Третья сила. Сорвать Блицкриг!
Завести с помощью ручки мы смогли лишь стоящий с краю бензовоз. К счастью, Наташа умела водить машину. На ней мы втроем с Тэнгу и приехали в наш лагерь.
Машина и оружие пригодились вооружить и вывезти бывших пленных, которых привели Саня с Доком. Карта тоже пригодилась, она дополняла, но не совпадала с картой Карбышева. Про «Фронт. рез. скл.» у генерала ничего не было. А Ольга Павловна возглавила впоследствии нашу медслужбу.
Ника
– Товарищ генерал! Разрешите обратиться?
На лице генерала, бледном, с тонкими, заострившимися после контузии чертами, удивление выдали только глаза. Подходит к вам неизвестно что и требует вашего внимания, когда оно как раз занято совершенно другим.
– Слушаю. Кто вы?
– Товарищ Иванова… пока. Дмитрий Михайлович, вы хотите узнать, где вы и что здесь происходит?
– Да! – четкий и быстрый ответ. Впрочем, по-другому невозможно.
Рядом с ним я почувствовала себя девчонкой, влезшей во взрослые разборки и требующей конфет.
Я присела рядом с носилками, установленными специально для Карбышева. На пеньке лежал выпрошенный мной у мальчиков ноутбук. Закрытый. Пока.
– Товарищ генерал. Пожалуйста… секундочку. – Я зашторила висящей палаткой «комнату для переговоров» и подумала, что все фото и памятники врут. Карбышев был не так молод, как на фотографиях с военных сайтов. Седеющий уставший мужчина с мешками под глазами.
– Я слушаю вас, товарищ Иванова.
Я вздохнула и резко выдохнула:
– А ведь мы с вами родились в один день. Только вы раньше. На сто лет.
Он недоверчиво прищурился:
– Сто лет? Девушка, вы, наверное, контужены?
– Позвольте, я расскажу вам сказку? Коротенькую…
– Я выслушаю, но боюсь – в следующий раз. Сейчас мне надо принять командование…
– … у меня.
– Не понял.
– Командование этим подразделением вы будете принимать у меня. Потому что я – командир этой группы.
– Ваше звание?
– После того, как вы выслушаете мою сказку.
Секундная, почти незаметная пауза.
– Хорошо. Слушаю вас, товарищ-без звания-Иванова.
– Однажды на земле была война. Совсем как теперь. Между хорошими и плохими. Хорошие – в конце концов победили. Но ценой жизни многих и многих людей. Память об этой войне у хороших сохранилась на долгие годы. Их дети помнили и завещали помнить и учить ошибки прошлого своим детям. А те своим. А вот внуки – они уже выросли без войны – захотели сделать так, чтобы войну хорошие выиграли быстро и без потерь. Они долго думали, как это сделать. И вот – придумали. Они сделали машину, которая может перенести их в то время, когда шла война. И они бы, зная действия двух армий, могли бы подсказать самому главному Хорошему, что надо делать. Но все несовершенно. Машина допустила ошибку и сбила район прицела. Так они оказались не у хороших, а у плохих. И решили они тогда все равно помогать хорошим воевать. Но так, как воевали уже у них, в будущем.
Я замолчала, давая возможность генералу сказать свою реплику.
– Хорошая сказка. А в чем ее смысл?
– В том, что это – правда…
Он замолчал. Минуты на две. Я не мешала ему думать.
– Значит, вы родились в тысяча девятьсот восьмидесятом году? – наконец, он поднял голову.
– Да, четырнадцатого октября тысяча девятьсот восьмидесятого года.
– Когда закончилась война?
– Девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года.
– Почти четыре года… Я вам не верю.
– Я была готова, что вы так и скажете, Дмитрий Михайлович. Вы воевали в Первую мировую. Скажите, вы бы могли с теперешним опытом оценить ошибки той войны?
– Да.
– Впрочем, это был риторический вопрос, начальник кафедры Генштаба не может не знать историю войны, в которой принимал участие.
– Вы слишком много знаете обо мне. А я о вас – ничего. Вы хотите, чтобы я поверил в то, что вы из будущего? Я больше склоняюсь к версии, что вы – немецкие диверсанты.
