Вперед в прошлое 10 (СИ)
Не заметив потери бойца, класс отправился поедать купленный мною торт, запивать его «Фантой» и «Колой».
— Круто было, — вынесла вердикт Попова. — Думала, опять детский сад устроят, а нет, весело!
— Кто писал сценарий? — спросил я. — Он… необычный. Современный.
— Вера Ивановна, — поделилась она и с гордостью похвасталась: — Мы с Натальей Станиславовной ей подсказывали. Сначала по сценарию бандит превратился в обезьяну, но я предложила собаку — все-таки символ года. Такой сценарий только для старшеклассников, с восьмого класса. У малышей Яга и Кощей.
Еленочка открыла кабинет, где столы были сдвинуты, а в разномастных тарелках лежали конфеты, мандарины, порезанные бананы и во главе стола стоял торт, окруженный заморскими напитками. Илья метнулся к своему магнитофону, перебрал кассеты и включил рок-баллады.
— Шоу маст го он! — пропел Памфилов и протянул руки к торту.
Девчонки обступили меня. Заячковская хитро прищурилась и сказала:
— Покажи фотографии. Я видела, ты нас снимал!
Подтянулись парни, забыв о торте, и Еленочка подошла бочком. Если вот так сразу возьму и выложу фотографии, девчонки сто процентов поднимут вой: «Я тут толстая! Давай эту порвем», «А я тут косая! Или отдайте снимок мне, или я уйду» — потому я поставил условие:
— Давайте так: я все покажу, но если вы себе не понравитесь — никаких претензий, а то знаю я вас.
— Согласны, — кивнула Попова.
— Все согласны? — прищурился я, поставил рюкзак на стул.
Девочки закивали.
— Ну и славно. Давайте сперва сделаем общую фотографию? Сначала те, кто в костюмах и масках, потом — все вместе.
Мой бойцовский клуб построился, как по команде. Каждый принял позу, соответствующую образу. Щелк! И все бросились смотреть, как прямо на глазах будет вершиться магия — проявляться снимок. Подождав, пока он подсохнет, я отдал его Гаечке, она передала дальше. Минуты две все его рассматривали, потом вернули мне.
— Теперь все вместе, — скомандовал я.
Как повелось, парни уже выстроились вторым рядом, поставив в середину Елену Ивановну, и ждали, пока девушки копошились в сумочках, смотрелись в зеркала, поправляя прически и обновляя макияж. Наконец все построились, приняли позы.
Щелк — и все рванули ко мне. Точнее, к снимку, где на темном фоне проступали силуэты и лица, наливались красками. Сколько было восторга! Даже красные глаза никого не смутили.
— Давайте еще одну фотку, — предложил я, и все с радостью заняли места.
Одна фотография останется у меня, а эту я отдам учительнице. На вечера встреч выпускников я не ходил… Тот Павел не ходил, я — буду обязательно. Пройдет лет двадцать, и помимо черно-белых групповых фотографий останутся еще и эти, и будут они на вес золота.
Я отошел подальше, к окну, чтобы все влезли, прицелился, и вдруг Еленочка взмахнула руками.
— Стой!
Она направилась ко мне, говоря:
— Так нечестно, тебя-то с нами нет. Покажи, как и куда нажимать, и становись на мое место.
Только она прицелилась, скрипнула дверь, и в класс вошли Плям и Карась, остановились у входа. Пьяными они не выглядели. Наверное, Заславский выпил большую часть, а эта парочка чуть захмелела и уже пришла в норму.
Учительница опустила фотоаппарат.
— А вы откуда?
— Заславского провожали, — отвертелся Плям, — а то еще упадет.
Решительным шагом Еленочка подошла к ним, обнюхала и вынесла вердикт:
— Опять накурились.
— Это все Игорь, — пролопотал Карась. — Мы просто рядом стояли.
Плям сложил руки лодочкой на груди и взмолился:
— Простите нас! Можно к вам?
— Рядом они стояли, — проворчала Еленочка. — Сделаю вид, что поверила. Живо в строй!
Переглянувшись, нарушители улыбнулись и присоединились к классу.
Еленочка прицелилась. Щелк! И опять все бросились удовлетворять любопытство, смотреть, что получилось. Полароид произвел больший фурор, чем неожиданно роскошный стол. Карась смотрел на сладости и невольно сглатывал слюну, не верил, что и его позвали, и ему можно!
