Третья сила. Сорвать Блицкриг!
– Вы, товарищ, – генерал указал на Соджета, – наверно, собрались всю немецкую армию в одиночку победить… А о товарищах вы подумали? О том, что своим безответственным поступком вы фактически всех ставите под удар? Наша задача не в том, чтоб геройски погибнуть всем тут за Родину, а чтоб немцы геройски погибли за свою родину! Понятно это вам? Ну задавили бы вы трех, ну, пять, ну, десять немцев, потом бы ваш танк сожгли, и все…
…В общем, головомойка продолжалась довольно долго, выпороли всех, а не только нас с Соджетом. Мне досталось за связь, точнее, ее отсутствие, все мои оправдания, что я не связист, а эртэошник, не помогли, Нике – за тыловое обеспечение, Букваря тоже за что-то выпороли, и так далее по списку… После чего постановили: временно масштабные операции прекратить и выяснить, что за хорваты тут появились и откуда…
Ника
Мы знали по истории, какие зверства творили фашисты. Смотрели про них фильмы. Но… оказались неподготовленными настолько, что первый же увиденный геноцид белорусской деревеньки вызвал шок. Еще более он усугубился тем, что мы сами являлись тому косвенной причиной. Вечером состоялся разговор с генералом.
– Товарищ Иванова.
– Слушаю, товарищ генерал.
– Садись… Как он?
Я поняла, что речь идет об Олеге, который из-за маленького видеоролика чуть не остался без крыши сам и чуть не снес башню танку.
– Оклемается, – с надеждой проговорила я.
Генерал тоже выглядел уставшим.
– Вот вы, будущенцы, знали о таком? Это все кино, эти книги, что у вас в «нотах», они пишут о нашей войне так, как будто были сами здесь. Но, видно, авторы никогда сами не воевали. И вы… Недисциплинированные, без званий, постоянно смеетесь – вы ведь не воевать сюда пришли. Что для вас мы?
– Дмитрий Михайлович, как вам объяснить… Мы ведь жили в мирное время… И никакие мы не солдаты. Только читали про войну да играли на своих ноутах в военные игры. Я не могу сказать, что у нас тихое время. Тоже убивали и тоже умирали, но это было… как бы сказать… привычно. Каждый сам за себя и сам по себе. Здесь – нет. Другая психология, другое восприятие, мышление. Мы можем сражаться, а вот понять… Ни мы вас не сумеем, ни вы нас. Простите Олега – сорвался он. Я с ним попозже поговорю…
– Да понимаю я это… Вы слишком отличаетесь от солдат. Вот даже вы. Женщина, а ходите в брюках. Да еще черных, неуставных. Хорошо, что хоть гимнастерку надели… и то без петлиц. Как вас воспринимать? Как бойца или как непонятно кого?
– Так привыкла я, Дмитрий Михайлович, – я улыбнулась, – всю жизнь в брюках проходила. Теперь юбку и не надену. Неудобно.
Саня Букварь
– Товарищ генерал-лейтенант, разрешите? Надо рассказать об этом всем нашим. И отдать приказ – эсэсовцев в плен не брать, кроме специальных распоряжений. Ну и кроме «шахматистов». Этих мы карать будем особо циничными методами. Эта болезнь только так лечится.
Спустя час после возвращения Сергея Олеговича с вестями о действиях карателей я добился разрешения на короткий, чисто разведывательный выезд на «Бюссинг-НАГе». Несмотря на то, что лишь Олег знал немецкий, его со мной не отпустили. Проехав по трем деревням вблизи железки, наблюдал подобную картину только в одной. Две другие были просто вывезены куда-то. А вот на одном из переездов наткнулся на подводу с двумя ездовыми. Помня о приказе никого не трогать, я уже проехал было мимо, но в последний момент заметил на рукаве одного из солдат клетчатый щит.
– Стой. Назад сдай. Шахматисты едут.
А вот последнее я зря сказал. Андрей-водитель распахнул свою дверь и без приказа дал очередь по сидевшим из МП. Правда, убил он только одного. Второй хорват завизжал, упал на землю и начал кататься по ней, держась за правую руку чуть выше локтя.
– Берем его!
