Имперский Провидец 2 (СИ)
— Не стоит, здесь нет ничего интересного, — сказал я, рассматривая эфирный след. — Такое же кольцо и символы из «Кодекса Умбры». Пока что их отчётливо видно.
— Мы объявим Лужкова во всеимперский розыск, — пообещал Дмитрий. — Подозрения на его счёт только что серьёзно усилились.
— Серьёзнее некуда, — согласился я.
Когда я проснулся на следующее утро, то не мог вспомнить, как добрался до кровати. Кажется, гвардейцы довезли меня до дома на машине. Потом в холле тётя Варвара с кем-то ещё обеспокоенно спрашивали, что случилось и в кого стреляли.
Не помню, что я ответил. А теперь вот я лежал на кровати в той же одежде, что проходил весь прошлый день. Даже раздеться сил не хватило, хорошо хоть обувь снял.
Зато сейчас я чувствую себя удивительно бодро. Приму контрастный душ, выпью кофе — и буду как новенький.
Глянул на часы и увидел, что уже почти час дня.
— М-да, неудивительно, что я так хорошо выспался… — сказал я сам себе. — Ну и ладно, после двух почти бессонных ночей можно себе позволить.
Я помылся, побрился и надел чистую одежду. Попросил повара пожарить мне кусок говядины и с удовольствием съел его, приправив острым соусом и закусывая свежим хлебом.
Как раз когда я закончил с мясом, у меня зазвонил телефон. Это была Полина. Вот это неожиданность, и весьма приятная…
— Доброе утро. То есть день, — сказал я.
— Добрый, ваше благородие. Как себя чувствуете?
— Рука не болит, если ты об этом, — сказал я, глядя на ободранную вчера ладонь. Испачканный бинт я снял, ссадины уже покрылись корочкой, так что всё было в порядке.
— Я о том, что на вас напали ночью.
— Мы же вроде вчера перешли на «ты», Полина. Давай без лишней вежливости. У меня всё хорошо, а как у вас?
— Звоню сообщить, что мы объявили Лужкова в розыск и усилили наблюдение за его домом, — доложила Реутова. — Он до сих пор там не появлялся, поэтому отправили патрульных проверить дома его знакомых и родственников.
— Что ж, спасибо. Хотя я почему-то не думаю, что это был фамильяр нашего алхимика, — сказал я.
— Дмитрий Анатольевич собирается куда-то съездить, опросить людей. Он сказал, что обычным людям туда нельзя, — в голосе Полины просквозила обида. — Он сказал, если смогу до вас… до тебя дозвониться, то он хочет, чтобы ты поехал с ним.
— Скажи, что поеду. Спасибо, Полина.
— Пожалуйста, — ответила она и сбросила звонок.
Кретов приехал через двадцать минут. Я уже ждал у ворот, попивая кофе. Сегодня с молоком и сахаром — организм требовал компенсации за вчерашнюю бойню.
— Запрыгивай, — Дмитрий открыл дверь, не заглушая двигатель.
Я сел на пассажирское сиденье и хлопнул дверью. Кретов вывернул руль, и мы сразу поехали в город.
— Рассказывай, — глянул на меня наставник.
Я коротко описал нападение, след, исчезновение паука. Кретов слушал, не перебивая, лишь иногда цокая языком.
— Это не Лужков, — заключил он, когда я закончил. — Его фамильяр вряд ли на такое способен. Да, он довольно силён, но не настолько.
— Тогда кто-то пытался его подставить, — сказал я, сделав глоток кофе. — Сначала дневник, затем паук. Нас явно пытаются натолкнуть на мысль, что именно Василий тот, кого мы ищем. Я думаю, что это Сытин.
— Грубовато для него… — качнул головой Дмитрий. — Но сейчас мы кое-что проверим и будем точно знать, Лужков это или нет.
— Едем в «Чертяку»? — уточнил я, и Кретов молча кивнул.
Довольно скоро мы добрались до бара провидцев. Я снова сам открыл иллюзорную дверь, и мы спустились по лестнице вниз.
Двухметровый громила с кулоном в виде топора всё так же сидел у входа, будто никуда не уходил с прошлого раза. Увидев нас, он встал и преградил путь, сложив накачанные ручищи на груди.
— Барон Зорин, — Рок фыркнул, узнав меня. — Решил выпить так рано?
— Почему бы и нет? Вчера у меня был тяжёлый день, и позавчера не особо легче, — ответил я.
— Пропуск, — буркнул охранник.
