Мастер Гравитации 5 (СИ)
— Нам действительно пора, — в глазах Геннадия застыл жёсткий прищур боевого командира. И он резко повернулся к своей разношёрстой бригаде: — У вас ровно десять минут на сборы! Время пришло! — и, вполне в своём духе, водрузил на себя дополнительный патронташ.
* * *Госпиталь, возможно, и слывет крутым местечком, но в моем личном рейтинге он сейчас еле дотягивает до одного из десяти баллов. Все очки слетелись в трубу из-за полного отсутствия удобств. Располагаться под грудой тяжеленных глыб и плит — сомнительное, знаете ли, удовольствие.
Впрочем, мы провели там совсем немного времени. Даже находясь внутри завалов, я вполне ощущал, как наверху кто-то с огромной силой их разбирает. Распутины, естественно, быстро нас извлекли и прямо на месте залатали. У меня, например, от глубокой царапины на щеке вообще ничего не осталось — как будто ее и не было.
А вот Гриша оказался в более плачевном состоянии: его уложили на носилки, и не то, чтобы оградили от меня, но держали под постоянным присмотром. А я что? Я устроился на полянке, прищурил один глаз и глянул в бездонно-синее небо: вертолеты так и шныряли, подозреваю, над всей Москвой, да во все направления сразу.
Тем временем армия Распутиных стояла по всему периметру так, что негде было яблоку упасть. Делать сейчас особо нечего, так что я без промедления черканул сообщение Вике и Маше — сообщил, что со мной все в порядке.
— Это ведь вы прикрывали Гришу? — послышался потом рядом скромный голос. Обернувшись, увидел худощавого и светловолосого паренька, всего в веснушках. Он выглядел довольно застенчивым, если не сказать перепуганным.
От него веяло неуверенностью: сутулые плечи, тихая речь. Но я уже видел его как-то в доме у Распутиных. Да и перстни с семейными символами плюс герб на плаще говорили сами за себя: он — тоже Распутин. Вот ведь парадокс: в могущественном семействе обнаружился такой необщительный парень. Правда, есть одна немаловажная деталь: уже чувствуется, какая в нем зашкаливающая мощь его Дара. Похоже, в вопросе силы он другим из семьи точно не уступает, если не обходит большинство.
— Точно, я его друг — Добрыня Добрынин, — представился я, протягивая руку.
— А я — Константин, его троюродный брат, — ответил он и пожал мне руку. — Приехал из Омска, как только узнал о происшествии с Гришей. Сделаем все, чтобы поставить его на ноги: у нас это в семье быстро. Я тоже буду участвовать. Ну а вам, конечно же, спасибо, что его прикрыли. Если понадобится моя помощь, обращайтесь без колебаний.
— Да мне главное, чтобы вы Гришу на ноги подняли, — улыбнулся я. — А остальное уже не столь существенно.
Константин кивнул и шустро отправился к Грише — мне там оставалось только путаться под ногами в толчее из одних Распутиных. И тут зажужжал мой телефон: чудеса, он уцелел.
— Алло, кто говорит? — спросил я, видя неизвестный номер.
— Приветствую, граф, это я Дайко, — послышалось в трубке.
— Какой еще Бабайко? — насупил я брови. — С такими шутками я тебе моментом кабину снесу, и позабудешь, зачем вообще набрал мой номер.
— Да нет же, граф: не Бабайко! Я — Дайко!
— Какое еще «Яйко»? Паря, ты нарываешься, что ли? — бесят такие шутники: у меня тут важные события творятся, а он мне названивает непонятно с какими замашками.
— Вы меня, граф, разыгрываете? Ладно, попробую в последний раз объяснить: я тот, кто постоянно щурится, хотя на самом деле не щурюсь ни на йоту, — продолжал таинственный голос. — Узнаете меня? Ну да, я же ваш водитель, Дайко, — раздался на том конце провода голос со сверхзвуковой скоростью речи. И что любопытно — почти без характерного акцента. — Мне пришлось поменять телефон: когда мы всем составом эвакуировались со свалки, я где-то ухитрился потерять свой мобильник. Вы-то остались в госпитале, а я сразу помчался в свою лапшичную.
Черт, опять из головы про него все вылетело. Но это в последние дни не удивительно: я только и думаю теперь о том, выключил ли я дома утюг или нет. Зачем я вообще перед выходом принялся гладить ту чертову футболку!
