Вперед в прошлое 10 (СИ)

Его охраняли два белых бультерьера, бегающие на цепи вдоль забора, сейчас хозяин зафиксировал их цепи. Во дворе стояли «Рафик», «Москвич-пирожок» для развоза хлебобулочных изделий, и навороченный «Мерседес» — для транспортировки барского тела. По забору и по дому вился плющ, у порога зеленели две ели, в клумбах угадывались розы и самшит.
— Петя! — крикнул Корм. — Петя! Иди сюда.
  
Вскоре на пороге появился Петюня в спортивках, запахнув зимнюю куртку, он направился к нам. Корм и не думал уходить — видимо, сынок рассказывал, что его гнобят в классе — вдруг обидят дитятку. Сам Петя косился на родителя злобно, смущался.
Мертвечиной запахло сильнее. Я смотрел на одноклассника. На его лице читалось удивление, в глазах не было ни грамма страха, а вот любопытства хоть отбавляй. Не настолько он хороший актер, его чувства были искренними. Если бы у него рыльце было в пуху, он вел бы себя не так. Я протянул руку.
— Привет, Петя.
Он ответил на рукопожатие и спросил:
— Какими судьбами?
— Сколько ты им заплатил? — решил блефануть я. — Совершенные болваны. Одного мы взяли, у него погоняло Хмырь, знаешь такого?
Петя искренне замотал головой и отступил, словно стараясь спрятаться за отца. Тот насторожился и свел брови у переносицы, впился в меня взглядом.
— Ой да ладно, — продолжил блефовать я, — он сразу раскололся, сказал, что ты ему заплатил, чтобы он меня ножом пырнул. Вот мы и пришли. Решили сперва с тобой поговорить, чего уважаемым людям, — я посмотрел на Корма, — жизнь портить.
— Ты совсем обалдел? — вызверился на сына Корм и замахнулся для оплеухи, но опустил руку.
Петюня весь сжался, втянул голову в плечи, вскинул руки и попятился, причитая:
— Я ничего не делал! Нафиг ты мне сдался, чтобы за тебя еще и платить какому-то Хмырю!
В его голосе страх смешивался с обидой.
— Папа, ты ему веришь, что ли? Это бред какой-то!
Корм растерялся. Мне стало ясно, что Петюня, скорее всего, не виноват. Чтобы папаша его не прибил — вдруг в этой семье практикуется рукоприкладство, как когда-то — в моей — я честно признался, глядя на Корма:
— Меня чуть не убили нанятые неизвестные. Ваш сын был в списке подозреваемых на первом месте. Подозрения сняты. Извините.
Видя, как багровеет Корм, я попятился к калитке и пустился наутек.
— Чтоб ты сдох, придурок! — заорал Петюня.
— Ща собаку спущу! — прорычал Корм и правда побежал к бультерьеру, который будто что-то понял и принялся рваться на цепи.
Но мне было все равно. Вылетев на улицу, я объявил:
— Райко ни при чем. Валим отсюда! Корм в ярости!
— Собак спущу, суки! — донесся рев Корма.
Моя компания с визгом и ором прыснула в стороны, а собрались мы на остановке возле школы. Я еще раз прочитал лекцию, как важно ходить группами, и мы распрощались.
Домой мы с Борей попали в девять. Голодный брат рванул на кухню, я — за ним, принялся накладывать себе еще горячее картофельное пюре и котлеты, и тут на кухню вошел отчим.
— Где вы так долго? — дежурно проворчал он.
Боря глянул на него злобно, я ответил:
— Тренировка, потом девочек домой провожали, а то, говорят, завелся тут дед-педофил.
Вспомнилась история Анечки Ниженко. И ведь правда педофил завелся, надо будет подговорить друзей, чтобы гонять его.
Отчиму было неважно. Если бы я сказал, что мы кололись в подворотне, реакция не изменилась бы, потому что он сам хотел говорить и никого не слушал.
— Насчет твоего участка, вам нужно за документами в понедельник после обеда. Это я, кажись, говорил. Теперь про подключение к электросетям. — Он сделал брови домиком. — Семь тысяч хотят. Долларов. И обещают все, включая проектную документацию, сделать за неделю.
— Угу, — буркнул я, — и никаких гарантий не дают?
— Нет.
— Жаль, конечно, но нафиг. Два дома можно купить за такие деньги, — сказал я, отправляя в рот котлету.
Она была несоленая, пережаренная и жесткая. Все-таки кулинарный талант — это как почерк. У мамы кулинарный почерк не очень.
— Да, — согласился отчим. — И построить в огороде мастерские. А разрешат заниматься ремонтом всякие проверки?
— За деньги — разрешат. Надо будет изменить назначение земли, сейчас это легко сделать. А электричество-то уже есть! Спасибо вам огромное.
— Да шо уж, — засмущался Василий. — Мы ж одна семья!
Хотелось в шутку назвать его батяней, как тот бычок из мультфильма, но юмора Василий мог не понять, и я промолчал, доел котлету с пюре и спросил:
— Как там бабушка?
— Согласилась ехать сдавать анализы и проходить всякие ФЛЮ и ЭКГ. Врачиха эта — чудо просто. Взгляд — рентген.
— Вот и хорошо. — Я принялся мыть тарелку. — Замдиректора мукомольного завода звонили?
— Конечно, часа в четыре вечера, после разговора с тобой, от Эльзы Марковны. Нас там ждут завтра, в очереди стоять не будем. Солярка им нужна, но деньги нужнее. Ринату тоже звонил, договорился на субботу за тонну топлива.
— Тонну? — переспросил я.
— Ну да, — кивнул отчим. — Тысячу литров. А вот в пятницу мукомольный готов на бартер. Да и Завирюхин ждет, право собственности на землю в понедельник будет у тебя.
— Есть новости, как там Андрей в больнице? Который мой брат, — поинтересовался я, про зятя мне все было известно: он пошел на поправку.
— Никто ничего Эльзе Марковне не говорил. Потому она и психует. Ты ж вроде сам к нему собирался.
— Приехал, но меня к нему не пустили, потому что он спал, и ничего не сказали.
Пока закипал чайник, я подошел к окну и посмотрел на «КАМАЗ», стоящий под окнами, и посоветовал отчиму:
— Давайте оставлять машину в другом месте, очень уж она приметная. Зачем соседям знать, что у нас есть грузовик и соответственно — деньги.
Отчим со мной не согласился:
— Не согласен. Кинешь машину — то колеса снимут, то в салон залезут, то еще шо.
— Так можно оставлять в нашей мастерской. Туда — на «Волге», оттуда — на грузовике. И через весь город на нем не тащиться, топливо не жечь. Подумайте.
Вспомнив о Каналье, я набрал бабушку, попросил передать компаньону, чтобы про аренду участков забыл, будем искать землю или строения, где электричество уже есть. Завтра мы поедем на завод сразу на грузовике, а на обратном пути заскочим к Каналье насчет стоянки.
Завтра, все — завтра. Сегодня — спать.
  
