Седьмой царевич 2 (СИ)

— Так обычно дело. Красноармейцы балуются, свергают монархию, пока она не окрепла. — не особенно размышляя, ляпнул я. — Вон, Саню тоже шлёпнуть пытались. И не раз, так что суровая норма жизни.
— Если ты имеешь в виду тот случай со снайпером, то это не особенно похоже. И считать, что тогда пытались убить его, а не тебя — сомнительно, — мрачно произнёс Пётр Алексеевич. — Это, не говоря уже о том, что ты участвовал в разборках с террористами с применением пограничного крокодила. Вообще, ни разу не шутки.
  
— Прекрасно это понимаю, но сделать ничего не могу. Просто я очутился не в то время и не в том месте, — пожав плечами, ответил я. — Ехал на заключение договора, а попал на разборки. Сам не знаю, как так вышло.
— Да уж верю, что не знаешь. Было бы тебе хоть тридцать, ещё б поверил, что можешь дозвониться до сослуживцев и поднять вертушку, а пока ты кто?
— Князь, — уверенно улыбнулся я, заставив мужчину задуматься.
— Вот что. Мне плевать, что с тобой будет, это твоё дело по жизни. Но ты ставишь под угрозу мою дочь. Если с ней что-то случится, мне плевать, кто ты, я тебе глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Понял меня?
— Так точно. Как не понять, вы знатный любитель физиологической выдумки, товарищ капитан второго ранга, — улыбаясь от уха до уха, отвечал я, не забывая вытянуться по струнке.
— Слушай, Карлсон, будь человеком. Расстанься с ней. Побереги стариковские нервы, — прорычал капдва. — Она у меня одна, кровиночка. А ты и себя загубишь, и её под монастырь подведёшь. Что тебе стоит?
— Не вам, и даже не мне выбирать, с кем она будет, — серьёзно ответил я. — Она уже достаточно взрослая, чтобы сама выбрать свой путь. Ну и на вашем месте я бы так не напрягался. Она же отличница. После первого полугодия переведётся, это я, обалдуй, тут останусь на ближайшие лет пять-семь.
— Хорошо бы… — проговорил Пётр Алексеевич. — Свободен.
— Есть! — козырнул я и вышел из кабинета чуть ли не строевым шагом. Посмотрел на часы. Большая перемена уже заканчивалась, а значит, со всеми делами придётся разбираться после. Но когда пришёл на математику, с удивлением понял, что все наши столпились у первой парты.
— Что происходит? — поинтересовался я, заглядывая Ане через плечо.
— Наташа откопала где-то журнал зарубежный и читает, — ответила моя девушка. — Получается смешно.
— О вот, ещё новость. Мая селендар энд. Это в смысле конец календаря, — перевела Дёмина. — Пишут, что, как это, таинственная цивилизация сделала календарь, ещё несколько тысяч лет назад. Настолько точный, что учитывает вообще всё! Был расписан по дням на сотни веков, а в две тысячи двенадцатом году он заканчивается!
— Может, у них просто каменные таблички закончились? — проговорил я как можно беспечнее, вглядываясь в нечёткую фотографию. — Ну или подумали, что нечего делать такой длинный, ближе к делу новый выбьют.
То, что фото в цвете, угадывалось только по краям, где виднелись листья и голубое небо. В целом же на картинке была серая гранитная плита, на которой были выбиты символы. Очень много символов, внешне напоминающих те, что я видел на скрижали во дворце и сам использовал. Только кроме прямых рубящих линий тут добавлялись небольшие овалы.
— Нет же! Вот здесь написано, что Майя предусмотрели всё, просчитали по звёздам и вывели, что в эту дату календарь закончится. Будет конец света. А двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года будет великий катаклизм, и всё закончится! — радостно перевела Наташа, заставив меня неприязненно поморщиться.
— Иван, в чём дело? — спросил Саня.
— На знаки посмотри, — кивнул я в сторону фото, а сам двинулся за парту. Вот это сходил в отпуск. На полную человеческую жизнь. Как же.
Ну хранитель, ну падла бородатая. Тоже мне, божество судеб, испытаний и перерождения. Двенадцать лет. Да я за это время толком нифига не успею! Ни детей настругать, ни вырастить их… у меня, можно сказать, даже молодость толком не настанет, всего тридцатник исполнится. До зрелости ещё двадцать лет… Как тут можно какие-то планы строить?
