Шаг в триста лет в прошлое (авторская редактура)

Санкт-Петербург встретил его мелким дождем и теплой погодой. Был только полдень, то есть время с запасом, но немного.
Посмотрел на дом. Действительно за время поездки его достроили, хотя бы внешне. Еще бы. Сколько здесь было согнано строителей и сколько аккумулировано денег!
Тон получился холодный и равнодушный. Зато фон шумный и горячий.
У самих англичан работа не шла. Никак. Столько денег и времени ухлопали, а в конце застряли. И теперь по свету мыкают, ищут подсказку.
  
Дмитрий устало вытирал тряпкой руки, когда к нему подбежал один из мастерских и взволнованно сообщил, что приехали англичане и требуют, чтобы с ними поговорили о машине.
Прилюдно объявил:
«Толстоват, застрянет», – подумал Дмитрий и молодецки ударил. Вопреки его мнению, сабля легко развалила металл и наполовину вошла в дерево, где и застряла. Во как!
Взял саблю, на виду всех заменил старую, тоже острую, но хуже этой. И хотя она была красивей и представительней, только для клинка это не важно. Потому заменил без сожаления.
– Здесь хватит на двухмесячное жалованье, да дополнительную десятину всем пострадавшим. Остаток отдашь на машину, опять, наверное, им не хватает.
Андрей с удовольствием подбросил кошелек. Его тяжеловатый вес внушал парню определенный оптимизм на будущее. Он с удовольствием сказал:
– Держи наградные деньги! Кто сталь плавил?
Ну а что, он – бедный мужичок? – указал Дмитрий на упрек его совести, – дождь льет, как из ведра, холодно, да и, по большому счету, на корабле делать нечего. В городе другое дело.
Обратно он ехал относительно комфортабельно, в пассажирской каюте, которую ему сделали по личному заказу. Конечно, там не было электричество и новомодных штучек типа мобильных телефонов, но он чувствовал себя как дома!
В его доме сначала Дмитрий не рискнул создать такой санузел, но один его мастеровой, бывший а Англии и посетивший санузел нам корабле, спокойно отнесся к такой модели:
Вышел темноволосый, коренастый мастеровой, судя по внешнему виду ничего хорошего от барина не ждавший.
– Ну! – на тон ниже крикнул Дмитрий, – сам узнаю, хуже будет!
Было у него нехорошее предчувствие, как это раньше бывало, что без него либо кобыла сдохнет, либо всадник напьется, но до финиша они точно не соберутся. В общем, руда будет отдельно, уголь отдельно, а железо и сталь останутся в теории.
Они накоротке поговорили. Англичане его «проверили». Сначала попытались напугать, потом – задешево купить. Потом заговорили уже серьезно. Просители тут были именно они. И просили.
– М-м? – спросил он у казначея. Мол, куда деньги девал?
– Да, княжна первое, что сделала, привезла одежду. В том числе и вашу.
Мастеровые, наученные предыдущим плавильщиком, пошли немного свободнее. Они получили на двоих семь рублей.
– Ногами? – продолжил допрашивать он.
Два вертких мужичка выскочили из толпы, положили перед Дмитрием толстое полено, а на него кусок мягкого железа толщиной два дюйма.
Даша зачастую такая экспансивная… Внимательно осмотрел Андрея, только сейчас заметил синяки.
Но самое главное – они почти собрали машину, им осталось помочь совсем немного. Только несколько советов!
Дмитрию вручили сабельный клинок. Его сделали явно не сегодня, коли выточили и приделали рукоятку.
Но хозяйский глаз нужен. Перед встречей с Хилковыми ему нужно обязательно знать каково состояние его жилья. И спросить, понравилось ли оно его невесте!
Вскоре ушел и Дмитрий. Близился вечер, а с ними празднества… встреча с Хилковыми. «Господи, а страх-то какой».
– Замечательно. А ты, давай, рассказывай, что она еще натворила, пока была в Санкт- Петербурге.
Хилковы сделали все, как принято. Поэтому, вот будет скандал, если жениха не будет! Он уже смирился с тем, что дом будет немного недостроен. Можно даже сказать Даше, что не изнутри не достроил специально, чтобы она достроила под себя. Под свои вкусы и предпочтения. Умная Даша посмеется, поругается, поприкалывается, но все-таки простит.
Они вели этот разговор на улице. Тогда, по большому счету ему просто было не охота снова заходить в контору, и он отговорился тем, что деньги он отдаст завтра. А завтра совсем было некогда.
– Их сиятельства прибыли сегодня в обед. Их сиятельство был умеренен, а вот княжна много ругалась.
А еще неподалеку топчутся мастеровые, связанные с паровыми машинами, то ли идеи кончились, то ли деньги. А, скорее всего, и то и другое. И еще целая куча посетителей.
Попадаться на руку злому барину никто не хотел. Мужики заговорили, задвигались, но из толпы не шли.
– Кто плавил первостатейное железо? – сердито заорал он на мастеровых.
– Проводи их в гостевую комнату, – попросил он мастерового, – и налей в стаканчики вишневый ликер.
И спал, укутавшись в теплое овчинное одеяло.
Вот и оставил людей голодать и, похоже, никто его и не собирается обвинять! Обычная практика заводчика сэкономить на трудящихся. А что голодали, так это даже полезно!
Ох уж эти бабы, она что, думает, он со своим крепостным драться собирается?
– И ногами тоже, – медленно сказал Андрей, – сказала, что вы мне будете должен.
И спросил у толпы:
Немного подождал, не бросится ли к нему кто-то со стороны. Типа «очень надо, просто сил нет».
Но любимая его дочь (традиция и обычаи!) одна ехать не могла. Даже петровское общество не восприняло бы скромную девушку, поехавшую одну. А нанимать для нее некоего мелкого дворянина, как это делали другие семейства в этом случае, он стеснялся. Все-таки княжна из старинного рода! И он приехал с ней, бросив все затеи.
Он поспешил в свой дом, взяв только одного Андрея.
Англичане быстро поняли ситуацию и поспешили откорректировать свой разговор.
Поэтому, даже торопясь в ассамблею под угрозой ругани и опалы, завернул на завод. От опалы, в крайнем случае, он не загнется, отбрешется. А вот если металлургическая технология не пойдет, то полетит все: и опала, и половина хозяйства и, похоже, свадьба!
В каюте было сухо, тепло, был современный на уровне ХХ века санузел. И он понастальгировал, сидя на унитазе. А какая там была ванна! После мытья у костра холодной водой это был настоящий рай!
 Глава 12 
 
