Вперед в прошлое 10 (СИ)
— А это Юрка. Помощник мой, — представила она засмущавшегося Каюка и переключилась на деда: — Господи, ледяной какой! Ты пешком к нам шел, что ли? Зиму вез?
— Пойдемте дом, — попросил дед почти жалобно, и бабушка припечатала:
— В дом!
В дом вместе с нами ворвался напуганный выстрелами Боцман. Казалось бы, охотничий пес, а все равно боится бахов.
Дед скинул сапоги и, не снимая куртку, прихрамывая, зашагал к ухающей печи, источающей тепло, протянул к ней руки. Мы столпились вокруг него вместо того, чтобы разбирать подарки под ёлкой. Из зала выглянула Наташка, поздоровалась и снова спряталась. Пока мы были на улице, она снова плакала.
— Машина сломалась? — спросил я у деда и, холодея, добавил: — Или отжали?
— Попытки были, — улыбнулся дед, — но все в порядке. Я просто забуксовал на подъеме сюда. Все забуксовали. Дорогу замело, расчистить или посыпать песком ее в праздник некому, я оставил машину возле автомастерской… Судя по описанию — возле вашей, я ж адреса не знаю, а дальше шел пешком.
— Почему не звонил? — спросила мама. — Мы чуть с ума не сошли.
Сев на корточки, он подкинул дрова в угасающую печь, закрыл заслонку, выпрямился и припечатал:
— Отставить панику. Я в норме. Не звонил, потому что в переговорных пунктах были очереди, а некоторые вообще не работали. И так опоздал, потому что искал их. Все в порядке, выдыхайте. Вот только в машине товара почти на штуку баксов, я все наличные в него вложил, как бы не растащили его поутру. Чем раньше мы его заберем, тем больше шансов, что никто не позарится.
Алексеевич качнулся и икнул, он был пьян. И Толик пьян, в таком состоянии за руль нельзя.
— Я недостаточно хорошо вожу… — сказала бабушка. — Точнее, могу трогаться и ехать прямо, а там лед… Да и, допустим, мы доедем до мастерской, но назад-то как? Никак.
— У меня, — Василий громко икнул, извинился и добавил: — цепи в багажнике. Ну, на колеса которые. Можем попробо… Ик! Ик!
— Куда вам, пропойцам? — возмутилась бабушка.
— Там гаишников точно не будет, — вкрадчиво проговорила мама.
— Дело не в гаишниках, — отрезала бабушка, — а в нашем состоянии.
— У меня состояние трезвое, — сказал дед. — Только устал с дороги, но это не критично. Жалко, если растащат товар.
— Но мы его все равно сейчас сюда не довезем, — стояла на своем бабушка.
— Тысяча баксов! — Ирина мечтательно закатила глаза.
И тут я кое-что придумал, хлопнул в ладоши, привлекая внимание.
— Есть идея! — подождав, когда все обратят на меня взгляды, я предложил: — Я могу взять ключи от автомастерской у Алексея, мы поедем туда на чьей-то машине, надев на колеса цепи. На подъеме развернемся и проверим, получится ли вернуться в Васильевку. Если получится, переложим товар из машины в машину и приедем. Если нет, оставим его в мастерской.
— А кто поедет? — встревожилась Ирина. — И на чьей машине?
— Я поеду, — вызвался дед.
— На моей «Волге», — предложил Василий. — Я рядом сяду.
— Ты в состоянии? — Я посмотрел на деда, он кивнул, снимая куртку.
— Смогу…
— Шеф, давай ты сначала поешь? — предложила бабушка, взяла у него куртку и понесла в прихожую. — Ирочка, накорми гостя.
— Давайте смотреть подарки! — воскликнул Борис, которому хотелось посмотреть, какой эффект произведут его портреты, и потянул бабушку за руку. — Идем! Ба, тебе понравится.
Я вызвался, беря фонарик с полки:
— Пойду пока к Алексею. Он точно не пил. А вы и правда разбирайте пока подарки.
— Я с тобой, можно? — попросился Каюк, видимо, ему хотелось просто побродить по снегу.
— Давай. Только быстро! — согласился я.
Глаза Юрки заблестели, он принялся утепляться.
Прошло минут пятнадцать с момента, как пришел дед, а следы во дворе замело. Мы с Юркой еле калитку открыли — пришлось раскапывать.
— Пойдем на остановку взрывпакеты искать! — предложил Юрка, и я понял его интерес.
