Вперед в прошлое 10 (СИ)

— Это да, мокрую не примут, — согласился водитель и махнул на двор. — Вон там админкорпус. Попробуй договориться. Может, пожалеют. Вряд ли, конечно, но…
— А к кому обратиться? Кто такие вопросы решает?
— Хе, хваткий пацан! Будет толк.
— Директор? — спросил я, развернул ладонь, куда сразу же упали капли дождя.
— Не, директор — сильно круто. Антон Петрович есть такой. Это замдиректора, у него кабинет на втором этаже слева от лестницы. Беги давай, пока дождь не начался.
  
Другого выхода не было, и, поблагодарив ростовчанина, я рванул к админкорпусу, стараясь опередить дождь.
Внутри здания кишел народ, бегали женщины с документами, хлопали двери кабинетов доносились голоса, крик, на меня никто не обращал внимания.
Возле нужной двери я замер. Пошлют? Не пошлют? Только собрался постучать, как услышал басовитое бормотание в кабинете. Когда говоривший смолк, донесся крик:
— И что? И куда мне столько муки и отрубей девать? Склад завален! Берем только нал.
Опять бормотание. Басовитому ответили уже тише. Я сунул руку в нагрудный карман, где была наличность, вытащил пачку денег, отсчитал десять тысяч, разделил на две части, одну спрятал, другую зажал в руке. Дверь распахнулась, и из кабинета вылетел злющий бородатый мужик.
Что злющий — плохо, замдиректора, наверное, тоже злой. Но ему нужен нал. Насколько я понял, все сдают пшеницу, расплачиваются мукой или отрубями. Не дожидаясь, пока дверь закроется, я вошел, ведь от меня сейчас зависел успех нашего общего дела.
— Здравствуйте, Антон Петрович, — проговорил я, глядя на лысого невысокого мужчину средних лет с невыразительными чертами лица, такого увидел — сразу забыл.
От удивления он шевельнул надбровным валиком, где напрочь отсутствовала растительность. Я шагнул к столу и проговорил:
— Нам нужна ваша помощь, если вы не поможете, мы банкроты.
Я припечатал ладонью к столу две тысячных купюры и продолжил, не убирая руки:
— Мы с отцом решили заняться бизнесом, продавать муку. Сделали глупость — купили пшеницу, немного, всего три тонны, и привезли на арендованном авто с плохим тентом. Начался дождь. — Он глянул за окно, кивнул. — Если будем стоять в очереди, товар пропадет. — Я добавил еще тысячу. — И водитель отказывается ждать, а грузовик арендованный. Нам нужно срочно сгрузиться. — Еще тысяча. — Иначе все пропало, и мы банкроты. Поможете?
Еще тысяча. Антон Петрович посмотрел на меня, на деньги. Я убрал руку и добавил:
— Пожалуйста! В следующий раз мы будем покупать у вас муку напрямую без этого всего, если цена нас устроит.
— Сто двадцать рублей за килограмм, — холодно ответил Антон Петрович. — Второй сорт — сто рублей.
— Поможете? — спросил я, совсем обнаглев, подвинул папку, закрыв деньги.
Антон Петрович подтащил ее к себе вместе с деньгами.
— Еще раз, что нужно?
— Проехать без очереди на пробы и максимально быстро сгрузиться. Всего три тонны. И… сегодня же получить товар, вы ж сами понимаете, как это мало. А у нас машины арендованные, все оплачено. Не дайте прогореть!
— Три тонны — это смешно, — скривился он.
Я кивнул, холодея, что он деньги возьмет и не поможет.
— Сам уже понял, что глупость сделали. Хотя мы договорились расплатиться товаром, могу — деньгами или соляркой. Мало, да, но надо с чего-то начать.
— Тонну муки первого сорта сверх вашего возьмете? — деловито поинтересовался он. — Есть на чем везти?
— Есть, — я еще раз кивнул. — Купим.
— Стоимость помола в вашем случае… — Он прищурился, считая в уме. — Десять процентов от стоимости муки. У вас будет первый сорт… Если будет, если пшеница пройдет проверку. Стоимость тонны такой муки — сто тысяч. Итого тридцать тысяч.
Лучше получить тонну сверху и пойти на его условия, чем потерять всё, потому торговаться я не стал.
— По рукам.
— Значит, заезжаете, пока ждете результат из лаборатории, оформляем сделку, грузим нашу муку, — проинструктировал Антон Петрович. — А чего ты пришел, а не отец?
