Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе (СИ)
Но, как бы ни были мы близки, лишь однажды я решилась спросить Агнесс о самом сокровенном.
– Мне немного стыдно, что я всегда крепко засыпаю в момент нашей с Эдрианом близости, а потом почти ничего не помню, – краснея от смущения, шепотом делилась я с сестрой.
Агнесс понимающе хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
– У некоторых женщин такое бывает. Из-за страсти. Не переживай, это нормально, сестренка. Эдриан Сальваторе искренне и пылко тебя любит, Фифи. Иначе бы никогда на тебе не женился.
Ну как было не поверить певучему милому голоску Агнесс, ее подбадривающему взгляду и ласковому прикосновению?
Агнесс, ах, Агнесс, ну где же ты сейчас, когда так мне нужна?
Сейчас, глядя в колючие льдистые глаза моего мужа, мне было сложно поверить в его искреннюю и пылкую любовь, о которой толковала Агнесс.
Эдриан смотрел на меня, словно на пустое место.
Даже хуже.
Но ведь этого просто не могло быть!
Мы муж и жена, мы венчались в Соборе Светлых и брачный дух принял наши клятвы.
– Я… Я, наверное, сейчас приведу себя в порядок и вернусь, – стараясь казаться непринужденной, пролепетала я, отступая назад. – Подождете меня? Я быстро, правда, быстро…
Я не знала, что делать, но понимала – должна как-то отреагировать.
Но от молчания и взглядов аристократов становилось не по себе.
Они смотрели на меня так…
Так плотоядно, словно хотели растерзать.
По-настоящему разорвать меня на части.
Но это глупости, они же не монстры.
И здесь мой муж. Мой защитник и верный друг.
Правда?
– Ты никуда не уйдешь до тех пор, пока я не велю.
Четкий, холодный голос Эдриана ударил, как плеть.
Муж никогда не был со мной особо ласков. Но такое открытое презрение прозвучало в его голосе в первый раз.
Даже не презрение.
Брезгливость.
– Почему говоришь со мной, как с… – слово «низшая» у меня язык не повернулся сказать. – Я – княгиня Сальваторе, твоя жена. А до этого была баронессой, отец официально признал меня!
– Княгиня Сальваторе? – Эдриан усмехнулся, но его глаза оставались холодными. – Ты не княгиня. Не баронесса. И не моя жена. Сказать тебе, кто ты?
Я медленно кивнула, глядя в его сапфировые глаза.
ГЛАВА 2
– Ты просто жалкая коровница с захудалой фермы Паперрино. Ею была и навсегда останешься.
Жестокие слова Эдриана разрывающей болью вгрызлись в сердце.
– Просто посмотри на себя, – бросил муж и резким пинком развернул меня к зеркальной стене. – Неужели хотя бы на минуту можно поверить, что ты мне ровня, Фиона?
От его грубого движения закружилась голова.
Показалось, что я сию же секунду упаду в обморок.
Показалось, все происходящее – просто нелепый и страшный сон, который происходит не со мной.
Но это ощущение было очень быстрым, точно дежавю, и так же быстро схлынуло.
Я увидела в зеркале грузную неуклюжую девушку в странном сиреневом платье явно меньшего размера, чем следует. Словно на корову нацепили пеньюар.
Бедра девушки были очень широкими, а грудь большой и тяжелой. Огромный бант сзади делал эти бедра еще полнее, а грудь почти вываливалась из слишком маленького корсета. Талии почти не имелось.
У девушки было глуповатое лицо с несколькими рябинками – следами перенесенной оспы.
Это лицо можно было читать, как открытую книгу – каждая мысль, каждая бесхитростная эмоция тут же отражалась на нем, не оставляя никакого простора для фантазии.
На коротких и жестких, как проволока, черных волосах качнулось неестественно большое и пышное страусиное перо.
Прокисшее молоко свернулось хлопьями на ее голове, лице и платье, делая картину совсем плачевной.
Чтобы приободрить саму себя, девушка робко улыбнулась, показав между передними резцами щель.
Рядом с идеальным красавцем Эдрианом эта девушка смотрелась, по меньшей мере, нелепо.
Меня на пару мгновений поразило чувство, что это вовсе не я.
Что я сплю, читаю книгу, смотрю в кристальон – что угодно!
