Выбор сердца (СИ)

Напоминание об отце всегда приводили к слезам, поэтому Ирина предприняла срочную попытку переключить внимание ребенка с опасной темы на другие стихи и сказки, не дав себе время на обдумывание, откуда незнакомой ей Ланочке известны стихи русского поэта Ивана Бунина.
Длинные обозы, одинокие телеги и путники, которые изредка встречались им на пути, вносили разнообразие в долгий монотонный путь. Ирина с удивлением вспоминала свой первый день в этом мире, свои метания по полям и лесам в поисках человеческого жилья. Сегодня они миновали целую череду крохотных живописных деревенек, больших сел с роскошными барскими усадьбами, иногда в отдалении от дороги виднелись одинокие хижины и хутора на два-три двора. Так в какие же дикие места ее закинуло в момент перехода в этот мир, что за два дня скитаний она не могла выйти ни к одному населенному пункту? И тем любопытнее, что привело в ту глушь встреченный ею богатый экипаж, непонятно что искавший в тех отдаленных местах? Не значило ли это, что Ирина находилась именно там, где и должна была быть в тот момент? Последние месяцы все ее мысли были сосредоточены на ребенке. Она настолько страстно о нем мечтала, что опасалась, будучи рассудительным человеком, как бы это желание не превратилось в болезненную навязчивую идею. И вот судьба сводит ее с ребенком, который очень в ней нуждается. Возможно, провидение вело ее тогда и ведет сейчас? Стало быть, она все делает правильно?
  
Местечко, в котором усталые путники предполагали остановиться на ночлег, находилось в половине пути от Турова до столицы. Когда с высокого пригорка им открылся вид на городок, уже стремительно смеркалось, как это бывает лишь осенью. Только что в последних лучах закатного солнца играли все оттенки багряного и золотого, и вот уже царят полутона серого и черного. А в сумеречном небе вьются белые струйки дыма, поднимающиеся над крышами домов, манящие теплом, уютом и горячим ужином. Друзьям не пришлось углубляться в лабиринт узких улочек. Постоялый двор, который им посоветовала Ада, обнаружился на самой окраине. Ирина, до сих пор видевшая только трактир Дамдина, с любопытством переступила порог обеденного зала. Такие же деревянные мощные балки под крышей, деревянные столы, пустая пока еще сцена в глубине. Но одно существенное отличие сразу же бросилось в глаза — хозяин сего заведения, в отличие от Дамдина, являлся типичным представителем трактирщиков, эдакий собирательный образ, созданный воображением Ирины при чтении русской классики: несвежий фартук на необъятном животе, полотенце на плече, внимательный оценивающий взгляд и щедро рассыпаемые улыбки.
Ирина критически и немного ревниво сравнила меню и в течение всего ужина наблюдала за работой подавальщиц, пока не поймала себя на этом и подумала, что начинает привыкать и принимать свою новую роль и профессию.
— Вот чертяка, — оторвал ее от размышлений возглас Милена. — Хорош! — Ирина и Эль с двух сторон вопросительно уставились на него. Парень кивнул на сцену. Явившиеся музыканты, как водится перед выступлением, настраивали инструменты, и только гитарист уже наигрывал незатейливую мелодию. — Виртуозно, — восторженно выдохнул Милен. Ирина неопределенно пожала плечами и поднялась из-за стола, качнув головой в сторону комнат постояльцев:
— Завтра предстоит долгая дорога, нужно отдохнуть.
  