Ну а еще в голове то и дело проскакивают мысли о том, что делать дальше, особенно после взрыва в госпитале. Я и сам от этого слегка хожу кругами: из головы у меня выпал и сам Дайко, так что я еще не привык к нему как следует. У него же на той свалке было, можно сказать, настоящее боевое крещение.
Может, конечно, кажется странным, что я вообще потащил этого парня за собой, но ведь сначала хотел проверить его лишь в качестве водителя. Думал, потом он точно пригодится. Надеялся, что минимум лишнего не увидит, а он, как назло, увязался за мной. Хорошо хоть, у него репутация чистая, да и сам на вид адекватен: понимает, что далеко не все можно болтать кому попало. Не забудем и тот факт, что у него двенадцать детей — явно не хочет, чтобы вместо живого отца они получили известие о его трагическом конце.
К тому же он, думаю, прекрасно осознает, что мне ничего не стоит как выследить, так и убрать его без лишней возни. Или, если сильно достанет, в горошинку металлическую всю его лапшичную упаковать. Но, как бы там ни было, лишняя предосторожность никому не мешает, поэтому я распорядился поставить за ним наблюдение: парни из моей команды уже заложили «жучки» в его заведении да и глаз с него не спускают. Пока что все чисто — никаких подозрительных явлений.
— Эй, Дайко, извини, что сразу не узнал, — прижав телефон к уху, я потер лоб. — Как твои дела? Что нового? Бизнес-то идет?
— Благодарю, граф, все в норме, как всегда. Просто хотел узнать: не надо ли вас сейчас куда-нибудь отвезти? Сами же понимаете, мне…
— Конечно, тебе надо кормить всех двенадцать ртов, — перебил я, ухмыляясь. — Пока что жди моей отмашки. Как только понадобишься, ты готов будешь сорваться хоть посреди ночи, верно?
— Считайте, что я уже на месте и завел мотор!
— Быстро ты, однако, даешь согласие. Знаешь, обычно народ говорит: «Все бывает, мало ли какое ЧП случится…» А если, к примеру, ты сексом задумаешься заняться, и тут же я позвоню? Можешь ли ты в такую минуту выехать?
— У меня двенадцать детей, граф. Какой, к лешему, секс? Я зарекся этим больше не заниматься, — буркнул он в ответ. — К тому же моя жена дома, а я далеко, в Империи. Жене я не изменяю, такой у меня принцип.
— Принципы — это всегда похвально, дружище. Ну ладно, будь на связи. Когда появится задача, я тебе сразу сообщу.
Разъединив вызов, я заметил, что отец Гриши дает интервью журналистам. Ничего удивительного: о сегодняшнем происшествии нескоро забудут. Я, чтобы поточнее уловить, что он сам думает, подошел чуть ближе. Распутина-старшего просто засыпали вопросами: кто осмелился на столь дерзкое нападение, в чем причина случившегося и сколько вообще людей пострадало?
— Потерпевших немало, — негромко, но с опасной ноткой в голосе ответил отец Гриши. — А вся проблема в том, что некоторые забыли, где их настоящее место.
— И как вы собираетесь реагировать на подобные вещи? — допытывалась кудрявая рыжая журналистка.
Отец Гриши сделал выжидательную паузу, сомкнул руки за спиной и, приосанившись, объявил:
— Будет война… Так что советую чересчур впечатлительным гражданам покинуть Империю хотя бы на время… — заявил он четко, по-деловому и без прикрас.
Признаться, ни отнять ни прибавить тут уже нечего — сказал и словно отрезал. А я тем временем не сидел уже тоже без дела: накатал сообщение Дмитриевичу, попросил его вместе с наёмниками выбрать цель из красного списка с первого по десятый пункт, да желательно послабее для них. Дмитриевич, не заставляя долго ждать, лаконично дал отмашку, мол всё понял.
Потом нас с Гришей усадили в самолёт, и мы хмурой серьёзной компанией полетели в владения Распутиных. Константин, как и его братья, не отлипал от Гриши ни на шаг. Я замечал, что Гриша уже пытался что-то махать руками и даже разговаривать: одним словом, шёл на поправку. Да и с неба, слава всем богам, мешки с картошкой и люди не падали, так что долетели мы без особых происшествий, а меня даже сон сморил от скуки — никто нас не пытался сбить.