В парадном зале дома князей Трубецких народу было много. Высокая фигура Петра среди такой массы не терялась, а вот Дашу он не видел, хотя и чувствовал – здесь!
Пока царь был занят, он бы с нею поговорил, расцеловал. Сколько они уже не общались!
Петр хмыкнул, что-то хотел сказать, махнул рукой:
В принципе, ему было все равно. Взрослый мужчина, целый князь! Не может же с ним чего-нибудь встать? Но раз невеста беспокоится…
Что уж она там перестроить в доме, осталось в тайне, поскольку пришел Петр, громко ругающий шагающего рядом Меньшикова. Александр шутливо отбивался, но чувствовалось, что он обескуражен и обеспокоен.
– Вы смотрели мой дом, – перевел тему Дмитрий, – как он?
Половозрелый «дитятя» выглядел действительно нехорошо, но жалеть его Дмитрию не хотелось. Он скосил на него свой взгляд, понял, что совершить подкоп под его позицию ему не удалось, но и тому как-то пошатнуть его позиции в глазах государя не получилось.
До сих пор действовало. Она переставала умничать и привередничать. Правда, здесь было много людей и все сразу обращали внимания, как правило, покрываясь черной завистью.
Дмитрию это все меньше нравилось.
Но если не сможет – больше не будешь менять ругать. Обижусь.
– Трудно мне с ним говорить, – сказал князь, – полчаса побеседовали, в как будто весь день камни в каменоломне таскал. Как ты, князь Дмитрий целыми днями говоришь.
  
– Нам, Господом Нашим Вседержителем, сильно повезло. Он дал его, – кивнул он на Дмитрия, – тебя – прекрасного мужа, а мне – старательного поданного.
Даша, по княжеской чванливости, не хотела с ней ни здороваться, ни разговаривать. Но Дмитрий буквально заставил ее произнести несколько слов.