Мимо денег
Зато именно с этого дня он начал выздоравливать. Кошмары сменились долгими фазами спокойного забытья, когда он парил в воздухе, отдаваясь безмятежному течению вечности, словно теплым морским волнам. Ах как хорошо, как славно плыть в неизвестность, не чувствуя ни тоски, ни грешных желаний! Но главное, в этом волшебном полете он общался с Анеком накоротке, постоянно слышал в себе ее зов, ее слабую, тихую мольбу, точно так же, как глухой музыкант слышит звуки чарующей музыки или как слепой нищий видит золотой поток летящих к нему в шапку монет. Он уже знал, как ее найти. Телефон и адресный стол — вот все, что нужно. У него есть ее имя, год рождения и прежний адрес. Осталось добраться до телефона.
Сообразив, как это просто, Корин зарычал от радости и сразу же, впервые за много дней, ощутил голод. Крысы от его рыка в истерике рассыпались по углам, а некоторые попадали в лужу, откуда он выудил одну, кривоногую, остроносую красавицу с удивительно мягким, пушистым тельцем. Со странным чувством родства заглянул в ледяные бусинки-глазки, тоже будто визжащие, посылающие истошный импульс ненависти. Потом надломил хрупкую спинку, не обращая внимания на вонзившиеся в ладонь острые зубы. Крысиный сок и мякоть не утолили голода, так — баловство, пора было позаботиться о настоящей пище.
…На сей раз выбрался на поверхность засветло — и солнце его ослепило. Около часа просидел в зарослях, приводя в порядок зрение. Прислушивался к голосам, доносившимся с дорожек парка, к машинному шуму дневной Москвы — и чувствовал себя одиноко, как никогда не чувствовал под землей. Опасность разлилась окрест, как болото, липла к коже прозрачной пленкой, сидела в каждом шорохе и звуке, но то, что манило душу, было сильнее инстинкта самосохранения. Он не знал, как это называется, но надеялся, что Анек сумеет объяснить. А возможно, никаких объяснений не потребуется. Все слова, придуманные людьми, давно потеряли свой первозданный смысл от долгого употребления, как ветшает ношенная-переношенная одежда, прикрывающая наготу. Наверное, им достаточно будет лишь прикоснуться друг к другу, чтобы восстановилась связь времен.
Возле летнего кафе на выходе из парка расположился целый ряд новеньких таксофонов. Корин подошел к ним смело, не таясь. На нем были все те же куртка и крепкие полотняные штаны, снятые с пьянчуги-интеллигента, правда, и то и другое заляпано кровью, но порыжелые пятна можно различить, если уж слишком внимательно приглядываться. Еще под землей, с помощью старой опасной бритвы с проржавевшим лезвием он обкорнал космы и бороду, кое-как привел себя в человеческий вид. Ему повезло: возле таксофонов крутились трое молодых людей и девица, обряженная в какой-то расписной балахон. Вся четверка мало чем отличалась от него самого: помятые, немытые, небритые — и в очах стеклянный блеск наркоты. Молодежь выколачивала из автоматов жетоны и уже раскурочила два или три, с десяток оставались еще на очереди. Забаву наркоманы сопровождали идиотским ржанием, прибаутками и матом. Редкие прохожие обходили веселую компанию стороной, стараясь не попасться на глаза. Мирная, обыденная сценка дневной Москвы, еще на памяти Корина вступившей в цивилизованное сообщество. Сбор средств на дозу, которая даст молодым людям силу для ночных, более содержательных приключений.
На Корина обратили внимание, лишь когда он подал голос:
— Господа, не продадите ли парочку жетонов?
Ответила девица.
— Че-его? — прохрипела она.
— Хрен через плечо, — в тон отозвался Корин. — Парочку жетонов, говорю, за наличник.
К нему обернулись остальные трое, даже тот, который только что усердно молотил по таксофону здоровенным булыжником.
— Гля, пацаны! Чудо-юдо притопало. Снежный человек. Зачем тебе жетоны, волосатик? В жопу запихнешь?
— Нет, позвонить.
— А денежки есть?
Корин вывернул из кармана смятый комок — и зелень, и отечественная валюта. Наркоманы враз посерьезнели, заоглядывались по сторонам. Чтобы понять их мысли, не надо быть семи пядей во лбу. С десяток шприцев, наполненных эликсиром счастья, предстали их очарованному воображению. Девица первая приняла умное решение.
— В кустики не хочешь сходить, мой хороший?
— Нет, только жетоны.
— Подумай, приятель. — Парняга с булыжником сделал шаг вперед, и двое других сдвинулись с места, охватывая Корина в кольцо. — Милка с виду тощая, но такое умеет. У жмурика встает.
Ситуация Корину не понравилась, он недооценил силу наркотической жажды, владевшей ребятней. Они готовы затеять бузу на виду у всех. Это ему никак не с руки. Надо было поаккуратнее доставать деньги. Мгновенно вспыхнувшее раздражение отозвалось ломотой в висках. Из-за ерунды, из-за жетонов, приходится терять драгоценное время.
— Ладно, — кивнул он. — Айда в кустики, только вы, парни, не подглядывайте. Не люблю.
— Ништяк! Не сомневайся, мужик. Никто не потревожит. На шухере постоим, — хором загудели пацаны.
В помраченное сознание девицы закралось сомнение.
— Эй, красавчик! А сеанс двести баксов. Дешевле не выйдет. Потянешь?
Корин только сумрачно усмехнулся. Развернулся и быстрым шагом направился обратно в парк. Девица вприпрыжку устремилась за ним, догнала, повисла на руке.
— Ах какой мальчоночка деловой! Страсть люблю волосатеньких… Может, авансом заплатишь? Чтобы потом по-культурному, — горячечно дышала в ухо.
— Уймись, — оборвал Корин. — Жетоны есть?
— Конечно, есть… Вон, вон полянка за березками… Давай туда. Никто не увидит. А увидят, миленький, кайф слаще…
Корин оглянулся. Пацаны держались сзади, шагах в двадцати. Что ж, за березками так за березками. Место действительно оказалось удобным и, похоже, частенько использовалось по назначению: неровная, два на три метра площадка с примятой травой, украшенная ковром окурков и пустыми пивными и водочными бутылками, скрытая от любопытных глаз деревьями и кустарником. Девица, продолжая канючить аванс, опустилась на колени и, не мешкая, начала расстегивать Корину штаны. Кодла маячила неподалеку, оттуда донеслось поощрительное: «Не спеши, барин! Все нормалек. Джигиты на посту!» — и затем гулкое ржание в три трубы.
Корин опустил руки на растрепанный, пушистый затылок наркоманки, надавил большими пальцами заушные сонные точки. Девица слабо трепыхнулась и отключилась. Он не хотел ее убивать, но жажда и голод оказались сильнее. Нагнувшись, прокусил вену и сделал, почмокивая, несколько жадных, быстрых глотков. Отравленная кровь была сладковато-желчной на вкус. Он уложил девушку на траву и обшарил расписной уродский балахон. Два глубоких кармана набиты жетонами под завязку. Корин зачерпнул горсть и, согнувшись, нырнул в заросли.
Уже отойдя на приличное расстояние, услышал заунывные крики, будто стая чаек курлыкала над выброшенной на берег китовой тушей.
Сделав большой крюк, Корин вышел на бензозаправочную станцию на берегу канала. На станции, расположенной поодаль от трассы, заправлялось две-три машины; чуть в стороне, словно специально для него, была установлена будка телефона-автомата с застекленным колпаком. Лучше, как говорится, не придумаешь. Из будки великолепный обзор: никто не подойдет незаметно.
Сначала он набрал «09», но нарвался на бесконечные длинные гудки. Видно, что-то переменилось в телефонном секторе с тех пор, как он отсутствовал. Напрягшись, припомнил номер телефона одной коммерческой справочной фирмы, чьими услугами частенько пользовался, когда был молодым, удачливым бизнесменом и чувствовал себя свободным человеком в свободной стране. Ответила барышня и чарующим, нежным голоском попросила назвать номер кредитной карточки. Корин, злорадствуя, продиктовал код: придется расплачиваться одному давнему конкуренту, если тот еще на плаву. Через минуту выяснилось, что да, на плаву, платежеспособен. И вскоре Корин получил вожделенный адрес: улица Дмитрия Ульянова, дом семь…
Ехать через весь город среди дня, под палящим солнцем — нечего и думать, хотя сердце вещало: давай, давай, давай!.. Корин добрел до ближайших мусорных баков и хорошенько отоварился, набил два пакета отличной жратвой: среди прочих доброкачественных объедков попалась половина подгнившей с одного бока жареной курицы и батончик иноземного кекса в нарядной обертке. Плюс к этому — вот уж хорошее предзнаменование! — на две трети полная бутылка красного вина, заткнутая бумажной пробкой. Пробку вынул, понюхал, лизнул — приятно шибает уксусной кислинкой, приторно-сладкое на вкус.