Наследница кровавой памяти (СИ)
Что касается солнечного света, вампиры на нем не сгорают и не мерцают, он вызывает ожоги на коже. Учитывая их высокую скорость регенерации, солнечный свет — далеко не главная проблема в их жизни. Куда опаснее так называемая, осиновая смола. Если в кровь вампира попадет микроскопическая капля сока осины некоторых видов, например, дальневосточной, кусака погибнет в течение нескольких секунд.
Можно убить вампира и другими способами. Например, утопить, как делают русалки, обезглавить или вырвать сердце. Но все же осиновая смола на протяжении веков остается верным спутником охотников.
Сердце вампира смещено к центру груди, и бьется в несколько ином ритме, чем у человека. Дыхание у них верхнее, то есть при вдохе и выдохе двигаются только грудная клетка и ключицы, а живот в этом процессе не задействован. Во время больших физических нагрузок, например, при беге на сверхскорости, вампиры дышат намного интенсивнее, чем люди. Пищеварительная система выглядит несколько иначе, чем человеческая — кишечник очень короткий, поскольку пищу тяжелой для усвоения не назовешь, а желудок представляет собой резервуар для крови, способный сильно растягиваться. Помалу вампиры не едят. В среднем, взрослый мужчина выпивает до шести литров крови за ночь, после чего может не охотится три — четыре дня. А вообще наши "клиенты" способны обходиться без пищи не более двух — трех недель, и чувствуют они себя во время вынужденного голодания отвратительно. Обмен веществ у них замедляется, кровь остывает, они слабеют и начинают мерзнуть даже в теплые дни.
В спячку вампиры не впадают. В морозную зиму они охотятся чаще, чем обычно, и, без преувеличения готовы бросаться на все, что движется.
После удачной охоты вампиры ищут надежное убежище для отдыха и сна. Несмотря на сверхчеловеческие силу и скорость, в большинстве своем они трусливы, и боятся врагов, способных им противостоять.
Вампиры не так разборчивы в выборе жертвы, как принято считать. На ужин они могут поймать как человека, так и кабана. Все зависит от степени опасности для жизни — если город патрулируют охотники, лучше податься в лес, а если неподалеку полузаброшенная деревенька — можно и там поужинать, ведь с кабаном справиться намного труднее, чем с человеком. Вампиры, можно сказать, всеядны. Они убивают людей, животных, существ из волшебного мира и даже сородичей. Гурманы, предпочитающие охотиться на юных девушек, встречаются, пожалуй, только в придуманных историях. Главное вампирское правило — оставаться незаметными. Те, кто отказываются его соблюдать, быстро попадают в ловушки.
Живут наши враги, как правило, небольшими группами. Централизованного управления у них нет и никогда не было — они не очень ладят между собой.
Новых членов стаи принято выбирать из числа негодяев рода человеческого. Вожак для этого кусает кандидата и дает ему выпить своей крови. Обратить можно далеко не каждого человека. Люди, в роду которых были оборотни или колдуны, либо имеют врожденный иммунитет, либо погибают после укуса. Такая же печальная участь ждет и большинство простых людей. Наиболее "благоприятным" для обращения считается возраст от двадцати до тридцати пяти лет.
Наши враги могут иметь детей. Вампирша становится способной к естественному размножению при условии, что не менее пяти месяцев она получает регулярное обильное питание. Тогда ее организм понимает, что она способна обеспечить пищей не только себя, но и ребенка. Поэтому чаще всего рожают "прирученные" вампирши.
Главная задача наших врагов — быть воинами или воительницами. Вожаки стай ценят боевые навыки людей, которых обращают. Есть и другой вариант выбора, как правило, касающийся женщин — "приглянулась". За редким исключением такие избранницы долго не живут. Вампир не побрезгует перекусить наскучившей подопечной.
***Воспоминания Марьи вновь стали приходить ко мне в минуты отдыха после изнурительных тренировок.
Я видела смеющихся детей, играющих в залитом солнцем яблоневом саду. Знала их имена, возраст. Егорка родился зимой, ему пошел четвертый год, а Феклуша — весенняя пташка. Ей всего два годика. Вырезанные из дерева фигурки животных — медведь, заяц, лиса и волк, в детских руках бегали и прыгали, "общались" между собой.
Таять от любви к малышам было для меня почти так же странно и чуждо, как слизывать кровь с лица вернувшегося с охоты Конрада Тевтонского. Я чувствовала, что не готова к семейной ответственности, но знала, что должна посмотреть "мыльную оперу" от начала до конца. Так утверждал Карл Альбертович. А я боялась, что на это у меня не хватит жизни.
— Марья явилась Марине во сне незадолго до убийства и попросила передать ее память той, в ком узнает себя. Сказала, что ту девушку ожидают нелегкие испытания, но она постарается помочь их пройти, — такими словами Альбертович пресек мое очередное нытье.
"Явилась". Значит, дело серьезное. Сильнейшие медиумы не способны вызвать дух вампира. Если прародительница вышла на связь с тетей Мариной, мне и вправду следует послушаться великого мага.
Что касается любовных дел, я малость запуталась. Вася мне очень нравился, но стать больше, чем его напарницей, я пока была не готова. Сказывалась нервотрепка и постоянное напряжение.
Артем и в самом деле, оказался классным заботливым другом.
Единственное осложнение заключалось в том, что я ему нравилась. Парень старался это скрывать, но чувство посерьезнее обычной дружеской симпатии порой отчетливо просвечивало во время игровых поединков.
Меня можно было поздравить: я научилась управлять воспоминаниями Марьи, отталкиваться от начала эпопеи, чтобы двигаться дальше. Всего-то требовалось выделить опорные пункты — образы, а еще четко выстроить схему ментального взаимодействия с заговоренным мечом. Иногда мне удавалось находиться почти одновременно в двух плоскостях восприятия, и при этом контролировать ситуацию.
Во время тренировочного поединка с Артемом на древних мечах, я то и дело видела на его месте плечистого богатыря — светловолосого, бородатого, я бы даже сказала, благообразного. Заметив того партнера по спаррингу в метро, конечно, не в льняной робе, а в современной одежде, я приняла бы его за священника. Добродушная улыбка слегка отдавала печалью, а во взгляде застыла глубокая задумчивость, граничащая с тонким упреком, как у святого подвижника на иконе.
Копируя действия Марьи, я подталкивала Артема перенять тактику незнакомого еще по имени богатыря, и напарник подыгрывал мне. Мы вели поединок без применения сверхсилы и неторопливо, как в замедленной съемке. Исторические персонажи действовали так же, поскольку это был урок.
— Не утомилась? — мягко улыбнулся богатырь, и его меч, нежно погладив железного соперника, соскользнул вниз.
На его загорелых щеках и окладистой бороде играли солнечные зайчики, отблески утренних лучей, проникших в занавешенные окна горницы.
Никто не должен был видеть, что происходит в боярском тереме.
Я остановилась, опираясь на меч, чтобы не вырубиться на ходу. Жестом попросила Артема отойти.
— Ни чуточки, Тимофей, — ответила Марья. — Дозволь еще немножко мне с тобою биться понарошку.
— Довольно на сей раз, Марьюшка, — богатырь глубоко вздохнул, почесал бороду и тихо проговорил. — Эх, надеюсь, пригодится тебе, женушка, мое ученье. Мне от черных псов царевых, верно, не уйти. Скоро насмерть стоять буду за наших детушек. А ты убереги Егорку с Феклушей от неправедного гнева безумца Иванки. Спрячь от ослепленных злобою очей. Вот мой тебе завет.
— Не ходи к нему, родимый, — Марья взяла мужа за руку. — Бежим вместе.
— Не бежал от супостатов. Уложил много врагов на поле брани… От государя — лиходея стыдно мне в овраге хорониться. Надену кафтан шелковый да сафьянные сапожки и выйду на казнь, как на престольный праздник.
— Я останусь при тебе, мой ненаглядный. Вся в самоцветах и шелках пойду с тобою в ногу.