Но это была совершенно чужая внешность, даже отдаленно не похожая на то, как на самом деле выгляжу я.
Странное ощущение нахлынуло, как волна, но тут же пропало.
– Это я, княгиня Фиона Сальваторе, победоносица Великого Отбора, Звезда Империи Серинити, – прошептала я, вглядываясь в свое испуганное отражение, словно видела его впервые.
Я сама не верила в то, что говорила – настолько жалко прозвучал мой голос.
– Я пришла сюда на награждение, ты должен был надеть на меня корону… Что происходит? Я не понимаю, не понимаю…
Эдриан засмеялся – красивый, бархатный, но такой издевательский смех.
Лица гостей церемонии награждения расцвели ухмылками, как ядовитые цветы.
– Вот твоя корона, – сказал Эдриан, и ему подали грубо сколоченный деревянный круг с кое-как приделанными к нему обломанными коровьими рогами. – Это единственное, чего ты достойна, доярка из Паперрино.
И он напялил мне эту издевательскую противную штуку прямо на голову.
– Вот теперь идеально, – Эдриан склонил голову, окинув меня долгим взглядом. – Теперь она идеальна в своем убожестве, не правда ли?
Он уже даже не обращался ко мне, которая, вся трясясь, как осиновый лист, стояла перед ним в жутком виде.
Облитая кислым молоком, в унизительной «короне» и нелепом наряде.
Полная надежды и гордости за себя, за то, что меня, простую девушку с фермы, признали в высшем свете, я шла на эту церемонию награждения, а попала...
Попала в ад.
– За что? – срывающимся голосом прокричала я Эдриану. – Почему ты так со мной поступаешь? Как муж так может поступать с женой? Как вообще может человек поступать так с другим человеком?
Красавец-блондин выгнул бровь.
Вперед выступила моя свекровь – красноглазая княгесса Нерисса Сальваторе, сестра самого правителя. Мать Эдриана, так же как и он сам, была почетным членом Мудрого Стола советников императора.
Мудрый Стол почти в полном составе был и жюри отбора, ведь империи позарез нужна была Звезда.
Алые рубины сверкнули в ее ушах, волосах и на шее. Сальваторе всегда носили только рубины – родовой камень их фамилии.
– Мой сын тебе не муж, коровница, и никогда им не был. Даже думать об этом не смей.
Ее отношение ко мне всегда было пренебрежительным, но я никогда не смела перечить этой высокопоставленной даме.
– Муж по древнему обряду Серинити, – прошептала я и неуверенно подняла дрожащую правую руку. – Мы клялись друг другу в Светлом Соборе. Мы клялись. Разве может что-то перечеркнуть это? Он надел мне на палец кольцо с рубином. Вашим фамильным рубином!
– Это всего лишь стекляшка, – тонкая бровь Нериссы взлетела вверх. – Но где тебе, деревенскому быдлу, распознать подлинность драгоценного камня?
– Эдриан, защити… Докажи им!
– Я развожусь с тобой. Я развожусь с тобой. Я развожусь с тобой, – вместо этого скучающе вымолвил муж и добавил, – Сколь томительным было ожидание…
В то же мгновение золотое обручальное кольцо на моем безымянном пальце, которое я с гордостью носила, не снимая даже в купальне, потемнело и треснуло. А фальшивый рубин расплавился и мутной каплей крови упал мне под ноги.
А у Эдриана никакого обручального кольца не было – он никогда его не носил.
Зала разразилась торжественными аплодисментами и веселым подобострастным смехом.
Да, в Серинити в среде аристократов существовал такой древний обычай, когда мужчина, желая развестись с женой, просто три раза повторял эту фразу, но этот способ развода считался устаревшим и слишком унизительным для женщины, так как крест-накрест перечеркивал ее судьбу.
Это означало, что она больше ни на что не пригодна. Она лишалась титула и больше никогда не могла официально выйти замуж.
Меня бросили…
Так жестко.
Словно порванную тряпку. Несуразную бибабо – маленькую смешную куклу, состоящую из головы и платья в виде перчатки. Кукольные театры с бибабошками частенько раньше заезжали к нам на ферму, и мы хохотали на выкрутасами куколок, которых артисты надевали прямо себе на руку и выделаывали всякие забавные штуки.