Оленья кавалерия. Очерки о русских первопроходцах
Потери маньчжурского войска по данным корейского командира Пён Гыпа составили четыре сотни убитых, больше общего числа казаков. Однако в Пекин и Сеул с берегов Сунгари отправились известия о большой победе и полном разгроме «северных варваров». В реальности отряд Степанова, хотя и имел много раненых корейскими пулями, но полностью сохранил боеспособность. Хитрый нань Шархуда был далёк от победы, но всё же достиг первого стратегического успеха – сумел остановить продвижение казаков к югу от Амура и оставил их без «хлеба».
Пока Шархуда продолжал строить укрепления в устье Сунгари, отряд корейских стрелков вернулся на родину. В следующем 1655 году Пён Гыпа с почестями принял сам корейский «ван» – король Хёджон, он не столько расспрашивал командира о боях с неведомым «северным врагом», сколько прикидывал возможность восстания против маньчжурского императора. Поднять мятеж против Пекина корейский король так и не решился, а единственными сведениями о русских в Стране утренней свежести стал лишь рассказ Пён Гыпа об их «свирепости» и необычно длинных носах…
В свою очередь первопроходцы, уже научившиеся отличать маньчжур от китайцев, так ничего и не узнали о Корее и корейцах. Хотя, как вскоре выяснили пекинские власти, казаки Онуфрия Степанова пытались расспрашивать пленных и амурских аборигенов о «большеголовых», быстро стреляющих из ружей. Вероятно, казаки так прозвали стрелков Пён Гыпа за характерные большие шляпы, плетённые из ивовых прутьев, – непременную часть униформы мушкетёров корейского короля. Увы, приамурские «дючеры», «дауры» и «тунгусы», фактически первобытные люди, ничего не могли рассказать о Корее.
«Пришли богдойские люди с большим огненным нарядом…»
Не прошло и пяти лет, как корейские солдаты по требованию маньчжурского императора вновь направились на север, к берегам Амура. На этот раз в 1658 году 265 бойцов, в том числе 198 стрелков-мушкетёров, вёл новый «пёнма уху» провинции Хамгён по имени Син Ню. Потомок знатного рода в генеральском чине, всё время похода на север он вёл личный дневник, сохранившийся до наших дней и ставший уникально подробным источником о первых встречах русских и корейцев.
«Вонджонгун» – войско дальнего назначения, в переводе с корейского – соединилось с силами маньчжур всё на той же реке Сунгари. Генерал Син Ню почти ничего не знал о своём будущем противнике. «Неведомо откуда они родом, но живут в лодках, плавают по течению Амура и грабят местность…» – записал кореец в дневнике.
К тому времени в Приамурье произошло немало новых столкновений русских казаков и «богдойских людей». В 1655 году, ободрённые первым частичным успехом на Сунгари, маньчжуры попытались осадить отряд Онуфрия Степанова в небольшом остроге, возведённом казаками на южном берегу Амура в устье реку Кумары (ныне это территория КНР напротив Шимановского района Амурской области). Но осада провалилась, маньчжуры отступили с большими потерями. Следующие два года отряд первопроходцев Степанова, получив небольшие подкрепления из Якутска, провёл в плаваниях по всему Амуру от Шилки до Уссури – летом казаки перемещались на лодках-стругах по Приамурью, в поисках пропитания и меховой дани, а зимы пережидали в тут же возводимых острогах. Онуфрий Степанов сумел даже отправить в Якутск и далее в Москву почти пять тысяч соболиных шкурок – огромную ценность для той эпохи!
Не теряли время и маньчжуры, строившие на реке Сунгари сильный военный флот. К лету 1658 году барон-нань Шархуда имел под своим началом 47 крупных кораблей, на которых разместилось большое войско – 2450 человек. Всех русских на тот момент в Приамурье насчитывалось не более пяти сотен.
Решающее столкновение произошло 30 июня 1658 года примерно в 10 км от устья Сунгари ниже по течению Амура. В позапрошлом XIX веке русские переселенцы назвали ту местность Корчеевская лука, или Корчеевский плёс, сегодня это амурский берег Ленинского района Еврейской автономной области.
Вечером накануне сражения, 362 года назад, большая часть отряда Онуфрия Степанова – около 300 человек на 11 судах – расположилась на отдых посреди Амура. Ещё две сотни первопроходцев на семи судах ранее отправились в разведку, искать флот противника. Мы уже никогда не узнаем, сумел ли нань Шархуда обмануть казачьих дозорных или ему просто повезло разминуться с ними среди многочисленных островков и проток возле устья Сунгари – так или иначе, но 47 маньчжурских кораблей, или «бусов» на языке первопроходцев, с рассветом неожиданно атаковали русских.
Как записал в дневнике кореец Син Ню: «При виде одиннадцати кораблей противника, которые стояли со спущенными парусами в самом центре Амура, наша флотилия сразу устремилась к ним…» То же событие описал и Артём Петриловский, племянник Ерофея Хабарова, один из немногих выживших после той схватки: «Июня в 30 день на великой реке Амуре ниже Шингалу-реки пришли богдойские люди с великим войском на сороке семи бусах с большим огненным нарядом, с пушками и с мелким оружьем, и на нас напустились и ис пушек с судов нас збили…»
На палубах маньчжурских кораблей находилось шесть сотен отборных латников, четыре сотни лучников и 307 стрелков из ружей (в том числе 198 корейских мушкетёров). Почти все три сотни русских тоже имели ружья, но помимо многократного преобладания в людях у маньчжуров было подавляющее превосходство в артиллерии – на кораблях казаков имелось всего 6 пушек, а у маньчжуров в семь раз больше. Неожиданность атаки и огонь вражеской артиллерии заставили первопроходцев покинуть палубы кораблей, укрывшись в трюмах.
Обрадованные маньчжуры и корейцы ещё не знали, что их ждут тяжкие потери и долгий кровавый бой. Тем более никто из них в ту секунду не подозревал, что ближайшие часы на два грядущих столетия предопределят судьбу будущих границ России и Китая на Дальнем Востоке.
Глава 13. «Их бог – это сын царя, убитый китайцами…»
Что поняли корейцы после первых встреч с русскими
Три с половиной века назад корейские мушкетёры, лучшие стрелки Дальнего Востока той эпохи, стали невольными противниками русских первопроходцев. Битва на Амуре, начавшаяся 30 июня 1658 года, не только предопределила будущую границу России и Китая, но и стала поводом для первого, доподлинно известного в нашей истории разговора русского и корейца. Обоим народам ещё предстояла долгая и непростая история знакомства и познания столь непохожих друг на друга цивилизаций…
«Пули и стрелы падали, как струи дождя…»
30 июня 1658 года генерал Син Ню, командир корейского отряда в маньчжурском войске, записал в дневнике: «Наши корабли один за другим, маневрируя, приблизились к вражеским на расстояние около одного ли (примерно 500 метров. – Примеч. авт.) и все разом выстрелили из пушек, начав атаку. Враги ответили тем же, выстрелив из пушек. В этот момент все наши корабли одновременно устремились вперед, беспрерывно стреляя из луков и ружей. Пули и стрелы падали, как струи дождя, так что солдаты противника не могли перевести дух. Те из них, что стреляли сверху, наконец, не выдержали и спрятались внутри кораблей…»
На каждом маньчжурском судне находилось по 5 корейских мушкетёров. Именно они и многочисленные пушки составили главную силу огня, обрушившегося на казаков. Под прикрытием стрельбы войско Шархуды попыталось взять казачьи суда на абордаж – маньчжурского барона манили драгоценные собольи шкуры, собранные первопроходцами за несколько лет по всему Амуру.
«Наши корабли окружили вражеские корабли и, забросив металлические крюки, подтянули их к себе…» – так описывает те минуты Син Ню в дневнике. Казалось, русские сейчас будут окончательно смяты превосходящими силами противника. Но тут первопроходцы продемонстрировали свою боеспособность – подпустив врага поближе, они неожиданно выскочили на палубы и разом дали залп из ружей почти в упор. Казачьи кремневые ружья были совершеннее и смертоноснее корейских фитильных мушкетов. За секунду маньчжуры потеряли почти сотню убитыми и еще больше ранеными.