Любимых не отпускают (СИ)
Пока меня не завалили счетами и свежей порцией претензий, все это нужно срочно разрулить и выяснить, кто и где налажал.
Не до фуршетов с другими судьями. И не до концертов. Но я не могу заставить себя уйти из проклятого концертного зала.
Только не сегодня.
— Как прошло? Во сколько тебя ждать? — будто чувствует мое настроение, сразу после занавеса звонит Ирма.
— Прошло, как обычно. Ждать… лучше не жди. — В коридоре сворачиваю в сторону небольшого кафе. Для жюри и важных гостей здесь организовали отдельный зал с ВИП-обслуживанием и охраной от папарацци.
— Мне кажется, мы все прояснили. Я не буду больше закатывать истерики, — миролюбивым тоном произносит жена. — Вернись хотя бы на ночь. Пожалуйста.
— Не обещаю.
После слов Евы о том, что я выбросил ее вещи из продюсерского центра, слишком многое нужно выяснить. Пять лет назад у меня не было возможности вникать в детали. Внезапная слепота Ирмы и проблемы с клубами буквально размазали меня между офисом и больницей.
Я отказался от Евы и не стал разбираться, почему она тоже так легко ушла от меня. На тот момент казалось, что все к лучшему. Но сейчас четко понимаю другое — в моих приоритетах был серьезный косяк. Нельзя было доверять никому! Ни близким, ни подчиненным, ни своим!
— Это из-за нее? — голос жены звучит громче. — Я знаю, что у этой выскочки сегодня концерт. Ты из-за нее не вернешься?!
Фраза про выскочку давно не цепляет. Ирма никогда не сдерживалась в выборе слов, когда это касалось Евы. Однако ее осведомленность мне не нравится.
— Ты думаешь о Еве гораздо больше, чем я, — осекаю свою благоверную, пока она не разошлась.
— Предлагаешь мне забыть, что мой муж когда-то заделал ребенка своей певичке?
— Ты уже сделала все, чтобы я об этом не знал. Достаточно!
— Это с меня достаточно! — взрывается Ирма. — Как же я тебя ненавижу! Ненавижу вас обоих! Из-за вас я ослепла. Из-за вас лишилась всего и застряла в этом проклятом доме.
— Тебя несет. Заканчивай пить!
— Я еще даже не начинала. Я…
Ирма что-то орет в трубку. А я оборачиваюсь к сцене. Из моего угла коридора видел лишь один угол. На нем, меняя декорации, суетятся оформители.
Обычная текучка перед любым концертом.
Не знаю, сколько раз я видел подобное. Тысячи… Хочу отвернуться и пойти дальше, но внезапно слышу песню.
Только Ева могла выбрать ее для распевки. Среди четырех альбомов моя звезда не смогла найти подходящую песню и остановилась на чужом хите.
Когда-то я написал его в подарок племяннику. Тому самому везучему засранцу, который первым услышал Еву и привел ко мне.
В тот вечер я сразу понял, что передо мной настоящий талант, и дал себе слово не пустить девчонку на сцену. Я искренне верил, что так уберегу эту необычную певчую птичку от всего того дерьма, в котором сам варюсь уже много лет.
Тогда я считал, что могу повлиять на чужую судьбу. Жаль, роль бога стоила слишком дорого для нас всех.
— Лео, ты меня вообще слушаешь?! — ор жены такой громкий, что я слышу его даже с опущенным вниз телефоном.
— Приеду завтра. Сегодня не жди, — повторяю сказанное и отключаю мобильный.
Впереди ждут дела… Клубы, проблемы, переговоры. Но голос одной девчонки, как и пять лет назад оказывается сильнее.
Я прошел за тобой путь дорогой кривой,Изменял и терял, искушался и рвал,Много зим, много лет, проклиная рассвет,Среди лиц и личин постоянно один.Не такая, как все, я мечтал о тебе,О твоей чистоте, загибаясь на дне,Покорялся судьбе, растворялся в толпе,И не верил опять, что могу…Отыскать.Глава 13. Поклонники
Ева
В середине шоу чувствую уже забытый мандраж. Вроде бы нет никаких причин — концерт проходит отлично, зрители с восторгом принимают каждую песню. И все же странная тревога заставляет постоянно оглядываться, присматриваться и прислушиваться.