— Его водитель кинуть собрался, — признался я. — Машина-то арендованная. Вот он и сторожит товар. Давайте скорее — дождь…
Замдиректора рывком поднялся, накинул куртку.
— Идем.
Он сел в ржавую оранжевую «двойку», припаркованную возле админкорпуса, жестом пригласил меня в салон, и мы поехали мимо очереди из грузовиков, остановились напротив грузовичка Анатолия. Я вылез, в двух словах объяснил отчиму, что к чему, он поджал губы, и я сказал:
— Муку куплю за свои. Не переживайте.
Воспрянув, он направился к своему «КАМАЗу», а я уселся рядом с Анатолием, чтобы он никуда не свинтил. Подпиравший его «Зил» отъехал.
— Едем за этой машиной. — Я указал на «жигуль».
Беззвучно матерясь и уничтожая меня взглядом, Анатолий покатил за «двойкой», а за ним пристроился «КАМАЗ».
— Если с пшеницей кидалово, и она негодная, денег заплатим только за час, — пригрозил я.
Анатолий покраснел.
— Я тут при чем? Я просто водитель.
— Кидала вы, вот при чем, — проговорил я. — Знали про очередь, ничего нам не сказали, чтобы побольше с нас стрясти. Нет вам доверия.
Водитель поджал губы и смолчал.
Дальнобойщик, который мне помогал, уже раздобыл пропитание и отобедал пирожками, допивал кофе. Видя, как мы проезжаем мимо, показал «класс».
Дальше я поехал с Анатолием на эстакаду, где сотрудник лаборатории должен был брать пробы пшеницы, а Василий — на склад за мукой. После взятия пробы мы с молчаливым Анатолием встали внутри хоздвора у забора, дожидаясь результатов. Загрузившись, Василий поставил «КАМАЗ» рядом с грузовичком, перекрывая Анатолию выезд, вылез на улицу, проверил тент, которым накрыли пшеницу и кивком пригласил меня выйти.
— Как ты это сделал? — шепотом спросил он. — Ну, договорился.
Я пожал плечами и сделал невинное лицо.
— Попросил нам помочь. Пообещал купить муку, узнав, что им нужен нал.
— Рано радоваться, — проворчал отчим. — Вдруг наша пшеница хреновая? Сколько сил и денег на ветер, обидно! И нервов. А они не восстанавливаются.
— Кто не рискует, тот не пьет шампанское, — сказал банальность я. — Думаю, если пшеница не соответствует, это тоже решаемо.
— Если плесень там, ее в общую кучу не кинут, она все испортит. Придется нам продавать ее мешками курям. Ездить и продавать, хорошо если вложенное отобьем. А до того по мешкам пару дней рассыпать. Заработали, называется! — Он всплеснул руками. — Все на нас, лохах, заработали, а мы — в говне!
— Да подождите вы паниковать, — сказал я, но отчим уже разошелся.
— Все понятно. Нам хотели втюхать весь товар, а он неликвидный! На самом деле это не заказчик отказался от товара, а его забраковали, бо он зараженный! Ну ясно же! — Отчим постучал себе по лбу костяшками и заходил вперед-назад, бросая злобные взгляды на Анатолия.
Анатолий тоже был очень не рад, что связался с нами. Такая сладкая попытка развести лохов обернулась потерей времени. Мы вообще могли его наказать и не расплатиться, и он ничего не смог бы доказать.
Минуты ожидания растянулись в вечность. Повисли гильотинами над нашими головами. Василий все ногти себе изгрыз. Его тревога передалась мне, и я уже начал строить планы, куда деть неликвидную пшеницу, чтобы хотя бы вернуть вложенное.
Мысли оборвал появившийся на горизонте Антон Петрович. Василий замер, подался вперед, сжав кулаки, я тоже напрягся. Лицо у замдиректора было непроницаемым. Подойдя к нам, он взмахнул справками и сказал:
— Это конечно, не второй сорт пшеницы, третий, и то с натяжкой.
— Так с ней порядок? — спросил я чужим голосом.
Антон Петрович кивнул.
— Едьте вон туда, на эстакаду. Как только «Зил» съедет, так сразу и вы. — Он посмотрел на Василия. — Идемте оформлять муку.
— Я прослежу за Анатолием, — успокоил я отчима, и они с замдиректора удалились.
Я постучался в кабину, и Анатолий нехотя меня впустил.
— Сперва деньги, потом разгружаемся, — отчеканил он, посмотрел на часы. — Три часа.