Покоренные судьбой

– Почему ты думаешь, что справишься лучше, чем я? – спросила я, искренне любопытствуя.
Мама улыбнулась:
– Я так не считаю, но, вероятно, должна думать именно таким образом. Я твоя мать. И хочу защитить тебя.
– Мне не нужна защита от Невио, папы и Нино.
Мама погладила меня по щеке:
– Верно. Я рада, что ты понимаешь. И это не то, что я имела в виду.
Я кивнула:
– В конце концов я бы все равно узнала.
  
– Возможно. Но ты выбрала очень жестокий способ выяснить это. Необходимо многое осмыслить.
Я не стала ничего отрицать. Но меня обуревали сомнения.
Когда я вытерлась, надела пижаму с пушистыми зайчиками, надеясь ощутить привычный комфорт.
Мама схватила что-то с полки и протянула мне игрушку. Плюшевого кролика. Он был у меня с самого раннего детства, но в последнее время я перестала его обнимать.
Я взяла его.
– Что я могу сделать? – прошептала я, прижимая к груди кролика. Он был мягким и белым.
Мама вздохнула. Она выглядела измученной. Вероятно, тоже не спала последние два дня.
– Люби их.
* * *
Когда мы с мамой вышли из ванной, папа и Нино ждали нас в спальне.
Отец внимательно изучал мое лицо, нахмурив брови. В темных глазах таилась настороженность, как будто он боялся, что я снова убегу.
Мама проигнорировала их обоих и помогла мне лечь в постель. Поцеловала в лоб и выпрямилась.
– Иди спать. Отдохни. Я присоединюсь к тебе, когда поговорю с Гретой, – сказал папа маме.
Она не смотрела на него, только на меня.
– Ты хочешь, чтобы я осталась?
Глаза папы наполнились гневом.
– Нет, ступай.
Мама замешкалась, но кивнула и отвернулась.
Отец удержал ее за запястье, когда она попыталась пройти мимо него. Мама бросила на него испепеляющий взгляд.
Он отпустил ее, и она выскользнула из комнаты, но оставила дверь приоткрытой.
В свою очередь, Нино и отец обменялись многозначительными взглядами. Я могла лишь предполагать, о чем они размышляли в такие минуты. Папа подошел ко мне и опустился на кровать, указал на прикроватную тумбочку, где был мой ужин. Стакан воды и тарелка с омлетом из тофу и тостами.
Я осушила половину стакана и откусила кусочек тоста.
– Сейчас Нино тебя осмотрит.
Я кивнула, знала, что папа не примет отказа. Да и в любом случае это разумный поступок. Мне не хотелось, чтобы в рану попала инфекция. Если бы воспаление помешало мне танцевать, это было бы непостижимой утратой. Я понимала, что мне придется провести много ночей в одиночестве в балетной студии, чтобы привести себя в форму.
Нино присел на край кровати.
– Я собираюсь начать с пореза у тебя под ребрами.
Я приподняла пижамную рубашку, чтобы показать ранку, которую я нанесла самолично.
Нино тщательно промыл ее и заклеил пластырем с антисептиком.
– Мы проверили того мужчину на возможные инфекции, поскольку нож, который ты использовала, был испачкан его кровью, но никаких заболеваний не выявлено.
Его голос звучал сухо и профессионально, что я обычно ценила. Всякий раз, когда мне требовалось нейтральное мнение или я хотела по-настоящему понять что-то, я спрашивала Нино. Однако сегодня не могла вынести его бесстрастного тона.
Он, не сбавляя темпа, начал изучать порез на моей ноге.
– Каково это – причинять кому-то такую сильную боль, что он молит о смерти, хотя ты можешь его спасти? – тихо спросила я.
Пальцы Нино замерли. Он взглянул на меня, затем на папу.
В итоге ответил именно отец.
– Он заслужил смерть.
– Кто так решил? – спросила я.
– Кто? Я. Мое мнение – единственное, что имеет значение.
Я посмотрела в непоколебимые глаза отца. Но не заметила в них ни тени вины или сомнения.
Я всю жизнь знала, что он дон. Потребовалось много времени, дабы понять, что это значит, но до сих пор не была уверена, что знаю все.
Я никогда не понимала людей, которые предпочитали жить в забвении и не интересовались чем-то из любопытства. Возможно, я медленно продвигалась в нужном направлении.
– Хочешь, чтобы я объяснил почему?
– Нет, – твердо ответила я. – Это не изменит моего мнения.
– Ты не можешь знать наверняка, – вмешался Нино.
– У меня есть убеждения.
Нино поднялся на ноги и начал складывать медикаменты обратно в аптечку.
– Это роскошь, которая позволена не каждому.
Воцарилась тишина. Нино закрыл аптечку и посмотрел на папу, на лице которого на мгновение застыло властное выражение.
Их молчаливое общение часто напоминало мне о нас с Невио.
Однако мыслительные процессы отца и Нино, пожалуй, были более схожи, чем наши с Невио.
Я сглотнула, вспомнив мамины слова.
– Спасибо, Нино. Ты обработал мою рану. Я ценю это.
Он наклонил голову:
– Не за что.
– Знаешь, я тебя не боюсь, – заявила я, прежде чем он успел удалиться.
Он с интересом уставился на меня, на его губах появилась натянутая улыбка.
– Тебе не нужно бояться никого из нас. – И закрыл за собой дверь.
– Тебе нужно постараться уснуть, – прошептал папа, сидя на краю кровати и не прикасаясь ко мне.
Он собирался встать, но я поднялась и прижалась к нему. Путь он не думает, что мои чувства к нему изменились.
Сначала он был напряжен, но потом крепко обнял меня и глубоко вздохнул.
– Я люблю тебя, папа.
Отец поцеловал меня в висок:
– А я люблю тебя больше жизни, дорогая моя. Никогда не забывай об этом.
Я согласно кивнула. Я никогда не сомневалась в его любви, даже в подвале.
– Вокруг тебя тьма, непроглядная, как ад, и как бы я ни старался защитить тебя от нее, она неизбежно коснется тебя, потому что ты – часть Семьи. Но клянусь, что позабочусь о том, чтобы никакая другая тьма и близко не коснулась тебя.
Я закрыла глаза, слушая, как ровно бьется его сердце.
Мне стало любопытно, что чувствовали мама и Киара, зная, какими были папа и Нино. Они выбрали их, несмотря на то, кем те являлись. Я и не предполагала, что когда-нибудь смогу быть с кем-то подобным. Я всегда любила семью. Я не выбирала родных и близких.
Но выбрать кого-то, кто был способен на такие ужасы, на акты крайней жестокости? Я не смогу.
Мужчины в моей семье – воплощение плохих людей. Невио, моя вторая половина, вероятно, являлся наихудшим из них.
Но любовь неизбежна.
* * *
Казалось вполне естественным, что я влюбилась в мужчину, который являлся таким же плохим, таким же жестоким, как и те, кто меня вырастил.
 
Глава 3
 
Амо
Семнадцать лет
Я нанес сильный удар Максимусу в живот. Он хмыкнул и попытался атаковать в ответ, но я блокировал его боковой выпад. Мы тренировались вместе много лет и хорошо знали друг друга.
Максимус один из немногих парней, которые со мной почти одного роста. Драться с ним иногда непросто, что приятно.
– Тренировка окончена! – крикнул папа, входя в семейный тренажерный зал.
Мы с Максимусом остановились и обменялись растерянными взглядами. Голос отца звучал очень сердито.
Максимус приподнял темную бровь и схватил полотенце, висевшее на его плече.
– Что ты сделал?
Нас иногда принимали за братьев, поскольку у нас обоих черные волосы. Однако мои глаза были серыми, как у отца, а Максимус унаследовал янтарный цвет радужки от своего. Я на год старше, мы являлись лучшими друзьями на протяжении десяти лет. Раньше Примо, младший брат Максимуса, почти всегда присоединялся к нам, но теперь у него имелась своя компания друзей.
Я хмыкнул. Список возможных неудач был слишком длинным, чтобы выбрать что-то одно.
Гроул – отец Максимуса – поднялся со скамьи для жима лежа, кивнул моему папе в знак приветствия и жестом пригласил сына подойти к нему.
  
Максимус покинул боксерский ринг и подбежал к родителю, а я направился к своему отцу.
– Нам нужно поговорить, – сказал папа напряженно.