Я призвал плетение, сохранённое в моей ауре с прошлого раза. Дмитрий сделал то же самое, Рок молча кивнул и убрался с пути.
— Кстати, этот твой кулон — артефакт? — уточнил я, проходя мимо.
— А ты попробуй устроить в баре проблемы, и узнаешь, — ответил здоровяк, щёлкнув по топору ногтем.
— Как-нибудь обязательно попробую, — подмигнул я.
В баре в это время было тихо. Из посетителей — только старик в углу, шептавший что-то в кружку с пивом. Бармен-сатир, жуя зубочистку, не спеша натирал бокалы.
Но за стойкой, изящно облокотившись, сидела Жанна. Сегодня она была в коротком обтягивающем топе и ещё более короткой, но не менее обтягивающей юбке. Стройные ножки покрывали сетчатые чулки.
— Ого, какие люди, — она приподняла бровку и тонко улыбнулась. — Барон Зорин и следователь Кретов. Честь какая.
Её голос тёк, как тёплый мёд, но я знал — под этой сладостью полно яда. Достаточно было вспомнить, сколько энергии вытянуло из меня простое прикосновение к этой бестии.
А я вчера и так потратил много сил, когда ставил метки и дрался с пауком. Сегодня противостоять её чарам будет куда труднее.
— Здравствуй, Жанна, — я встал у стойки за метр от неё и подал знак бармену. — Минеральной воды с лимоном.
Сатир кивнул, вытащил из холодильника бутылку и лимон, а затем ловко подкинул фрукт и так же ловко отрубил от него кружок прямо в воздухе.
Кретов подошёл к брюнетке, тоже сохраняя расстояние, и стукнул костяшками по стойке.
— Мы хотим спросить у тебя кое-что, красавица.
— О, я всегда открыта к вопросам и предложениям, — Жанна повернулась к Дмитрию и откинула волосы, обнажая шею. — Особенно к предложениям.
— Василий Лужков, алхимик, изгой Конгрегации. Видела его вчера здесь?
Жанна медленно облизнула губы, глядя на меня.
— Может, сначала выпьете? Здесь появился новый ликёр, «Слёзы ангела», — предложила она.
— Не время для игр, — я почувствовал, как при взгляде в красные глаза Жанны в висках застучало. — Лужков был здесь или нет?
Брюнетка наклонилась вперёд, позволяя взгляду скользнуть по глубокому вырезу топа. Она легла на стойку и соблазнительно взглянула мне в глаза снизу вверх.
— Всё, что я знаю, барон Зорин… — прошептала она. — Стоит поцелуя.
Кретов закатил глаза и проворчал:
— Жанна, мы не в детсаду…
— А от тебя мне ничего не нужно, Димочка, — красотка не отрывала глаз от меня. — Я хочу, чтобы меня поцеловал он.
— Голодная? Возьми моей энергии, — предложил Кретов и протянул к Жанне мозолистую ладонь.
— Не-а, — игриво улыбнулась он. — Я хочу барона Зорина… Поцеловать. Для начала.
Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, и мне казалось, что в зрачках брюнетки пляшет пламя. Такое опасное и такое манящее. Я бы соврал, если б сказал, что мне не хотелось попробовать её губы на вкус.
Даже зная, насколько она опасна, всё равно попадаешь под её чары. Это и есть её главная угроза.
— Эй, Данакт, — мой наставник обратился к бармену. — Ты видел здесь вчера…
— Вы же знаете, Дмитрий Анатольевич, я не имею права об этом говорить, — сразу же прервал его сатир. — Простите.
— Да, знаю, — буркнул Кретов. — Попробовать стоило. Ладно, Григорий, пойдём отсюда.
— Я не собираюсь уходить с пустыми руками, — сказал я и встал.
Дмитрий покачал головой.
Жанна улыбнулась и грациозно, как кошка, поднялась со стула. Приблизилась ко мне, подошла вплотную, обдав терпким ароматом духов и похоти. Её глаза горели, губы блестели, как сочный фрукт. Дыхание пахло гранатом.
— Не хочешь обнять меня? — прошептала она. — Прижать к себе? Ощутить, каково моё тело на ощупь…
— Нет, — ответил я. — К делу.
Потянулся к ней, а Жанна резко сократила дистанцию, будто собираясь меня укусить.
Поцелуй обжёг, как раскалённое клеймо. Не страстью — ледяным холодом, высасывающим жизнь. В ушах зазвенело, пол поплыл под ногами. Я вцепился в стойку, чувствуя, как эфир щедрым потоком покидает моё тело.
Она отстранилась первой, томно вздохнула и поправила чёлку.