Твоя безумная «фанатка» (СИ)
— Да я имел в виду придушить, маленькая извращенка. Но твой вариант мне тоже нравится.
Вот сволочь.
— Мозгов у тебя. Как у носочка.
— Носочка? — несерьёзно хихикнул Бондарев. А затем хихикнул снова, попробовав обзывательство на вкус. — Реально сказала — носочка? Молодец. Скреативила.
— Ой, да иди ты, — из-под него, извернувшись, выскользнули, вскакивая на ноги и нашаривая в потёмках слабой подсветки слетевшие во время борьбы тапочки.
— Ты куда? — грустно развалился на подушке Матвей. — Останься.
— Ага, уже бегу. Шиш тебе. Мавр своё дело сделал, — ножницы были убраны обратно под резинку штанов. — Мавр свободен. Нашествие безумных фанаток можно официально считать закрытым.
— Фанаток? Или ревнивых истеричек?
— Товарищ, это на что намёк? Прежде чем ответить, вспомни: при мне холодное оружие.
Да уж. С ней связываться рискнул бы точно не каждый. Боевая, непредсказуемая. Такая реально пырнет ненароком, на эмоциях, и сама же потом будет носить мандарины в больничку, рассыпаясь в неловкостях. Отношения с ней, как посиделки с сигаретой на пороховой бочке. Неосторожное движение и привет, большой «бабах». Зато какой яркий будет этот «бабах»… Возможно, он стоил нервов и потраченных сил. Возможно, она того стоила…
Об этом и о многом другом призадумался Бондарев, когда следующим утром наблюдал в столовой зрелище, которое не оставило бы равнодушным никого: как Нелли и Дина прыгали на обеденных столах, практически синхронно выполняя незамысловатые танцевальные движения и подпевали под играющую из настенных колонок песню.
Началось всё мирно: вернувшись ночью обратно в свою комнату Пылаева обнаружила, что соседка с Тимуром смотрит новый сезон молодёжного сериала с элементами городского фэнтези: подростки, всякая мифологическая лабуда, колдовство и, конечно же, многочисленные рокировки в отношениях главных героев. Сериал, который сама Пелька давно уже хотела досмотреть, но никак не доходили руки.
В общем, после недолгой беседы, звучащей как: " — О, круто. Тоже хотела. — Ну так ходь сюда, чё стоишь" женские кровати сдвинули вместе, образуя просторное ложе для домашнего мини-кинотеатра в виде ноутбука. Из закромов холодильника была выужена чья-то забытая упаковка баночного пива, а из заначки в чемодане Кудряшки несъеденные чипсы. Просмотр затянулся почти до рассвета, где все трое так и уснули вместе — за не поставленной на паузу серией.
Понятно, что за несколько часов никто не успел выспаться, так что на завтрак они стекались кляклыми вялыми субстанциями, однако по радио в какой-то момент заиграл саундтрек. Именно того самого сериала, вот судьба. Ну и пошло-поехало. Тихая подпевка переросла в громкое соло, ведь фанаты, истинные фанаты, а не подставные (камень в огород некоторых) знали наизусть не только слова, но и танцы из клипа под этот трек.
На несколько минут в столовой развернулось целое представление: народ хлопал в такт, подпевал, пританцовывал. Пока не пришла злая тетя Зоя, ответственная по кухне, и не устроила разбор полётов: мол, нашли где плясать, у вас для этого огромное здание, так нет, вы здесь удумали. «Кыш, брысь и фу» для надёжности сопроводили опасно свистящим в воздухе полотенчиком.
Заливающуюся смехом и уворачивающуюся от опасного снаряда Нелли поймал Матвей, опередив Кота, готового прийти на помощь. Прости, Гоша, ты отправлен в отставку.
— Так, значит, — обиделась Дина, о которой брат даже и не вспомнил. — А я вообще-то родная сестра.
— Вот именно, что сестра. Чего с тебя взять? — усмехнулся Тимур, подавая ей руку, помогая соскочить со стола и протягивая собранные с пола женские балетки.
