Дважды одаренный (СИ)

Обо всём этом я думал, когда медитировал поздно вечером и изучал свой источник. Забавно вышло: графиня Самоцветова приняла мой Персональный Дар за чей-то Родовой Дар, связанный с металлом. Ошиблась графиня — никакой «лишней» магии у меня нет…
Сказал бы я твёрдо. Да не уверен в этом, потому что среди завихрений своего первого сердечника я обнаружил какие-то странные участки. Прикасаясь к ним, я ощущаю совсем иной отклик, нежели от своей стихии — ветер — или от Персонального Дара.
  
Надо бы найти укромное местечко и попрактиковаться…
Открыв глаза, я резко вскочил на ноги и посмотрел на часы. Восемь вечера доходит, а значит, у меня ещё есть три часа на прогулку по окрестностям. На карте я приметил одну любопытную локацию неподалёку — стоит сходить проверить.
В коридоре на моём этаже стояла привычная тишина. Я пошёл к лестнице, размышляя о предстоящей тренировке. Зашёл на лестничную площадку…
Услышал какой-то шум сверху.
Секунду спустя я смог разобрать обрывки фраз:
— … Пустите… Что вы себе позволяете!
Стараясь ступать бесшумно, но быстро, я начал подниматься на третий этаж и достал из кармана телефона.
— Нет, это что ты себе позволяешь? — зашипел в ответ мужчина. — Ты отказываешь мне? Не понимаешь, что я могу круто изменить твою жизнь, а? Ты такая красивая! Такая желанная! Негоже такой прелестнице полы драить! Пойдём ко мне, Марина, уверяю тебя, ты не пожалеешь!
— Я уже жалею, что назвала вам своё имя! Немедленно отпустите меня! Никуда я с вами не пойду!
Я всё ещё поднимался по лестнице, но уже смог увидеть, как рыжая уборщица попыталась оттолкнуть своего обидчика.
Но он схватил её за запястье. Это гад прижимал девушку к стене и сейчас удерживал обе её руки.
Я поморщился, поняв, что домогается девушки всё тот же высокомерный преподаватель-новичок. Но сейчас он хотя бы без мусорного пакета.
— Я только что спас тебя, Марина, от тяжёлого преступления, — заискивающе прошептал он ей на ухо. — Ты чуть не ударила аристократа. За такое у тебя были бы очень большие проблемы, моя девочка. И теперь ты должна отблагодарить меня за спасение! Ты хорошенько послужишь мне, моя дорогая! Я сделаю тебя своей приближённой и дарую честь стать Слугой моего рода.
— Я не хотела вас ударить! И не буду я вам Служить! Отпустите меня! — что было сил дёрнулась она и…
Невольно врезала ему лбом в переносицу.
— Ай! — выпалил аристократ, отпустив девушку и накрыв ладонью нос. — Ты! Дрянь! — взревел он.
— Простите! — побледнела уборщица. — Я не специально, я…
— Ты будешь наказана! — заорал он ещё громче и врезал ей по лицу.
Почти…
Теперь уже я успел схватить его за запястье через рукав куртки. А затем резко дёрнул, развернув к себе лицом, а к девушке задом.
— Ну, сударь, что вы на этот раз потеряли? — холодно спросил я, глядя в его обезумевшие от злости и вседозволенности глаза. — Явно не дорогу до мусорных контейнеров. Полагаю, свою честь? Достоинство? Совесть? А может быть, инстинкт самосохранения?
Я невольно сжал его запястье так, что напыщенный аристократ ойкнул и побледнел.
Он злобно скрипнул зубами, и я ощутил, как забурлила мана в странном артефактном медальоне, который этот мерзавец носил не снимая.
  
