Наследница кровавой памяти (СИ)
— Остался один шашлык из говядины, совсем остывший, — Эмир пригласил нас в темный зал, пропитанный запахами подсолнечного масла и бараньего жира.
— У меня отличный плов, пальчики оближете, но его съели посетители, а новый делать некогда. Пора домой. Вас дождалась куриная шаурма, самса с бараниной и хачапури, — мужчина раскрыл перед нами пакет с едой. — Всего по штуке. С собой взять хотел, чтоб не пропало. Но куда же деваться? Гостей надо угощать.
Мы заняли складной столик у маленького окна с видом на пикап.
— Кушайте, дорогие мои! — Эмир разложил угощение по тарелкам. — Мышь, крыс не пробовал. Я сам пробовал, и видите, какой здоровый!
— Улыбнись, — Анатолий склонился к моему уху и шепнул так тихо, что человек не мог услышать, — и смотри на меня как на любимого мужа, а не как на злейшего врага.
Жизнь владельца кафе висела на волоске.
— Спасибо, Толик, — я притянула к себе горячую ладонь вампира и стала греть замерзшие пальцы, изображая удовольствие. — Ты спас меня от голодной смерти.
— Сколько с нас? — Анатолий обратился к Эмиру.
— Четыреста рублей за все, включая напитки. Я сделал вам скидку за то, что еда не с пылу-жару.
— Держи пятьсот, дорогой, — Анатолий достал из кармана сложенную втрое купюру.
— Чего вам налить? — радостно засуетился Эмир. — Для сугреву.
— Мы рулим по очереди.
— Чай? Кофе? Я подогрею чайник.
— Мне кофе, — попросила я. — Арабику, если она есть.
— Для вас все есть! Все, что угодно! Чего и нет, то будет.
"Все, что угодно, говорите? Подайте моему любимому ведро бараньей крови".
— Я выпью крепкого чая, — сказал Анатолий. — Кинь два пакетика в стакан, будь добр.
— Боишься снова задремать в дороге? — поддела его я.
— Тебя опасно оставлять без присмотра, — произнес он как шутку.
— Да, дорогой, за женщиной водителем надо хорошенько приглядывать, — поддержал его Эмир.
Пока готовились чай и кофе, я сгрызла жесткий, как резина, холодный шашлык и приступила к шаурме, выковыривая из нее кольца репчатого лука и зубчики молодого чеснока. Мой организм странно отреагировал на осиновую смолу, поэтому его лучше было не мучить прочими раздражителями.
Анатолий смотрел мне в рот так же бесцеремонно, как я смотрела в рот ему, пока он ел. Я скрывала зверский голод, подстрекающий умять сразу все, что лежало на тарелках. Вспомнила, как правильно пользоваться вилкой и ножом. Хотела возвыситься над похитителем, показать ему, что я цивилизованный человек, способный находить разумный выход из любой ситуации, а он — дикий зверь, сам себя загнавший в угол.
Под горячий кофе душевно пошли остатки шаурмы и самса с бараниной. Белковый запас я восполнила. Жесткий сухой хачапури припасла на завтрак. Слоеное тесто с сыром не испортится за ночь.
Анатолий редкими мельчайшими глотками пил немного остуженный кипяток.
Я его не торопила. Оберегая владельца кафе, я дискутировала со своим похитителем о зимней и всесезонной резине, незамерзайке и моторном масле. Других нейтральных тем для разговора в голову не пришло.
Помятую "Инфинити" за время нашего культурного отдыха не угнали и не расплющили бульдозером, так что старенькую "Ауди" владельца кафе угонять не пришлось. Я была уверена, что согрелась горячим кофе и теплом крови наевшегося впрок вампирюшника, однако в машине меня снова начало дико знобить.
"Северный ветер, циклон, возвращение заморозков", — не порадовал нас прогноз погоды, прозвучавший в начале часа перед новой порцией зажигательных ритмов.
Несколько иначе я представляла себе путешествие для двоих — море, солнце, раскаленный песок, вокруг полчища бегающих с сумасшедшими воплями детей и лежащих тесными кучками, как тюлени, или плещущихся в воде туристов.
— Прудовое, — я озвучила ярко освещенный указатель. — Сойдет?
— Поворачивай, — сказал Анатолий.
ГЛАВА 18. Пыльное пристанище
Найти дом, где никто не живет. Сложная задача даже за семьдесят километров от Москвы и не в дачный сезон. В ветхих каркасно-щитовых домиках за покосившимся штакетником кто-нибудь да жил. Не старики, так рабочие гости. В коттеджи или отреставрированные старые дома за трехметровыми заборами из профнастила и вовсе глупо было соваться. Если хозяева отсутствуют сейчас, вовсе не означает, что они не приедут завтра — в субботу.
Выбрать пристанище для ночлега помог нюх Анатолия. Вампир почуял, что на заросшие сорняками шесть соток и на гнилое крыльцо деревянной хижины давно не ступала нога человека.
Входная дверь представляла собой две окаменевшие от многолетнего намокания и высыхания картонки, набитые на каркас из мелких брусков. Два наделенных сверхсилой существа с трудом ее открыли. Огромный встроенный замок намертво заклинило, а при дергании двери на себя или попытке ее поддеть снизу железным прутом тут же ходила ходуном стена, дребезжали стекла в тонких рамах, шаталось под нами крыльцо. Дернешь посильней — и дом развалится на части.
Анатолий примерно определил по стуку расположение пустот и пробил дверь кулаком. Отщелкнув замок, он вытащил из дырки окровавленную кисть руки и злобно показал хижине зубы.
— Осина? — спросила я.
— Сосна, — ответил вампир. — Бруски все в занозах и прибиты наперекосяк… Не хотел оставлять меток…
— Может, оно и к лучшему, что мы здесь долго не пробудем, — не вытерпела я, прогулявшись за ним хвостиком по дому и участку.
Внимательно изучила обстановку: печка разобрана, газ не проведен, душа или бани нет, удобства на улице, а вода в колодце, и пить ее нельзя, поскольку она вся зеленая от водорослей.
— Побудь в доме, — Анатолий снял амбарный замок с ржавых железных ворот и ушел подгонять джип к террасным окнам хижины.
"Найти бы старый мобильник с симкой", — в робкой надежде я перебирала ворох обносок на полках престарелого шкафа.
Сарафаны, платья, халаты шестидесятого размера, панамы, ситцевые платки, распашонки… Из теплой одежды нашла пару шерстяных рейтуз, и то — детских.
***Спать мы легли в обитой вагонкой комнате, которую с натягом можно было назвать жилой. Над забитой кое-как кривыми досками дыркой от печки стоял длинный стол на железных ножках. Когда-то он был письменным. Теперь его тумба размещалась отдельно у окна. Справа от стола находилась советская тахта, слева — продавленная раскладушка.
Из свернутого на фанерном стуле детского одеяла сделали гнездо мыши. Хвостатые покинули хижину, оставив на память новым жильцам множество дырок в одеяле.
Дома было холоднее, чем на улице. Я свернулась на тахте, поджав ноги. Анатолий прицелился на раскладушку, но понял, что будет висеть в ней как в гамаке, и лег на стол, подложив под голову руку взамен грязной подушки. Кто бы мог подумать, что этот чистюля родился в лесной норе!
— Можно мне об тебя погреться? — то ли в шутку, то ли всерьез, спросила я, встав с ледяной тахты.
Сытые вампирюшники теплые… Люди могли бы использовать их в качестве живых грелок, если бы у них не было дурной привычки кусать всех подряд в радиусе менее метра.
— Не приближайся, — Анатолий приподнял голову.
Мой озноб усилился.
— Хочешь, чтобы я окочурилась от холода?
— Поищи обогреватель. В дачных домах обычно есть масляные радиаторы.
— А ты не поможешь мне своим замечательным носом? У радиаторного масла сильный запах.
— Я устал и хочу спать. Оставь меня в покое, — Анатолий опустил затылок на руку как на подушку и прикрыл глаза.
***Занявшись поисками радиатора, я малость согрелась в движении. Категорически не понимаю людей, превращающих дачи в склады ненужного старья, по которому рыдает помойка. Около скрипучей лестницы и на террасе я чего только не откопала из пыльных залежей, помимо рабочего инвентаря и банок с гвоздями! В том числе обнаружила: дырявую надувную лодку, советский военный китель, два водолазных костюма, ласты, плюшевые игрушки и неваляшки, рваные книжки для малышей, разобранный на три части полотер, дряхлые туфли, ботинки и сапоги, телевизор в деревянном корпусе, парашют десантника, погнутое крыло "Победы", карбюратор грузовика, толстый сборник полезных советов, в частности, предлагавший керосином выводить пятна гуаши с одежды. Радиаторов выкопала из горы хлама аж три штуки. Хоть бы один из них работал, и все было бы просто идеально.