Маг теневой империи (СИ)
Я сжал кулаки.
— Враньё.
— Проверь.
Он махнул рукой — и мир разорвался.
Видение
Боль пронзила виски, и перед глазами поплыли образы.
Я видел Ирму. Она стояла на краю обрыва, её волосы развевались на ветру. За спиной у неё полыхал город. Она обернулась — и улыбнулась. Потом шагнула в пустоту.
Гаррет лежал в луже крови, его руки сжимали что-то — обрывок ткани, может быть. Его губы шептали имя. Моё имя.
Лорен… Боги, Лорен. Его не было. Только пепел. И крик, который никто не услышал.
Элиас сидел в пустой комнате, перед зеркалом. В отражении был не он. А Он.
Я застонал, пытаясь вырваться из видения, но Он не отпускал.
— Это не будущее, Алекс. Это память.
— Чья?!
— Моя. Твоя. Наша.
Я отпрянул.
— Ты врёшь!
— Тогда спроси у него.
Он указал на кота.
Кот поднял на меня свой единственный открытый глаз.
— Он не врёт, Алекс. Ты действительно видел это. Просто… забыл.
Правда
Мир вокруг меня сдвинулся.
Я вдруг вспомнил.
Не образы. Не обрывки.
Боль.
Боль от потери. Боль от того, что я уже проходил через это. Снова и снова.
— Ты никогда не побеждал меня, Алекс, — прошептал Он. — Ты просто… начинал заново.
Я затряс головой.
— Нет. Это невозможно.
— Возможно. Потому что я — это не тень. Не монстр. Я — спаситель.
Он протянул руку.
— Отдай мне память. И ты никогда не увидишь, как они умирают. Они будут жить. Всегда.
Я посмотрел на Стремалов.
Ирма с трудом подняла голову.
— Не… верь…
Гаррет попытался встать, но его ноги подкосились.
Элиас смотрел на меня.
И я понял.
Если я соглашусь — они выживут. Но забудут меня.
А если откажусь…
Он улыбнулся.
— Выбор за тобой, Алекс.
Глава 37. Капсула жизни
Кровь стекала по моим пальцам, капая на треснутый камень пола. Передо мной стоял Он — моя точная копия, но с глазами, полными тьмы и звёзд. За моей спиной хрипели друзья, кот тяжело дышал у моих ног, а в воздухе висел его последний ультиматум:
— Отдай мне память, и они будут жить. Откажешься — и они умрут. Снова.
Я сжал кулаки. Руны на костях молчали, но под кожей всё ещё тлела магия — моя, не его.
— Ты врёшь, — прошептал я.
— Проверь.
Он махнул рукой, и перед глазами снова поплыли видения: Ирма, падающая в пропасть; Гаррет, истекающий кровью; Лорен, превращающийся в пепел. Но теперь я видел больше. Видел детали.
Ирма перед прыжком сжимала в руке чёрный кристалл.
Гаррет шептал не моё имя, а её.
Лорен… Лорен не сгорал. Он взрывался, как артефакт, и в эпицентре огня был тот же кристалл.
— Они уже жертвовали собой, — вдруг понял я. — Не в будущем. В прошлом. Ты показываешь мне петлю.
Он замер.
— Ты начинаешь вспоминать.
Кот поднял голову, его единственный открытый глаз сверкнул.
— Алекс…
Но я уже знал, что делать.
Третий путь
Я резко разжал ладонь и провёл пальцем по окровавленному запястью. Руна Хранилища — та, что я выгравировал на лучевой кости месяц назад на всякий случай, — вспыхнула синим огнём.
— Что ты задумал? — прошипел Он.
— Ты хочешь мои воспоминания? — я ухмыльнулся. — Бери. Но не все.
Я вонзил ноготь в руну. Кровь брызнула, смешиваясь с магией, и в воздухе возник голубоватый кристалл — точная копия тех, что мы находили в деревнях. Только вместо лиц в нём заплясали мои мысли.
Ирма, впервые бьющая меня по лицу за неправильный удар.
Гаррет, смеющийся над моей шуткой в библиотеке.
Лорен, молча протягивающий мне стакан воды после изнурительной тренировки.
Элиас, спорящий с котом о философии в три часа ночи.