Глава 18
 
Эль, расположившись на широкой кровати, с увлечением переодевала своих кукол в ночные рубашки. Ирина помогала ей в этом, а Милен откровенно маялся бездельем. Будь его воля, сбежал бы обратно к музыкантам. Поэтому услышав шум подъехавшего экипажа, парень оживленно подскочил к окну.
— Ирин, смотри — карета, запряженная четверкой. Четверкой! — он чуть не захлебнулся от восторга.
— Блин, Милен. Ты можешь без этого телячьего восторга? — раздражаясь на детскую восторженность, которая удивительным образом уживалась в парне со зрелостью, мастерством, амбициями, — пробурчала девушка. — Ну, карета, богатая, ну, лошади.
— Ты посмотри, какая стать, сколько в них благородства, красоты, а силы-то сколько, силищи!
Ирина неохотно подошла к окну и в центре большого двора, ярко освещенного фонарями, увидела запряженную цугом черную карету. Она напомнила Ирине тот первый экипаж, который встретила по дороге в Туров. Удивительное совпадение, ведь только сегодня ее вспоминала. Тогда в ней ехали мужчина и женщина.
Тем временем лакей в богатой ливрее распахнул дверцу и из экипажа показался мужчина. Игнорируя неутомимые поклоны хозяина постоялого двора, он направился к крыльцу. Слава, незабвенная подруга Ирины, при виде таких красавчиков обычно томно вздыхала, но утешала себя тем, что они слишком красивы внешне, чтобы природе хватило сил еще и на внутреннюю красоту, имея в виду красоту души. Мужчина поднял глаза к окну и, скользнув взглядом по Милену, задержал его на Ирине. Девушка могла бы поклясться, что в этот момент в его глазах мелькнуло узнавание, взгляд потеплел, и губы мужчины дрогнули в улыбке. Она невольно улыбнулась в ответ.
— Ты знаешь этого абыя? — удивился Милен.
— Нет, — с сомнением протянула Ирина. — Вряд ли можно назвать человека знакомым, если он однажды просто проехал мимо в карете. Я даже не уверена, что в той карете был именно он. Слишком быстро она промчалась мимо. Но красивые глаза и оценивающий пристальный взгляд те же, я запомнила. Знаешь, что еще странно? — Ирина продолжала стоять у окна, но мысленно снова сидела в тарантасе на том памятном перекрестке, где их с Миленом так несправедливо арестовали. — Если бы не эта роскошная карета и элегантная одежда, я бы сказала, что видела этого человека среди рабочих на митинге, в день нашего с тобой ареста, и еще раз вечером в таверне. Ты смог бы узнать, кто этот господин?
— Легко, — охотно согласился парень, ухватившись за возможность сбежать к музыкантам. — Поболтаюсь внизу, пообщаюсь с народом.
Приглушенные голоса отвлекли Ирину от изучения скучнейшего тома истории государства росейского, одолженного ею у Милена. Предполагалось, что он поможет скрасить вечерние часы путешествия. Эль спит, телевизор остался в более прогрессивном мире, возможность перекинуться парой слов с подругами тоже отсутствует. Поэтому Ирина с готовностью отложила книгу и прислушалась к чужому разговору. Мужчины, а голоса принадлежали именно им, направлялись по коридору в сторону ее комнаты. Слов еще разобрать было нельзя, но злость и отчаяние, скрывающиеся за раздражительностью, Ирина почувствовала даже сквозь стену. Шаги затихли у противоположной двери. Девушка затаила дыхание. То, что происходило в коридоре за дверью, было в разы эмоциональнее, чем на страницах учебника истории.
— Дай указание искать лошадей, — у обладателя глубокого баритона в голосе преобладали стальные нотки. Подруга Слава, признанный эксперт по мужчинам в целом и мужской красоте в частности, говорила, что такой тембр голоса отправляет ее мурашки исполнять эротический танец на шесте.
— Твоим ищейкам не нужно знать конечную и главную цель поиска, пусть ищут лошадей. Возможно, и в жандармерии найдутся спецы, которые в этом деле поднаторели. Распорядись, брат, — голос невидимого собеседника дрогнул на последних словах, обнажив сквозившую в нем душевную боль.
Ирина услышала щелчок замка, последовавший за этим звук захлопнувшейся двери, удаляющиеся одиночные шаги дальше по коридору и, наконец, воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленными звуками с первого этажа.
— И это все? — Девушка разочарованно откинулась на подушку. — И эти тоже о лошадях. Как же не хватает телевизора, — невпопад подумала она. — Только начала зарождаться интрига, а тут такой облом. Хм, а действительно, куда пойдут преступники с крадеными лошадьми? С таким благоговейным отношением, которое демонстрирует местное население, Милен или конюх Федул, например, вряд ли лошадей отправят на живодерню. — Ирина еще не забыла, как тема пропавших животных долгое время занимала их умы. Но версию о причастности цыган Дамдин не озвучивал ни разу. У нас цыгане были бы первыми подозреваемыми. Ну, что ж, остается только спрятать лошадок в большом табуне. Это означает одно — кони у кого-то из производителей.