— О чём задумался? — спросила Аня, садясь рядом за парту.
— О конце света, — со вздохом проговорил я, и девушка, вначале подняв брови, потом звонко рассмеялась. И так хорошо стало от этого незамутнённого веселья. В самом деле, какой там может быть конец света? Ну настанет и настанет. Я тут всего пару месяцев, и даже отдыхая, начал осваиваться, а что будет через десять-двенадцать лет!..
— Вот, теперь ты улыбаешься, — довольно сказала Аня. — Сам понял, какую глупость сморозил? Не будет никакого конца света.
— Ага, ты ещё скажи, что магии не существует, — с лёгкой иронией ответил я.
— Ой, я так люблю магию. Меня папа в цирк московский возил, так там фокусники реальную магию творили. С исчезновениями! — с придыханием описывала девушка. — Я даже после этого сама пыталась карточные фокусы осваивать, но маленькая была, не хватило мелкой моторики и усидчивости. А сейчас даже в магазинах есть наборы юного фокусника, самому ничего придумывать и делать не надо. Купил и используй. Там и плащи зеркальные, и шляпы с цветами, и палочка раздвижная… в общем, на любой вкус.
— Да, когда мир полон чудес, жить интереснее, — улыбнулся я.
— Точно! Я, конечно, не увлекаюсь всякими этими спиритическими сеансами и гаданиями на картах. Но некоторые их любят. У Наташи вон целых три колоды есть, — кивнула она на подругу. — Если хочешь, пойдём спросим, она нам погадает. А ещё есть астрология и… да много чего.
— А потом приходит безжалостная тварь наука и разбивает все детские мечты о суровые законы физики, — сказал я, откинувшись на спинку стула. Вообще, двенадцать лет — это очень много, если ты хорошо знаешь своё дело. А если за тобой ещё и самая большая империя с колоссальным запасом ядерного оружия, то пережить апокалипсис уже вполне реально. Сужу по собственному опыту.
А значит, что? Значит, для начала стоит выиграть долбанный конкурс царевичей. Перестать отлынивать и начать заниматься им всерьёз. О чём мы там говорили? Тот, кто добьётся самых выдающихся успехов, тот и станет наследником? Каких успехов можно добиться в этом захолустье?
— Что бы мне такого сделать, чтобы прославиться и заработать много-много денег? — задал я вслух риторический вопрос.
— Ты же говорил, что у тебя есть деньги? — с удивлением спросила Аня.
— Есть, около двенадцати тысяч долларов. Но разве же это деньги, — отмахнулся я, заставив девушку выпучить глаза. — А ещё ваучеры… надо понять, что с ними делать, и мешок рублей… но это всё реально мелочи.
— Мелочи… — повторила Аня, а потом закрыла лицо ладонями. — Мелочи… знаешь, Вань, я иногда просто выпадаю с тебя в осадок. Не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьёз. На эти деньги же можно целую квартиру купить! В центре!
— Кто-то мечтал о больших заработках в крупной компании. На хороших должностях. — напомнил я. — А квартира просто останется бесполезным активом. Может, она, конечно, сильно подорожает в последующие годы, но не настолько, чтобы стать богатым. Максимум — не умереть от голода. Но мы говорим о заработке.
— Ты же понимаешь, что это риски? Ты можешь потерять всё. Нужно контролировать покупку и сбыт на каждом этапе. А потом, если вдруг оно заведётся, братки попробуют отжать. А ты хочешь на это поставить все деньги? — с сомнением спросила Аня.
— Хочу. Да пожалуй, что так. Деньги должны работать, а не лежать мёртвым грузом. Но есть одна большая проблема. Я не могу выезжать из города.
— Чего? — удивлённо посмотрела на меня девушка. — Ты под арестом?
  
— Так получилось, — легко ответил я, пожав плечами. — Поэтому нужно продумать схему, при которой риски минимизируются там, чтобы в случае проблем, они бы возникали только здесь, на этой стороне.
— Ох. То есть ты это всерьёз? — нахмурилась девушка.
— Более чем. Я поехать не могу, так что нужно покупать что-то дорогое, но не слишком объёмное. Например… — я окинул взглядом аудиторию, потом вспомнил, как ходил по рынку, расспрашивать про цены, но ничего не шло в голову. Да ещё и телефон, как назло, сбил меня, пиликнув сообщением о списании средств.