— Нет! — закричал Он, но было поздно.
Я швырнул кристалл Ирме.
— Лови!
Она поймала его окровавленными пальцами — и тут же вскрикнула. Глаза её расширились, будто в них ворвался ураган образов.
— Я… я вижу… — прошептала она.
Он рванулся к ней, но кот прыгнул под ноги, и тень споткнулась.
— Ты никогда не учился смотреть под ноги, — прошипел кот.
Я тем временем уже создавал второй кристалл. И третий.
— Гаррет! Лорен!
Они ловили их, как спасательные круги, и я видел, как их глаза загораются пониманием.
— Элиас, — я повернулся к нему, но он уже качал головой.
— Нет, Алекс. Ты должен его сохранить.
— Что?
— Последний кристалл… оставь себе.
За спиной Он поднимался, его форма дрожала от ярости.
— Ты не понимаешь, что делаешь!
— Понимаю, — я разжал ладонь. — Ты питаешься связями. Воспоминаниями. Любовью. Страхом. Всё, что делает людей людьми — твоя пища. Но если я раздам эти куски себя…
— Ты станешь пустым! — завопил Он.
— Нет.
Я создал последний кристалл — крошечный, с одной-единственной памятью: кот, спящий у меня на коленях у камина в первую ночь в Академии.
— Я стану неполным. А неполного тебе не нужно.
И вонзил кристалл себе в грудь.
Разрыв
Боль.
Не физическая — экзистенциальная.
Будто кто-то вырвал из меня куски души. Я видел лица друзей, но больше не чувствовал к ним ничего. Видел кота — и не помнил его имени.
Но Он завыл.
— НЕТ!
Его форма начала распадаться.
— Ты… ты разорвал нас…
— Нет, — я упал на колени. — Я освободил их.
Стремалы поднимались на ноги. Их кристаллы светились, как маяки, а Он метался между ними, будто обжёгшись.
— Они — твои воспоминания! Без них ты никто!
— Зато они — свободны.
Кот прыгнул мне на плечо.
— Идиот. Гениальный идиот.
Он ревел, его тело расползалось, как дым на ветру. Зеркала вокруг трескались, и из них вырывались другие — те, кого он поглотил раньше. Деревенские. Маги. Даже… члены Совета Девяти.
Ирма подошла ко мне, её пальцы сжимали кристалл.
— Мы помним, Алекс. Мы сохраним тебя.
— Нет, — я покачал головой. — Вы сохраните самих себя.
Потому что я уже почти не чувствовал ничего.
Кроме одного.
Он был слабее.
Последний ход
Тень билась в конвульсиях, её когти царапали камень.
— Я вернусь…
— Возможно, — я поднялся. — Но не через меня.
И вырвал кристалл из груди.
Он треснул у меня в пальцах — и Он взвыл в последний раз.
Зеркала взорвались.
Тьма рассеялась.
А я…
Я забыл, кто я.
* * *Я стоял перед капсулой, наблюдая, как её стенки мерцают в ритме магических импульсов. Год исследований. Год проб и ошибок. Год бессонных ночей, когда я забывал даже собственное имя, погружённый в формулы и руны. Но теперь она была готова.
— Капсула «Заря» — прошептал я, касаясь холодного стекла.
Кот, свернувшийся на столе среди чертежей, поднял голову. Его глаза сверкнули в полумраке лаборатории.
— Ты уверен, что это сработает?
— Нет. — честно ответил я. — Но если теория верна, то мы многое изменим.
Капсула напоминала саркофаг из матового стекла, оплетённого серебристыми жилами магических проводников. Внутри — мягкое ложе, повторяющее контуры тела, а над ним — сложная сеть рун, вплетённых в материал. Они светились тусклым голубым светом, как звёзды в миниатюрном небе.
Теория была проста.
Магия жизни — это не просто исцеление. Это связь между поколениями. Если магическая сила родителей подобна реке, то ребёнок — это ручей, который может либо впитать её силу, либо остаться обычным. Но что, если усилить этот поток? Если создать среду, где магия будет не просто присутствовать, а вливаться в зарождающуюся жизнь с первых дней?
— Четыре часа в сутки, — пробормотал я, проверяя показатели на артефактном экране. — Достаточно, чтобы переписать вероятность.