Глава 10
 
— Отпусти! — выпалил аристократ-преподаватель и дёрнул рукой.
Я ощутил, что бурление маны в медальоне, скрытом под его одеждой, прекратилось, и разжал пальцы. Он попятился и упёрся спиной в стену. Красивая рыжая девушка в розовом халате уборщицы уже успела отойти на безопасное расстояние и теперь затравленно смотрела на нас с преподавателем.
Я поймал взгляд её зелёных глаз и увидел в нём надежду. Да уж, а до этого ходила и нос задирала.
Однако с ней разбираться буду потом. Сейчас меня очень сильно бесит тип, который стоит передо мной и баюкает руку. Он подался вперёд и открыл было рот, чтобы выдать какую-то гадость, но я перебил его:
— Вы только что нарушили закон, сударь. И вам придётся за это ответить.
— Закон? — скривился он. — Тем, что разговаривал с этой девкой⁈ Не смеши меня, гость проректора. Никто не будет рассматривать эту мелкую ссору! Закон на моей стороне!
— Закон на стороне потенциальных насильников? — зацепился я за его фразу.
— Закон на стороне аристократов! — топнул он ногой.
— А разве не на стороне справедливости? — Я изобразил удивление.
— Ты что, идиот⁈ О какой справедливости ты тут талдычишь⁈ Закон на… — Он осёкся на полуслове и отступил назад.
Почуял неладное, гад. Ну и того, что он наговорил, мне уже достаточно.
Мой телефон подглядывал за нами камерой из моего кармана. На нём до сих пор была включена видеозапись. Усмехнувшись, я достал его и помахал перед лицом своего оппонента.
Молодой преподаватель опешил, округлил глаза, а затем взвизгнул:
— Ты не имеешь права снимать представителя аристократического рода без его согласия! Я тебе согласия не давал, и…
— И я готов принять на себя ответственность за это нарушение, — твёрдо произнёс я, сделав шаг вперёд. Молодой препод сжался, снова отступил и упёрся спиной в стену. — Но после того, как отправлю видеозапись представителям жандармерии. Ваши действия и ваши слова относительно законов Российской Империи им очень понравятся.
Он скривился, понимая, что я прав. Всё-таки несмотря на официальное сословное неравенство в стране, законы подаются именно как «справедливые». По факту законы пишутся аристократами для аристократов — все, кто хоть немного разбирается в теме, это понимают.
Но кричать об этом во всё горло недопустимо. Особенно после того, как один из законов ты нарушил.
Преподаватель, прокрутив всё это в голове, надменно хмыкнул. В его взгляде вновь зажёгся огонёк.
Он понял, что за содержание этого видео его жандармы хорошенько взгреют. Но за сам факт наличия этого видео, снятого без согласия главного действующего лица, я тоже получу сполна. Но, кроме того, благодаря видео ещё и Марину за «неумышленное нанесение телесных повреждений представителю дворянского сословия» можно привлечь.
По глазам мерзавца я видел, что он готов выдать мне всё это, но я снова не дал ему сказать и слова:
— А ещё я продублирую видео, отправив его проректору и ректору. Лично отнесу видеозапись. А то как же так, молодой преподаватель домогается сотрудниц Академии! А если он начнёт студенток домогаться? Это же огромный скандал! Хм… пожалуй, можно будет и в глобал видео выложить, чтобы родители студенток посмотрели. Пока его «удалят», оно успеет наделать шуму.
Преподаватель смотрел на меня испуганно, точно затравленный зверь. А вот уборщица, наоборот, поняла, что буря миновала и стояла с привычной невозмутимостью на лице.
Хотя нет… она явно заинтересована. Мой ход ей понравился.
— Ты не сделаешь этого… — пробормотал преподаватель. — Ты подставишь всю Академию! Конкуренты раздуют эту новость, и…
Он замолчал, видя мою торжествующую улыбку.
Конечно, не сделаю. Потому что ректор не допустит, чтобы дело раскрутилось до таких масштабов.
Ректор явно живёт по принципу: если делаешь херню — делай так, чтобы никто не узнал. Зачем ему преподаватель, пусть и иногородний аристократ, который так откровенно подставляется?
— Я понял тебя… — поднял обе руки преподаватель, признавая поражение. — Претензий не имею. Удали видео.
— Нет, — спокойно ответил я.
— Как «нет»⁈ — яростно выкрикнул он, раздувая щёки от возмущения.
— Никак нет. Всё, что здесь произошло, — обвёл я взглядом лестничную площадку третьего этажа общежития для преподавателей и персонала, — останется нашей маленькой тайной. Мы продолжим жить, как и жили. А видеозапись не получит публикацию и останется для всех нас гарантом, что наша прежняя жизнь и будет продолжаться дальше.
  
Он скривился и раздражённо кивнул. Затем резко повернулся и в два шага дошёл до двери на этаж, распахнул её и замер.
А затем через плечо произнёс: