Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе (СИ)

К тому же, хоть Данте и тренировал лучший воин на всем континенте, темный генерал Ричард Сальваторе, а меня обычный оружейник, зато я был очень-очень способным учеником.
– Неужели ты помнишь это имя? – Данте выгибает бровь. – Неожиданно.
– Как же она валялась у меня в ногах, – усмехаюсь. – Как требовала, просила, умоляла...
– Думаешь, меня это задевает?
Судя по его виду, действительно не задевает и это, как ни странно, выводит меня на эмоции.
  
Я же всегда забирал то, что было для него так важно, а потом смотрел, как он бесится.
– Ты же так хотел отомстить, когда узнал. Куда делся весь твой пыл, брат? – кажется, я до последнего буду пытаться вывести Данте из себя.
Но он спокоен.
Холоден, собран, спокоен, и это раздражает.
От мальчишки, юнца, который готов был кинуться на меня и убить с особой жестокостью за то, что я сотворил с его девкой, не осталось и следа.
Интересно, это бесконечная борьба с чумными сделала из него мужчину?
– В отличие от тебя, я не имею братоубийственных планов, Эдриан, – лениво цедит Данте и усаживается в кресло напротив портрета отца.
Ему можно смотреть на него и гордиться.
А мне – нет.
Скоро Данте свалит на границу к своим любимым чумным и перестанет мозолить глаза. Он же и недели прожить не может, чтоб не порубить пару сотен гниющих.
Может, хотя бы в этот раз они его достанут?
Не заразят, так хотя бы сожрут.
Как же досадно, что Данте – темный и не может заразиться чумой.
Я взял со стола карту, намереваясь идти, но брат бросил мне вслед:
– Когда-нибудь ты ее встретишь.
– Кого?
– Женщину, которая поставит тебя на колени.
– Я уже встретил свою женщину.
– Агнесс Гастелло – обычная гадюка. А ты встретишь королевскую кобру, братишка.
– С чего ты взял, что я говорю об Агнесс? – усмехнулся я. – Может, о своей жене?
– Бьюсь об заклад, ты даже ее имя запомнил не с первого раза. Да и зачем – она ведь все равно для тебя расходный материал.
И ведь прав, гаденыш, я действительно долгое время не мог запомнить, как звали коровницу. Только благодаря принцессе Лианорской и получилось.
– Что ты, я в восторге от незаурядного ума и утонченности моей женушки, – хохотнул я. – Вот стану императором – тебе такую же найду. Еще будешь благодарить, братишка.
Данте только головой покачал, поморщился и сделал жест рукой, показывая что видеть меня больше не может.
Не то, чтобы я по-настоящему верил в то, что стану императором, но идея мне понравилась.
И на башне его вешать не надо будет – ведь участь стать мужем такой, как Фиона Дауни, гораздо страшнее.
Что касается его слов о королевской кобре…
Полный бред.
Нет девушки, перед которой бы я склонил голову.
Это они всегда вставали на колени передо мной, моля о сексе, внимании, ласке, любви и прочих глупостях.
Так было, есть и будет.
Тем более, я уже выбрал.
У меня уже есть моя Избранная, и вряд ли когда-нибудь кто-нибудь из женского рода ее затмит.
  