— Гриша, я сегодня не буду выходить на бис, — во время смены костюма сообщаю по телефону своему агенту.
— Что за заявочки? Это один из самых больших залов в Питере! Нужно еще поднять и потом крепите! — Гриша, как обычно, параллельно разговаривает с кем-то еще.
— Я сразу спою две дополнительные песни и попрощаюсь.
Из-за кулис смотрю на зал. С виду все, как обычно: аншлаг, цветы, аплодисменты. В свои первые концерты я и не мечтала о таком приеме. Каждый раз приходилось доказывать, что я не очередные поющие трусы, а настоящая певица. И все равно… сегодня почему-то не хочется задерживаться.
— Ева, все билеты раскуплены! Твои фанаты ждали тебя как праздника! Нет, к потолку крепить не нужно. Упадет кому-нибудь на голову, потом от исков не отобьемся.
— Я устрою им этот праздник. Уже устроила! От тебя мне нужно лишь одно. Чтобы ты дал приказ включить свет и открыть двери после прощальной песни.
— Я не буду этого делать. И ты тоже не сделаешь. Да, на дюбеля сажай!
— Проклятие, ты можешь хоть раз пойти на уступки?! — хочется бросить долбаный телефон в стену и попытаться самой договориться с администратором.
Шансов на то, что меня послушают немного. Гриша с первого дня нашего сотрудничества завязал все контакты на себе, полностью отстранив меня от организационной работы.
Тогда это казалось удачей. С маленьким ребенком на руках мне самой не хотелось никаких дополнительных хлопот. А сейчас бумеранг прилетел назад.
— Детка, все это ради успеха! Тебя любит публика, и ты ее тоже отлюби! Блядь, вы можете повесить эту люстру или нет?!
— Понятно. — Сама не знаю, от чего мне хуже. От того, что не могу понять собственное состояние. Или от упрямства Гриши.
— Сейчас не стоит хайповать на стервозности. Те времена прошли. Нынче люди любят, чтобы им угождали.
— Тогда угоди, пожалуйста, своей люстре. И повесь ее правильно. — Время перерыва закончилось. Мне пора на сцену, потому обрываю этот бесполезный разговор и кладу трубку.
— Он с тобой строже, чем со всеми остальными своими клиентами, — замечает мой визажист. Все время разговора она стояла рядом и слышала.
— Остался месяц! Всего месяц, и я буду свободна от этого упыря навсегда, — произношу нараспев и спешу на сцену.
***О том, что предчувствие меня не подводит, становится ясно сразу после окончания концерта.
Как приказал Гриша, я все же выхожу на бис. Пою те самые две песни, которые планировала спеть без игр в закрытый занавес. А дальше происходит непонятное.
После окончания концерта исполнительный директор шоу сообщает, что в гримерке какие-то проблемы и ведет меня в свой кабинет.
— Верните мою одежду, — прошу Шустова. — Я могу переодеться хоть в коридоре.
Не нравится мне эта забота. После концерта в гримерке нечего делать, а уж занимать всю — полный бред.
— Ну что вы, Ева Александровна! Самая успешная молодая певица страны и в коридоре?! — брезгливо морщится директор. — Я сам себе подобное не прощу.
— Можно без коридора. — С тревогой оглядываюсь по сторонам. Я уже четыре дня фактически живу в этом здании, но по коридорам, по которым ведет Шустов, иду впервые. — Проведите меня, пожалуйста, к черному входу. Машина уже должна быть на месте.
— К чему такая спешка? Мы фактически пришли.
Исполнительный директор распахивает передо мной дверь своего кабинета… почему-то незапертого. И легонько толкает в спину.
— Я все же переоденусь в отеле. — Пытаюсь развернуться, но уже совсем другой голос внезапно останавливает.
— И куда же вы так торопитесь, Ева? — спрашивает невысокий тучный мужчина лет пятидесяти, один из гостей ВИП-зоны.