмен любезностями.
— Работа такая.
— Чувствую, скоро та драка будет во всех новостях…
— Не обижайтесь, пожалуйста.
Водитель с извиняющейся улыбкой разводит руками.
— Ну, это не вы набросились с кулаками на моего друга. — Почему-то не могу на него злиться.
— Босс уже отдал распоряжение подчистить телефоны других посетителей. Насколько я знаю, парни уже нашли всех и решили вопросы.
Мы вместе спускаемся по ступеням к небольшому дворику. И, не сговариваясь, начинаем разминаться.
— А что вы еще знаете? — Раз уж в одиночку бегать мне никто не позволит, решаю познакомиться со своим конвоиром поближе.
— Вы про босса?
Равнодушно жму плечами.
— О ком хотите. Можете рассказать о его жене.
— Я с ней всего пару раз пересекался.
— Неужели не сложилось никакого впечатления?
— Мне по работе впечатления не положены.
Несмотря на ночь, я привычно натягиваю капюшон до бровей, и мы переходим на бег.
— В первую очередь вы человек. А она все же слепая беспомощная женщина. Ирма, наверное, очень страдает? Особенно, когда мужа нет рядом.
— Страдают там скорее окружающие. — Мой спутник на миг оглядывается назад. Присматривается к густым кустам у дорожки. Затем продолжает бег.
— Не всем нравится покладистый характер. Некоторым нужна изюминка… или перчинка.
Так и хочется добавить: «Мой характер вашего босса не устроил, значит, так ему и нужно». Но внезапно вспоминаю таинственные слова адвоката, и на ум приходит другая идея.
— Иногда это ни изюм и ни перец, а какой-то хрен, — ворчит себе под нос водитель.
— И, тем не менее, вы трудитесь на его семью. Уже давно.
— Кто на что учился.
— Леонас сказал, что вы работаете на него пять лет, — вру, радуясь, что спутник не видит моего лица.
— Скоро будет пять. Через месяц. — Водитель вновь оглядывается. В этот раз не на кусты, а на окна первого этажа.
— А еще сказал, что вы отличный охранник. — Останавливаюсь рядом.
— Это вы меня сейчас на понт берете? — расплывается в улыбке мужчина.
— Давайте начистоту! Если вы всего лишь водитель, то я девочка из подтанцовки.
— Танцуете вы лучше любой подтанцовки. — Хмыкает. — Раскусили.
— Значит, Лео приставил ко мне охрану. Он боится чего-то?
Наверное, после случая с Леванским это неудивительно. Мало ли кто захочет отомстить. Но внутренний голос подсказывает, что копать нужно глубже.
— Все чего-то боятся.
— Знаете, пять лет назад у Лео не было личных телохранителей. Только корпоративная служба охраны. Они следили за безопасностью в его студиях и клубах.
— У многих когда-нибудь появляются телохранители… — так же расплывчато отвечает мой спутник, но я уже выяснила, что хотела.
— Особенно пять лет назад. Сразу после аварии и моей ссылки, — проговариваю свою мысль вслух и срываюсь на бег.
***
Короткая пробежка приносит облегчение. Извилины все еще отказываются расслабляться. Прокручивают то одни, то другие идеи. Однако я все же засыпаю.
Голова выключается через пару минут после прикосновения к подушке, а включается без пяти восемь.
Не понимая, почему вдруг так резко проснулась, я оглядываю комнату, прислушиваюсь к шумам за стеной. И лишь где-то через пару минут замечаю входящее сообщение на телефоне.
Вроде бы ничего особенного. Мой номер есть у многих людей. Любой мог прислать СМС. И все же чувствую необычную тревогу.
Руки слегка подрагивают, когда снимаю блокировку с экрана. Сердце пропускает удар, стоит мне увидеть, что отправитель Гриша. А от содержимого становится не по себе:
«Раз ты натравила на меня своего юриста, будь готова к ответу!»
  
Глава 32. Контрмеры
 
Ева
О том, что за ответ подготовил Гриша, я узнаю буквально через пару минут.
— Ева, он с ума сошел?! — С телефоном в руках вбегает в комнату няня.
— Что случилось?
— Как этот индюк может такое говорить? Как у него язык поворачивается наговаривать на тебя?!
— Ты о ком вообще?
— Вот! — Марина поворачивает ко мне экран. — Катков, конечно, всегда был сволочью, но чтобы опуститься настолько низко…
Она ставит на повтор короткий ролик, и мы вместе внимательно смотрим.
— Да, я с самого начала знал, что Ева Лаврентьева всем лжет, — с драматическим раскаянием произносит на камеру Гриша. — У нее не было романа ни с каким гитаристом. Моя клиентка родила дочь от женатого мужчины и заставила меня сочинить легенду об отце.
— Это низко. Особенно для звёзды ее уровня. Вам не стыдно было участвовать в этом фарсе? — спрашивает Каткова молодая бойкая журналистка.
— У меня не было выхода. Я вложил в Еву все свое состояние. Отдал под залог и квартиру, и дом, — грязно лжет Гриша.
— Наверное, можно было не связываться с Лаврентьевой? Многие молодые певицы мечтают о работе с таким успешным продюсером, как вы.
— К сожалению, Ева не предупредила меня о беременности, когда подписывала контракт. Эта маленькая… — Катков морщится, — … особенность стала известна во время первого тура. Билеты уже были проданы. Я не мог ничего отменить.
— И почему сейчас вы решили рассказать всем правду о своей клиентке?
— Порой лжи становится так много, что проще признаться. Даже если это причинит вред чей-то карьере.
— Вот сволочь! — Ладони сжимаются в кулаки. — Это он притянул гитариста и заставил меня врать!
— Родная, я знаю, — успокаивает няня.
— Он все переврал. Выставил меня… — хочу сказать «дрянью», но в комнату вбегает дочь, и я прикусываю язык.
— Это, наверное, из-за того юриста, что приходил сюда?
— Лаевский прижал его. И из Гриши поперло… всякое.
— И что сейчас делать? Журналисты нам проходу не дадут. — Марина прижимает ладони к щекам.
— Мне нужно как можно скорее самой связаться с кем-то из них.
За пять лет я уже много раз пожалела, что связалась с Катковым. Однако сейчас жалею сильнее всего. Гриша качественно оградил меня от СМИ и рекламных агентств. Именно через него организовывались любые интервью. Он искал и работал с рекламщиками. Только у него были контакты и связи.
— Может, Павлу позвонить? — робко спрашивает Марина. — У него наверняка есть знакомые в журналах и на радио.
— Паша последний, кого я сейчас имею право беспокоить. — Меня начинает раздражить эта странная навязчивость Марины. Она словно поставила перед собой цель — выдать меня замуж за Яромского.
— Ради тебя он обязательно что-нибудь придумает…
Няня протягивает мне мой телефон. Но, не успеваю я сказать «нет», мобильный начинает звонить.
— Лео? — спрашиваю в трубку.
— Здравствуй, Ева. Надеюсь, ты хорошо выспалась? — голос Рауде звучит подозрительно бодро.
— Бывало и лучше.
— В таком случае сделай так, чтобы никто не узнал о твоем плохом сне. Оденься поярче. И спускайся в фойе.