– Командир, они же…
– Берем, я сказал! С собой! И не дай бог помрет в дороге! Убью… И труп берем… Да внутрь, не фиг светиться, потом закопаем где-нибудь.
Мы развернулись и на большой скорости поехали на базу.
Олег Соджет
После головомойки от Карбышева я вышел на улицу. Взял литр спирта и пошел напиваться на берег болота. Настроение было гадкое до омерзения. В голове вертелось: «Опять не успел. Опять поздно сообщили. Снова они ушли, безнаказанно сделав свое черное дело». После второго стакана я почувствовал, что мне в шею тыкается холодный собачий нос. Это был Тэнгу. Я его обнял. Зарылся носом в шерсть и замер. Даже о выпивке забыл, перестав реагировать на окружающее. Сколько мы с ним так просидели, я не знаю. Пришел в себя я от того, что меня кто-то тормошил за плечо и, судя по всему, довольно долго.
Сергей Олегович
После «разбора полетов» пошел я Соджета искать, чтоб извиниться за наезд. Искал долго, нашел на берегу болота, в обнимку с Тэнгу. Подошел, потормошил за плечо. Не сразу, но он пришел в себя.
– Ты, это, извини… – сказал я. – Неправ я был, зря я на тебя наехал… Но ты и меня пойми, я там все это вживую видел, в деревне этой…
– Да ладно, Олегыч. Понимаю я. Просто я такое уже видел. В девяносто девятом. И тогда тоже не успели. Ушли они уже. Поздно сообщили нам об их рейде… Вот и сорвался. Так что и ты прости меня, а? Давай по сто, а?
– Давай! – сказал я. Налили. Выпили. Закусили. И тут кто-то заорал: «Хорвата привезли!»
Олег Соджет
Когда я увидел, КОГО привез Саня, меня аж в жар бросило.
– УБЬЮ СУ…У!!! – взревел я, рванувшись к нему. Потом прорычал то же самое по-немецки. И на немецком же продолжил: – Я те, собака, счас ходули танком подрихтую, а потом жарить буду…
Но до хорвата я не добрался. Меня остановил Степан.
Саня Букварь
– Хрен тебе!
Его сначала допросить надо, где их полк, а потом на кол посадить и на дороге выставить с внятным объяснением, и позвонить, наконец, местному немецкому командованию с указанием места, где эта скульптура стоять будет, еще не мертвая. С составленным по всей форме обращением к немецкому командованию, что так будет с каждым, кто тронет мирных жителей. Или пленных. Очень неплохо было бы достать где-нибудь «лейку» и переснять с экрана ноута то, что заснял Сергей Олегович в деревне. Качество, конечно, будет хреновое, но для дополнительного аргумента сгодится. А еще можно приписать, что при повторении эксцессов – на кол пойдут уже представители немецкого командования. Чтоб присматривали за своими «союзниками»… И вообще – неплохо бы листовку такого содержания распечатать…
Степан
Когда привезли пленного, я не особо прореагировал, ну, пленный и пленный, не силен я в мундирах ихних. А вот когда кто-то проорал: «Хорвата привезли!» – возникло желание удавить. Хорвата. А потом крикуна. Точно. Олег не разговаривает – рычит. Он же его сейчас на кусочки порвет, меленькие-меленькие. А ему еще переводить, ибо по-хорватски никто больше не разумеет. И по-немецки тоже. А ну, стой!
Глаза в глаза, очень спокойно:
– Потом, Олег, пусть расскажет, где гнездо у них, потом – забирай.
Сергей Олегович
Подошел я тоже к «шахматисту», посмотрел на него. Внимательно посмотрел. Хорват отчего-то сразу обмочился…
– Орел ты наш, – говорю спокойно, – сейчас ребята с тобой пообщаются, и я из тебя орла-то сделаю… Красного орла…
Удивительно, но он понял меня без перевода, завизжал, потом раздался хлопок, как будто бутылку с шампанским открыли, и мерзко завоняло. Пленный, сбиваясь и захлебываясь слезами, что-то затараторил…
– Народ, вы мне его до смерти не запугайте, до того, как он нам про корешей своих расскажет, – заметил Степан.
– В очередь, сукины дети, в очередь, нас много, а хорват один… Как делить будем? – поинтересовался Олег.