С босоножками Пылаевой оказалось сложнее. Бросала она их от души, с разгона и не глядя. Но её это мало заботило. Нелли задорно болтала босыми ногами, удобно примостившись на мужских руках. Такая счастливая, беззаботная и заразительно живая, что Матвей понял, что да, он хочет бороться за эту улыбку. А остальным поклонникам придётся отойти в сторонку
Видимо, Нелли что-то увидела в его взгляде. Или почувствовала на интуитивном уровне, потому что не придумала ничего лучше, чем без предупреждения укусить его за проколотое ухо с маленьким серебряным колечком. Укусить несильно, но достаточно для того, чтобы нарушить появившееся между ними напряжение. И притяжение.
— За что? — надулся Бондарев.
— Для проформы. Чтоб не расслаблялся. Пират должен держать ухо востро. Враги не дремлют.
— С тобой расслабишься.
Не поспоришь. У Нелли Пылаевой словно работал невидимый моторчик, ответственный за сумасбродство. Порой складывалось впечатление, что без ежедневных маленьких шалостей, постоянных пререканий и в меру мягкого троллинга хоть кого-то её жизнь теряла смысл. В духе: не подточил чувство юмора за сутки — день прожил зря.
Так в среду вечером Матвею пришлось добираться из душевой до своей комнаты через весь коридор в женском сарафане с аляпистыми васильками на юбке. Пока случайные свидетели ржали как ненормальные, хохочущая Дина всё снимала на видео, а Нелли, улыбаясь коварной химерой, слала ему воздушные поцелуйчики, прижимая к груди стащенные из ванной шмотки.
Спелись, блин, девицы-красавицы. С усердием юного оператора одной и пакостливым воображением другой, кажется, он скоро заполонит весь Тик-ток. Но ничего. Бондарев не остался в долгу и на следующий день кинул ответочку. Пелька долго отплёвывалась от сладкой газировки, которую тот тайком взболтал. Правда её липкое лицо и мокрая футболка рядом не стояли с облитым с ног до головы им самим, которому остаток напитка в отместку вылили за шиворот. И то верно, бегать надо потому что быстрее.
Сладкие игры не обошлись без последствий — пришлось задерживаться на перерыве и отмывать пол в кабинете английского, но и там вместо уборки началась война швабрами, закончившаяся пролитым ведром и растекшимся по классу озеру, посреди которого барахтались два мокрых смеющихся тела. Одна поскользнулась, потянула за собой другого и да здравствуют незапланированные банные процедуры. Как дети, честное слово.
Дети, да не совсем, так как влечение, которое они при этом испытывали друг к другу, выходило далеко за рамки невинных ребячеств. Они оба чувствовали, как густеет и электризуется воздух, едва им стоило оказаться рядом. Словно молнией прошибает. Это и пугало, и завораживало одновременно. Матвей чувствовал, как невидимая связь, образовавшаяся тогда в кафе с каждым днём становится всё крепче. Но недостаточно, чтобы стать для Нелли ближе, чем другие…
Это он понял, когда в четверг она просто уехала сразу после занятий. Как сказала Дина, слышавшая телефонный разговор: какой-то Макс позвал её куда-то. Она и сорвалась. Да, Пылаева не обязана перед ним отчитываться, как и не должна предупреждать, если куда-то собирается, однако эта ситуация дала чётко понять, что он занимает лишь крохотную часть её жизни. Матвей же хотел занимать её полностью.
* ставшая почти крылатой фраза из фильма "Большой Лебовски" (прим. авт.)
Глава 7. На крыше
Нелли сорвалась на бои. Сегодня в них участвовал Максим, и она просто не могла не присутствовать. Вообще-то бокс, непосредственно как спорт с применением насилия, она не любила. Смотреть, как двое набивают рожу друг дружке — удовольствие ниже среднего. Особенно когда это рожа друга.
Другое дело просто поколотить грушу в зале. Тут да, это отличная замена фитнесу, нехилая прокачка тела, силы и собственной уверенности в себе. Встав на ноги после операции Пелька лично занялась боксом, под бдительным тренерством Майера. Чтобы не быть слабой. Чтобы уметь давать отпор. Когда это необходимо. А в жизни бывают случаи, когда это очень необходимо.
Однако тесно связав жизнь с людьми, варящимися в этом уже долгие-долгие годы, Пылаевой ничего не оставалось кроме как стоять и наблюдать за возбуждённой толпой, которая в моменты особогг накала страстей зверела прямо на глазах, жаждая крови и зрелищ. Жуткое зрелище. И страшное.