Вперед в прошлое 10 (СИ)

— Мы о таком не договаривались. Нельзя его беспокоить.
Хотелось огрызнуться, что взятку надо отработать, но я свое получил (сработало бы внушение!) — смысл тратить нервы? Врач не быковал и не отчитывал меня, а просто молча вывел из отделения и запер дверь. Черт, так стремительно все произошло, что бананы и мандарины, купленные братцу, забрал с собой. И правильно, все равно медики раздербанили бы пакет. Принесу на базу, вечером после тренировки съедим.
  
От больницы до места встречи с Наташкой было пять минут, потом туда подойдет Илья. Лучше раньше приехать и подождать там. Так я и сделал, поставил Карпа возле скамейки, уселся, запрокинув голову и глядя, как быстро бегут облака.
Наташка прибежала раньше условленного, устало опустилась на сиденье. Я молча отсчитал ей двадцать тысяч. Сестра шмыгнула носом, обняла меня крепко-крепко и не спешила разжимать объятья.
— Спасибо, брат! Никогда этого не забуду! Знал бы ты, как эти деньги нам важны!
— Передавай Андрею привет, — я ей подмигнул. — Пусть быстрее выздоравливает.
— Только ты меня понимаешь, — проговорила она сквозь слезы, еще раз прижалась ко мне и убежала.
Минус тридцатка за один день, так скоро и менять нечего будет, но как иначе-то?
Илья приехал ровно в три, выглядел он озабоченным, сутулился, мялся. Оглядевшись, похлопал меня по спине.
— Что стряслось? — спросил я.
Он не стал ходить вокруг да около:
— На нас быковье наехало с Заводского района. Обещало всех, кто с тобой дружбу водит, отлавливать и ломать ноги.
Называется, не хотел впутывать друзей. Яснее ясного, что за этим наездом и покушением на меня стоит один и тот же человек. Вопрос — кто это.
  