– Которые убивают немцев и вытаскивают из плена советских солдат и генералов?
– Масштабная акция.
– Вы правы. Масштабная акция, но вы неверно определили ее вектор. В данный момент он прямо противоположен интересам нацистской Германии.
– ?
– Вы ведь инженер. Военный инженер. Вы не только в курсе всех последних разработок Советского Союза, но и многие из них реализовывали. Если я вам, как доказательство своих слов, покажу вещь, которая не может быть сделана в условиях нынешних технологий ни в Советском Союзе, ни в Германии, ни в какой-либо другой стране мира?
– Покажите.
– Принцип работы этой вещи я вам объяснять не буду, это так же, как я бы объясняла вам устройство волшебной палочки – пока для вас это все из разряда сказки…
– Но вы реальны, товарищ Иванова?
– Сейчас – да. Пока вы мне верите – я реальна.
– А если я перестану вам верить?
– Мы умрем.
– Значит, вас держит здесь только моя вера.
– По сути – да. Мы не планировали попасть в эпицентр боевых действий. Поэтому мы не успели предупредить ни своих, ни ваших о том, что мы здесь. Есть такой термин: «один на льдине». Человек, предоставленный самому себе для выживания в экстремальных условиях. Когда против него все. Если мы не сработаемся – нас просто убьют. Откуда бы мы ни были, наше решение – организовать борьбу в тылу врага, но без вас мы не сможем использовать все свои знания и ресурсы наиболее оптимальным способом. Мы применяем тактику индивидуальных диверсионных рейдов с использованием техники противника. Но общее руководство мы бы хотели передать вам…
– Вы действуете без согласования со штабом фронта?
– Рано или поздно мы планируем связаться с ними и представить ставке свою команду. Но тут уже возникают проблемы иного рода. Поверит ли она нам? Как вы думаете, что будет, если мы ИМ скажем, кто мы?
– Вас будут проверять.
– Вам же, товарищ генерал, хорошо знакома процедура проверки? Как будут реагировать спецслужбы, если выяснят, что таких людей просто не существует? Предположат, как и вы, что мы шпионы. Правильно?
– По сути – да.
– Как бы вы посоветовали нам поступить в этом случае?
– Что вы хотите?
– Дмитрий Михайлович, вы должны понять, что ситуация, сложившаяся на данный момент, очень играет на руку Советскому Союзу и не очень – нам. В том плане, что нас никто не знает. Вас знают и доверяют. Поэтому мы перейдем под ваше командование целиком и полностью, но вы должны учесть и наш опыт ведения боевых действий и вам еще незнакомую тактику.
– Вы хотите моего ответа прямо сейчас? Вы понимаете, что я, советский человек, не могу поверить в сказки, которые вы мне сейчас рассказываете?
– Дмитрий Михайлович, посмотрите сюда. Это то, что я вам обещала раньше.
Я открыла ноутбук. В глазах генерала удивление. «То ли еще будет», – подумала я и включила коротенький ролик «Парад Победы на Красной площади».
– У вас много еще такого кино?
– И не только кино. Здесь – книги, статьи, схемы и многое другое… то, что нам удалось взять с собой из своего времени. Это то, на что мы опираемся в наших планах.
– Интересно…
– Я вас заинтересовала, товарищ генерал?
– Да.
– Сейчас наша первостепенная задача – отойти в глубь лесов и сформировать свою базу. Немцы не готовы к нашим креативам, но вскоре против нас бросят свои силы. И мы должны быть к этому готовы.
– Креативы – это что?
Я вздохнула. Сорвалась немного… использование терминов, незнакомых генералу, не очень хороший подход.
– Креатив – это термин, обозначающий индивидуальное решение, основанное на личном опыте и возможностях. Нестандартное решение.
– Кажется, я понял. Вы пытаетесь этим «креативом» противостоять шаблонному мышлению нашей эпохи.
– Именно так, товарищ генерал.
– Ну что ж. Я думаю, что если все так, как вы мне красиво расписали, то я буду командовать вами, используя ваш опыт и… «креатив».
Я улыбнулась. Кажется, разговор можно считать законченным. На данном этапе. Продолжим мы его обязательно. Но уже не стесненные по времени.