Снова память наложилась одна на другую. В пору тотального дефицита вместо салютов граждане развлекались взрывпакетами. Парни делали их десятками, мерялись размерами, некоторые напоминали настоящий бомбы и бахали так, что уши закладывало, и после праздника торцы многоэтажек, заборы, каменные остановки были расцвечены серо-сизыми следами взрывов.
Каждый подросток знал, как сделать взрывпакет. Ингредиенты достать было элементарно, этим не баловались только совсем ботаны.
— Я сделал два, — признался Юрка уже на дороге, снега выпало почти по колено, и он высоко вскидывал ноги, — но Эльза Марковна спалила, сказала, что прибьет. А после нового года много неразорвавшихся будет валяться.
— Дуй, но быстро, — дал добро я, подошел к калитке Канальи и прокричал: — Алексей! Выходи!
В доме играла музыка, мигала елочная гирлянда, разноцветные отблески падали на сосульки, и они меняли цвет. Меня никто не слышал, пришлось лепить снежки и кидать на крышу, каждый бросок сопровождая призывом. Наконец шторы колыхнулись, выглянул Каналья, я посветил на него фонариком, и он бросился открывать.
— Что стряслось? — с порога крикнул он.
К тому моменту я раскопал наносы, чтобы он без труда открыл калитку, изложил суть проблемы. Каналья поскреб в затылке, обернулся к двери дома и без энтузиазма сказал:
— У меня девушка. Сейчас скажу ей, и погнали! На «Волге», да? Или на «Победе»?
— Решим, — сказал я, стряхивая снег с капюшона.
— Иди к Эльзе, встретимся там, мне надо объясниться.
Я неторопливо побрел назад, думая о том, что придется заводить «Победу» и напрягать бабушку — нежелательно сводить Каналью с Алексеевичем — вдруг они поссорятся из-за мамы? Санта-Барбара какая-то.
В стороне дороги бахнуло, донесся торжествующий крик Каюка. Видимо, его поиски увенчались успехом.
— Стой! — донеслось сзади, я обернулся и увидел несущегося ко мне Юрку. — Слышал, да?
Сбавив шаг, я дождался его.
— Вся остановка синяя! Два взрывпакета нашел, — фонтанировал эмоциями он. — Один вот такой! — Каюк показал размер с два кулака. — Чуть не оглох, так он взорвался!
Кому что, детям — игрушки. А мне опять разгребать проблемы, в прямом и переносном смысле.
Когда я пришел к бабушке, все сидели за столом и ели. Закрывая экран телевизора, стоял дедов портрет, счастливый дед развалился на диване и поглощал еду с бешеной скоростью — сразу видно: с дороги человек, устал, проголодался. Бабушкин портрет уже висел на стене, а Толик, брызжа слюной, расхваливал Бориса.
Первым меня заметил Алексеевич, спросил:
— Ну что?
— Поможет сосед, — улыбнулся я и обратился к бабушке: — Поедем на твоей «Победе», дай ключи, заведу ее, пусть греется.
Но Василий основательно воспылал желанием причинить пользу.
— Так «Волга» же!
— Дайте цепи, и мы поехали. Так лучше. Алексей раньше ездил на «Победе» и хорошо ее знает.
Дед доел кусок мяса и развалился на диване, меньше всего ему хотелось вставать и снова идти на холод.
— Дед, оставайся, — предложил я. — Мы сами справимся: я, бабушка, Алексей.
О, сколько радости было в его взгляде!
— Назад можете ехать на моей машине, — сказал он. — Я настаиваю! Обратно — только на моей.
Когда пришел Каналья, уставший дед, довольный тем, что наконец можно расслабиться, поздоровался с ним и описал место, где он припарковался: машины на обочине, в том числе «Рафик» и «Опель», три машины возле гаража с синими воротами.
— Да, это мои, — подтвердил Каналья и посмотрел на бабушку. — Ну что, поехали?
Я завел «Победу», Алексеевич надел цепи на ее колеса, отогнал «Волгу», уступая нам дорогу. Каналья выехал из гаража. Мама выбежала на улицу к любимому, но увидела Каналью и спряталась.
Пока машина грелась, а бабушка курила рядом, я сказал Каналье:
— Нужно узнать, как взять землю в аренду под мастерскую. Будем расширяться.
Каналья посмотрел с уважением, присвистнул. Я продолжил:
— Можно арендовать еще один гараж, но хотелось бы независимости. Можешь узнать, что для этого нужно?