ГЛАВА 28
 
Согласно выданному всем участницам отбора положению об испытании, для общения с подопечными животными отводилось определенное место.
Это был огромный шатер с полупрозрачным куполом, навершие которого было украшено огромной звездой.
Шатер установили в саду Серинитета, а в нем самом установили множество кристальонов, чтобы члены жюри могли в любой момент понаблюдать за тем, как проходит процесс «приручения» у той или иной участницы.
А так же, разумеется, убедиться, что она не использует на своем питомце магию, которая бы заставила его ее полюбить.
В случае с Агнесс это явно было излишним – ее златокрыл уже ел у нее с руки драгоценное искристое пшено.
– Я назову ее Золотинка, – часто-часто моргая ресничками, проговорила Агнесс. – Как тебе, сестрёнка? Она просто прелесть, правда?
Она стояла в своей седьмой зоне, отгороженной магическими пологами от остальных, а кристальоны стаей летали вокруг нее, с явным удовольствием запечатлевая самые трогательные моменты новой дружбы.
Вот Агнесс робко протянула к птичке ладошку с зернами – и та, склонив головку набок, доверчиво прыгнула к ней, обхватив кончики пальцев своими крошечными лапками.
Вот Агнесс принесла позолоченное блюдо и наколдовала в нем воды, организовав даже маленький фонтанчик, и птаха с огромным наслаждением принялась в нем купаться, смешно распушая пёрышки.
Вот Агнесс с умильным лицом взмахнула ладошкой и мелодично затянула «А-а-а-а-а-а!», а златокрыл тут же подхватил своим нежным чириканьем.
Кажется, у меня даже уровень сахара в крови резко подскочил от этой слипающейся приторности.
Сестрица достала из сумочки свой кристальон и принялась делать в него образы, показывающие, что теперь они с маленькой милой птичкой – самые-пресамые лучшие друзья.
Она хранит в нем воспоминания. И, возможно, то самое единственное воспоминание, которое так важно для меня!
Я хищно смотрела на похожую на карманное зеркальце штучку с инициалами «А.Г.» в ее руках, и прямо-таки всей кожей чувствовала, что должна ее заполучить.
– А как у тебя дела с твоим подопечным, моя славная Фифи? – участливо спросила Агнесс вдруг. – Тебе ведь достался такой… чудесный пушистый комочек!
Назвать «чудесным пушистым комочком» ту облезлую злобную крысу, которая ждала меня в моей шестой секции, это, конечно, было сильно!
– Нормально, – лаконично отозвалась я.
– О, Фифи, по глазам вижу, что не очень, – Агнесс грустно покачала головой. – Знаешь что, а попробуй покормить ту крыску? Она наверное, очень голодна. В конце шатра есть разная еда для наших подопечных, я видела там и кусочек мяса. Уверена, твоей крыске он очень понравится!
И сестрица снова занялась со своим златокрылом. К испытанию она разучивала с ним гимн дружбы народов Серинити.
Проходя мимо остальных секций, я обратила внимание, что почти все открыты – участницам не терпелось похвалиться тем, как они быстро нашли общий язык со своими подопечными.
– Всем достались благородные существа из заповедника Валериана, а нашей коровнице – крыса, которую слуги на помойке нашли!
Этот голосок доносился из секции Рантье Бовуар, из которой ощутимо веяло холодом. Северный олень, с которым она налаживала контакт, привык к более низким температурам.
Вместе с ней там собралось еще три девушки и две служанки.
– Но нам сказали, что все животные из Императорского заповедника… – заметила Калопина.
– Все, кроме этой крысы! – воскликнула незнакомая девушка. – Я своими ушами слышала разговор распорядителя Бланшара и леди Нериссы…
– Вот и правильно – пусть коровница общается с кем-то ее уровня, – со смехом сказала Рантье и погладила своего благородного оленя, который склонил перед ней голову.
Подсунули мне крысу – что ж, я не удивлена!
И я даже знаю, что будет с этой крысой потом. В куске мяса, про который говорила Агнесс, был яд.
Не зная об этом, Фиона скормила его крысе, и та сдохла.
На кристальоны представили все так, словно Фиона сама же ее и отравила.
Разумеется, всех шокировало такая жестокая расправа участницы отбора над «несчастной бедной мышкой». А Фиона снова ничего не поняла – на ее ферме крысы считались опасными грызунами, уничтожающими припасы и разносящими болезни, поэтому она думала, что сделала благое дело.
Да и Агнесс поспешила ее в этом убедить.
Я чувствовала в себе желание пойти за этим отравленным мясом, как и велела сестрица.
Но осознание того, что тогда я погублю живое существо, даже такое, к которому симпатии я совсем не испытывала, помогло мне справиться с собой.
  
Я зашла в свою секцию и задернула за собой шторку.
Несколько кристальонов тут же влетели сверху и вперили в меня свои мертвенно-холодные экраны.
– Проваливайте отсюда, – велела я. – Улетайте. Я хочу пообщаться со своим подопечным наедине.
Удивительно, но они послушались! Может, конечно, далеко и не улетели, остались наблюдать. И все-таки так гораздо лучше!