Глава 28
 
Не по правилам
 
На выезде из города нас остановили гаишники. Я остался в салоне, Василий взял документы и пошел разбираться. Сперва показал их мордатому сержанту и что-то сказал, потом открыл тент, и гаишник залез внутрь. Вылез он оттуда разочарованным, но отчима не отпустил и долго что-то ему рассказывал, а Василий лишь разводил руками, имея вид лихой и придурковатый.
Минут через пять он вернулся в кабину, достал аптечку, предъявил сержанту. Затем — огнетушитель. Увидев более перспективную добычу — зерновоз, гаишник махнул жезлом, и мы поехали дальше.
— От же упыри! — жаловался Василий.
— Так ему и надо, — поддержал его я. — Пока он вас пытался ощипать, мимо два грузовика проехало и один «Рафик».
— Выходит, мы их спасли? — Отчим усмехнулся в усы.
— Получается, что так, — сказал я.
Василий завел любимую песню про «а один мужик как-то», но из-за рева мотора приходилось кричать, беседа не клеилась, и мы замолчали.
Знания взрослого наложились на нынешний опыт, и я переосмысливал то, что знал про бизнес. Знания, конечно, были дилетантскими, но доля истины в них имелась.
Любой бизнес проходит примерно те же фазы, что и другие процессы: развитие и угасание звезд, взросление и старение организмов, расцвет и падение империй. Причем процессы могут как полностью развить свой потенциал, так и заглохнуть. Причем угроза регресса или смерти довлеет над процессом на каждом этапе.
Как там в библии? Сначала было слово. В нашем случае — идея. Зародыш в яйце, икринка, что может как вырасти во что-то интересное, так и исчезнуть.