— Теперь показывай другие фотки! — скомандовала Зая.
— То-орт! — протянул Ден, потирая руки и танцуя вокруг стола.
Я вытащил фотографии, которые сам не все видел, из рюкзака. Посмотрел — передал дальше, посмотрел — отдал другому. Самым удачным, как это ни странно, получился чуть смазанный снимок, где Любка танцует со Звягиным. Не белое — разноцветное от света гирлянды платье в пол, блестящие локоны прекрасной дамы, рыцарь в доспехах — и не скажешь, что это крашеный картон. Оба беззаботные и счастливые, расплывчатость скрыла все изъяны и сделала фотографию сказочной.
Одноклассников на ней не было, уверенный, что она никого не заинтересует, я шагнул к Любке, которая пыталась хоть на каком-то снимке найти себя, и протянул ей фотографию:
— С новым годом, Люба.
Желткова не сразу взяла подарок — думала, что я над ней издеваюсь, как это делали остальные. А когда рассмотрела фотографию, расцвела, улыбнулась от уха до уха и вместо того, чтобы спрятать подарок, побежала хвастаться.
— Рая! Саша, глянь, что мне Пашка подарил!
— Увековечил твой тупизм? — прошипела Гаечка, зыркнула на меня недобро и отвернулась.
Приревновала? Не хватало, чтобы еще и подруга в меня втрескалась, а потом убивалась, как Подберезная.
Любка не обиделась на нее, а переключилась на Анечку Ниженко, которая из вежливости посмотрела и похвалила фотографию.
В этот момент в кабинет ворвался злой, как черт, директор, в его взгляде было столько ярости, что мы замерли, кто где стоял. Плям и Карась сделали жалобный вид.
— Девятый «Б», — резюмировал он. — Елена Ивановна, тут все?
— Все, мы фотографировались, — сказала учительница.
— Давайте с нами, — предложил я и толкнул Илью в бок.
— Геннадий Константинович, пожалуйста! — улыбнулся друг.
— Что-то случилось? — спросила Елена Ивановна.
— Случилось! Кто-то пригласил Егора Алтанбаева и взрослых парней, они принесли водку и на… набедокурили в мужском туалете.
— Это не мы! — прокричал Плям испуганно.
— Надо разобраться, — сказал директор спокойнее. — Значит, кто-то из «В» класса.
— Или старшие, — подсказал Илья. — Они ведь тоже тут, а Егор — их одноклассник.
— Приходите к нам, — предложила Еленочка, но дрэк махнул рукой и удалился.
Подарок ему сейчас дарить не стоит.
Я поймал растерянный взгляд Пляма — он понял, что, если бы не я, полкана спустили бы на их компанию, хоть не они позвали Егора. Позвали-то не они, но выпить с авторитетным старшаком сочли бы за честь.
Мне вернули фотографии, и мы расселись за столом. Счетчик фотоаппарата показывал, что осталось еще четыре снимка, и я решил после застолья разыграть право на портретное фото. Пока пусть едят, развлечения — позже.
Елена Ивановна принесла из учительской одноразовые, но неоднократно мытые стаканчики, зашипели открытые бутылки, зашелестели конфетные фантики, застучали ложки по тарелкам. Все проголодались, и трапеза проходила в молчании.
Торта не стало минут за пять. Через десять исчезли конфеты. Потом — фрукты. Полчаса — и Карась подбирает крошки с блюда, где стоял торт, а Желткова пальцем соскребает с ножа помадку и крем. Тихонько поет Стинг, настроение лирическое, с налетом легкой грусти, как всегда бывает, когда заканчивается праздник.
Правда, новый год только начался, и это лишь репетиция, зато какая классная!
Оставшиеся полчаса мы играли в песни: кто больше всего вспомнит песен с нужным словом в тексте — снег, вода, радость, море — тот получит портретную фотографию.
На голоса заглянул директор, понял, что мы не бесчинствуем, а культурно отдыхаем, и исчез.
Выиграли Гаечка, Димоны, оказавшиеся теми еще меломанами, и Елена Ивановна, которая участвовала в конкурсе наравне со всеми, и выяснилось, что она хорошо поет и любит походы.
Пришла пора расходиться. Забрав вещи в раздевалке, мы выдвинулись все вместе, как компания старых друзей. Проводили далеко живущих на остановку, усадили на автобус и отправили по домам.