Еретик (СИ)
Хочет сделать что-то такое, чтобы он улыбнулся, показав полный рот белых зубов.
К рассвету меч и два ножа были готовы. Осталось доработать ручки и наточить. Змей выдал Тиму точило, а сам разделся и полез в туманную утреннюю воду узкого озера.
— Еще тебе один совет, — выбравшись на берег, начал Змей. Дико покраснев, Тим старался не смотреть на его член. — Сделай себе одежду из кожи великана. Срежь со спины, там сразу тебе хватит и на куртку, и на штаны. Человечья одежа не выдержит твоего ритма жизни. Да и от людского оружия великанья кожа защищает прекрасно.
На ноги ничего не делай. Ходи всегда босый — и зимой, и летом. Холод тебе не страшен, не бойся, не обморозишься, но лучше собственных ступней обувки не найдешь.
Тим вдруг испугался, увидев, что Змей готовится уходить.
— Куда ты? — вскочил Тим.
Змея позабавил его страх:
— Я ухожу. Я… — помолчал, оглядывая просыпающийся лес, — пойду теперь своей дорогой. Я буду и дальше искать таких, как мы — стальных людей.
— А… А я?
— Ты тоже будешь искать. Так хотел Хинган. Мы должны искать друг друга, создавать семьи… ну… чтобы… в конце концов создать свое поселение.
— Но я… Я не знаю ничего! Я не могу один.
Змей с улыбкой посмотрел на него:
— Ты сможешь. Ты хороший парень. Тем более все, что я знал — я все рассказал тебе. Невелика наука.
Пока живи в свое удовольствие. Привыкай к своему новому телу. Жрать ты захочешь только ближе к осени. К тому времени уже поднатаскаешься, заматереешь. К людям не ходи. Живи в лесу. Слушай, нюхай, привыкай. Следи за великанами, — Змей пожал плечами. — Ну, даже не знаю… Так-то вроде и все. Когда поймешь, что готов, набери великаньей крови в бурдюк и иди проверять людей. Расскажи им все, что знаешь.
— Я не справлюсь! — вскрикнул Тим.
— Ты хороший мальчик. Ты справишься. Если сам не научишься — никто тебя не научит…
Змей положил ладонь Тиму на левую щеку и нежно похлопал.
— А ты? — тихо спросил Тим.
Змей улыбнулся и большим пальцем отогнул его нижнюю губу:
— Ну, и я тоже. Я буду искать дальше… других. И ты будешь искать. И нас будет все больше и больше.
— Я не справлюсь без тебя… — прошептал Тим.
Змей схватил его за задницу и рывком притянул к себе:
— Справишься, — с улыбкой прошептал он в самые губы Тима и кошкой скрылся в утреннем березовом лесу.
========== Глава 11 ==========
Комментарий к Глава 11
Данная глава представляет из себя флэшбэк. (Как и глава № 9)
Тут афтор попытается показать первые шаги Единственного в качестве правителя и бога, а так же расскажет откуда есть пошли Чистый и Грязный город)
— Давай! Давай шибче! Шибче! Не жалей ее! Во!
Грубые хриплые голоса вспыхивали то тут, то там. Сосны стояли молча, непоколебимо, сплошной темной стеной. Густая темная ночь накрыла весь мир.
— Во — трещина! Суй туды клин! Да глубже! Глубже давай, хрен похарукий! Долби сильнее. А! Свали! Дай кувалду, как баба беременная! Ну-ка!
Высокая худая рыжая женщина внимательно следила за работой. Четверо мужиков обступили каменный кокон и вот уже несколько часов долбили его стальной кувалдой. Металл плющился, но кокон не поддавался. Умаявшись, они разожгли под боком кокона костер, долго палили его и в какой-то момент окатили почерневший бок холодной водой. И только после этого по каменной скорлупе проскочила трещинка.
Сейчас они разбили ее порядочно, так, что можно было всадить в нее толстый стальной клин.
— И еще! И еще! И еще давай! Ну! Разок еще слабо?