Глава 26
 
С этого момента поподробнее
 
Наезды произошли в течение двух дней, с понедельника по вторник. Друзей отлавливали поодиночке. Противников было три-четыре человека, судя по описанию, это молодые люди шестнадцати — восемнадцати лет, всегда разные. Приставляли нож к горлу, угрожали. Если не было ножа, били. Больше всех в понедельник досталось Лихолетовой, ее избили. Удары наносили, стараясь не оставлять следов. Рамиль не стерпел угроз и дернулся отбиваться, ему досталось сильнее, но обошлось без сотрясений и переломов. Не тронули только Бориса, Яна и Алису — посчитали их слишком маленькими для серьезных разборок. Ну и Мановар из параллельного класса почему-то в фокус не попал, наверное, или его еще не отследили, или на него не хватило людей.
Говорили эти парни одно и то же: то, что произошло сейчас — предупреждение, если друзья продолжат общаться со сволочью-мной, будут отловлены и нахлобучены. Потом еще и еще, еще и еще, и так — пока земля меня носит или пока они от меня не отвернутся. Лично Илье просили передать мне, что если в ментовку обращусь я или обратится кто-то из наших, то сперва исчезнет Наташка, потом что-нибудь случится с Борей, и концов мы не найдем.
Судя по тому, что не обошли вниманием никого, заказчик знал и меня, и каждого члена «Бойцовского клуба», а значит, знал все наши привычки, места сбора, точки, где мы торгуем. Причем члены вражеской группировки старше нас, им в среднем семнадцать-восемнадцать лет.
Впервые за две жизни я ощутил себя шантажируемым, у которого в заложниках члены семьи. Мы не знаем, кто наш враг, не знаем, кто за ним стоит, и правоохранительным органам в нашей стране я не доверяю, что доказало похищение Алисы. Да, мой отец — мент, но сама система неповоротлива, пока она раскачается, кто-то может пострадать. Хорошо, что этого пока не случилось.
— Погнали к валютчику, — предложил я, — надо пятьдесят баксов поменять, по дороге все обсудим.
— Ты ж тренировку сегодня проведешь? — спросил Илья. — Давай там все и обсудим вместе со всеми. Я собрал народ, сказал, что явка обязательна.
— Отличное предложение, — одобрил задумку я. — Наверняка у каждого есть решение. Может, найдется оптимальное.
Пока ехали на место, озирались, нам мерещилась погоня, но я отгонял паранойю. Наши недруги точно не агенты КГБ и не профессионалы — обычная дворовая шпана, потому заметить топтунов будет несложно. К тому же вряд ли у них есть автомобили или хотя бы мотоциклы.
Еще в голове крутились подельники работорговца Костаки. Наверняка посадили не всех, остались обиженные, возможно, дети. Так себе версия, но тоже игнорировать ее не стоит.
Еще варианты — отморозки, которые пытались изнасиловать Алису. Вот на них, тупорылых, это похоже. Ну и Райко. Нужно будет проработать все версии, потом прижать фигурантов и побеседовать с ними так, чтобы они раскололись или задумку оставили.
Валютчик был на месте, его напарница тоже. Оставив Илью в стороне, я купил сорок долларов, а когда вернулся, друг выглядел более напряженным, чем обычно. Шагнув ко мне, он прошептал:
— Посмотри налево… То есть направо, у тебя право там, где у меня лево.
Мы стояли у начала ступенек, возле фонаря, я осмотрел стоянку, кишащую, продавцами, покупателями, прохожими и не увидел ничего подозрительного, потому спросил:
— Где и кто?
— Три пацана возле пустыря, двое стоят, третий сидит на корточках.
Пустырь был тем самым, где Каналья собрался брать в аренду земельный участок, там кучковались трое забулдыг.
— Они сильно старые, — сказал я. — Но, согласен, надо быть настороже. Я об этом вечером скажу всем, а тебе говорю сейчас: один нигде не ходи. Большой толпой враг не нападет, а шакалы боятся связываться с равными. Наверняка они знают, что мы зубасты и можем дать отпор. А вообще странно, что на нас ополчилась молодежная группировка. Вроде бы не за что, ни на чью территорию мы не претендуем, я никого не бил.
— Думаю, что это Райко, — предположил Илья. — Поставил гопникам по бутылке, купил сигарет, рассказал небылицы, какой ты плохой, они и рады стараться. Это реально единственный человек, который может тебя ненавидеть. Именно тебя — не всех нас, как неудавшиеся насильники, Дорофеев, Ростовчук и Афоня. Сходится то, что двое перевелись в другую школу, а третий сидит.
— Была такая мысль. Баранова еще, но у нее ресурса маловато. Это так, между нами, на тренировке об этом не вспоминай, ей неприятно снова все переживать.
— Зяма еще! — вспомнил Илья пришибленного гопника, который пострадал именно от меня.
— Точно не он. Вот сто пудов не он. Отвечаю.
Зяма был под внушением, потому не мог сделать мне ничего плохого.
— Афона и компания — вряд ли, у них скорее к Рамилю претензии, чем ко мне. Но сбрасывать их со счетов не стоит.
— Надо у Пляма с Заславским спросить, они могут пересекаться с Афоней, — предложил Илья. — Потом соберемся узким кругом, только парни, обсудим.
Илья кивнул. Мы немного помолчали, и друг спросил:
— Сейчас что делаем?
— Надо домой, повисеть на телефоне. Отчим должен узнать про участок. Помнишь, мы его смотрели после урагана? Вот про него, а именно — когда я и мой представитель, то есть мама, получим право собственности. Потом напарник по автомастерской позвонит, к тому же мы с отчимом должны договориться о завтрашней поездке — будем продавать муку с грузовика. Если вам надо, скажи, отсыплем.
Запрокинув голову, друг посмотрел на небо.
— Что ж, погнали, пока дождь не начался.
Илья оседлал Карпа и обхватил мою талию. Я завез его домой и уже по дождю поехал к себе. Добрался в четыре вечера. Боря дома делал уроки. Когда я зашел, брат сразу же отвлекся, выбежал в прихожую и отчитался, что за время моего отсутствия никто не звонил: ни мама с отчимом, которые уехали в поликлинику, чтобы доставить грамотного врача к бабушке, ни Каналья
— На тренировку поедем вместе, — повторил очевидное я.
— Ну, мы обычно так и делаем, а что такое?
— На тренировке предстоит серьезный разговор. Не хочу тысячу раз повторять одно и тоже.
Разогревая себе обед, я рассказал, что был у Андрюши в дурдоме. Борис очень заинтересовался, выспрашивал каждую деталь интерьера — дурка его интересовала больше, чем состояние двоюродного брата. А видел ли я смирительную рубашку? А привязывают ли там к кровати? Держат ли буйных в клетках? Пришлось его разочаровать, что наркологическое отделение — все-таки немного другое, хотя решетки присутствуют.