— Вух, упрел че-то!
— Дай-ка!
Трещина дрогнула, и из нее с шипением вышел газ. Мужики засуетились. Рыжая не двигалась. Факелы нервно мельтешили среди бесконечных черных стволов.
Мужики стали впихивать в щель лом, потом еще один. Долбили кувалдой.
Кокон нехотя поддавался.
— Дайте-ка мне, что ли!
Один мужик взобрался на кокон и начал долбить его кувалдой сверху. Трещина никак не реагировала, как вдруг в какой-то момент яйцо раскололось и развалилось на две части. Вместе с жижей из кокона выплеснуло и обнаженную женщину. Мужик, не устояв, упал на спину.
К женщине тут же подбежали. Она не дышала. Облили ее водой, стали грубо вычищать рот. Она наконец закашляла, лицо ее порозовело.
Рыжая подошла к ней вплотную и опустилась на корточки:
— Посвети, — тихо распорядилась она, и один из мужиков осветил факелом сытое, лощеное лицо с длинными светлыми волосами. — Имя! — громко сказала рыжая. — Ты помнишь свое имя?!
Белобрысая обессиленно покачала головой. Рыжая кивнула.
— Темные силы посадили тебя в эту тюрьму. Ты была там мертва. Но Единственный, наш великий бог, спас тебя, — рыжая подняла женщину на ноги. — Ты должна решать сейчас, принимаешь ли ты Единственного своим богом или выбираешь тьму и смерть?
Блондинка страдающим взглядом осмотрелась по сторонам. Вокруг нее были только таежная ночь, нечесаные рожи мужиков и шипящие факелы.
Она ахнула, обняла рыжую и немощно опустилась на колени.
— Я принимаю. Я верую в Единственного… — прошептала она.
Рыжая достала круглый медальон с вертикальной перекладиной посередине:
— Целуй священный символ и клянись!
Блондинка дрожащими губами дотронулась до медальона и без сил повалилась на землю.
— Отведи ее в общий барак, — распорядилась рыжая. — Выделите ей одежду и накормите. Утром пусть выходит на работу.
— А куда ее? — спросил бородатый мужик, поднимая блондинку с земли.
— На кухне вроде люди нужны. Не забивай мне голову всякой ерундой! Там сами разберетесь.
Бородатый кивнул и поволок женщину в сторону низких и длинных бараков.
Рыжая уже хотела отойти от пустого кокона, как на нее из темноты ночи налетел здоровый мужик.
— Мать! Мать, стой, Мать. Там. Он имя помнит. Помнит паскуда имя свое…
Рыжая устало оглядела подбежавшего. Пузатый, плечистый, заросший страшной черной бородой, он запыхался от бега и прислонился к половинке кокона.
— Мужик? — спросила рыжая.
— Мужик, мужик! — закивал бородач и тут же отлип от кокона и повел рыжую за собой.
— Почему с бабами никогда проблем нет? — вслух рассуждала рыжая. — Бабы — они вообще самые верные, самые доверчивые. Сказали ей — бог, значит бог. Поклонилась и пошла работать…
— Атеист, говорит… Свободный, говорит… Все, говорит, знают вашу бредятину сектантскую. Говорит, филосОфы уже доказали, что нету богов-то…
— ФилосОфы… говоришь? — прошептала рыжая.
Под сосной, у догорающего костерка, на коленях стоял голый молодой человек. Длинный, тощий, черноволосый. Несмотря на шок, он держался весьма уверенно, даже несколько вызывающе.
— … на страхе и на принуждении все держится! — громко говорил парень. — Государство религией порабощает граждан!
— Вот тебе религия! — не выдержал один из мужиков и пнул парня в грудь.
Парень завалился в сосновые иголки и скрючился.
— Не надо… — тихо проговорила рыжая и присела на корточки перед парнем. Помогла ему подняться и пристально всмотрелась в его большие карие глаза. — Как тебя зовут? — ласково проговорила она.