Доктор Крюк 3 (СИ)
— Ну что, Крюк, очнулся? — заявил он, но без обычной насмешки. — Три дня тебя в чувство приводили, а ты все храпел, как после бочки рома.
— Три дня? И что, я все это время тут валялся? А корабль кто в порядок привел?
— Три дня, — кивнул он. — После дуэли тебя сюда притащили, чуть живого. А «Принцессу» на верфи подлатали, как ты и велел. Все готово, кубрики новые, камбуз сияет, каюта вот твоя — сам видишь.
— Вижу, — буркнул я, оглядываясь снова. — Это что, я теперь в барском доме живу, а не на бриге?
— Верфь постаралась, — хмыкнул Морган, потирая шею. — А каюту я велел доделать, чтоб ты очнулся и не в трюме. Капитану полагается.
Три дня я был без памяти, а он тут все на ногах держал. Молодец. Но вопрос остался — кто меня зашил? Я потрогал повязку снова, глядя на него, и буркнул:
— Ладно, с кораблем ясно. А это кто сделал? — ткнул я пальцем в грудь. — Ты, что ли, иглой махал?
— Не я, — покачал он головой, и в глазах его мелькнуло что-то странное, то ли злость, то ли уважение. — Тут другая история. Скоро сам узнаешь.
— О как, — хмыкнул я, откидываясь на подушку. — Ну, давай, зови своего лекаря. Посмотрим, кто меня с того света вытащил.
Он кивнул и шагнул к двери, а я остался сидеть, глядя на картину с кораблем. Три дня без памяти, каюта как из сказки, и Морган, что чего-то недоговаривает. Ну и денек начинается, черт возьми.
Я сидел на койке в своей новой каюте, все еще щупал повязку на груди и разглядывал резной стол, что блестел в солнечном свете, льющемся через окно. Морган только что вышел, пообещав привести того, кто меня с того света вытащил, а я все пытался понять, как три дня без памяти могли так перевернуть мою жизнь. «Принцесса Карибов» сияла, как новая, каюта стала похожа на барский покой, а я, вместо того чтоб гнить в земле после дуэли с Педро, лежал тут, живой. Швы под пальцами были ровные, крепкие, без жара и гноя — работа не дилетанта, а я, как врач, знал, что такое не каждый сумеет. Но кто?
Дверь скрипнула снова, и я напрягся.
В каюту шагнул Морган, а за ним… Маргарет.
Я замер, как будто мне снова шпагу в грудь воткнули, только теперь от удивления. Она стояла в дверях, без кандалов, без веревок, свободная, как птица, что из клетки вырвалась. Руки скрещены на груди, темные волосы растрепаны, а в глазах — та самая ухмылка, от которой хочется то ли нож достать, то ли ром налить и выпить за ее наглость. Это что, она теперь не пленница? Я перевел взгляд на Моргана, который выглядел хмурым. Что тут творится?
— Ну вот, Крюк, — проблеял Морган. — Очнулся?
— Очнулся, — буркнул я, не сводя глаз с Марго. — А она что тут делает? Почему не под замком? Это что, ты ее выпустил, Генри?
Марго хмыкнула, чуть покачнув бедром, будто стояла не в каюте, а на палубе в штиль, и посмотрела на меня сверху вниз, как кошка на мышь. Морган кашлянул, шагнул ближе и начал объяснять, а я слушал, чувствуя, как в голове все переворачивается.
— После дуэли тебя сюда притащили, — сказал он, потирая шею, будто ему ворот рубахи жал. — Педро тебя проткнул, как кабана на вертеле, кровь хлестала, а в Портобелло ни один лекарь не захотел тебя лечить. Я по всем прошелся — травники, знахари, даже старуха с рынка, что зубы рвет, — никто. Дублоны предлагал, угрожал — ноль. Думаю, это семейка Педро постаралась, нажали на кого надо, чтоб ты сдох.
— А я, значит, не сдох, — хмыкнул я, глядя на Марго. — И что, она меня вытащила? Пленница, которую мы в «Золотой Лагуне» под замком держали?
— Она, — кивнул Морган, бросив на Марго странный взгляд. — У нее руки, видать, не только для ядов годятся. Три дня тут возилась, шила тебя, кровь останавливала, пока ты в бреду орал про Дрейка и золото.
Я уставился на Марго, пытаясь сложить это в голове. Она, дочь губернатора, которая травила пиратов ради Франсуа Олоне, что сидела у меня в трюме, как змея в мешке, теперь стоит тут, свободная, и, судя по всему, спасла мне жизнь. Я потрогал повязку снова, и внутри зашевелилось подозрение. Это что, она вправду меня зашила?
Рану промыть, зашить, да еще так, чтоб гной не пошел. А она справилась. Но с чего вдруг? Я прищурился, глядя ей в глаза, и буркнул:
— Ну и что ты скажешь, Маргарет? С чего такая доброта? Хочешь, чтоб я тебя отпустил? Или это игра какая-то?
— О, Крюк, не строй из себя дурака, — ответила она с насмешкой. — Мне просто надоело в твоем трюме гнить. А тут случай — поиграть в лекаря. Да и ты, подыхая, выглядел так жалко, что я решила дать тебе шанс.
— Жалко, — хмыкнул я, откидываясь на подушку, чтобы боль в груди не резанула. — Ладно, допустим. Но почему ты свободна? Морган, это что, ты ее развязал?
— Пришлось, — буркнул он, скрестив руки на груди. — Она сказала, что иначе тебя не вытащит. А мне капитан нужен живой, а не дохлый. Вот и договорились. Но глаз с нее не спускаю, не бойся.
Марго — свободна, Морган ее терпит, а я лежу тут, как дохлая рыба, в каюте, что стала лучше, чем у какого-нибудь купца. Это что, судьба мне такой поворот подкинула? Я, конечно, жив, и это уже чудо, но что-то тут не сходилось. Марго стояла, чуть покачивая бедром, и смотрела на меня с той же ухмылкой, а Морган хмурился, будто ему это все поперек горла. Я вздохнул, чувствуя, как слабость накатывает, и буркнул:
— Ладно, жив я — и то хлеб. Но ты, Марго, не думай, что я теперь тебе верю. Спасла — спасибо, но я за тобой слежу. И ты, Генри, объяснишь, как это все вышло. А пока… что с кораблем? Все готово?
— Готово, — кивнул Морган, расслабившись чуть-чуть. — Верфь закончила, кубрики новые, камбуз сияет, каюта твоя — сам видишь. Команда на борту, ждет приказа.
— Хорошо, — сказал я, глядя на картину с кораблем на стене. — Тогда отдыхайте пока. Но я хочу знать, как вы меня вытащили. И никаких тайн, ясно?
— Ясно, Крюк, — буркнул Морган, а Марго только хмыкнула, пожав плечами.
Я лежал на койке в своей новой каюте, глядя, как солнечный свет играет на резном столе. Морган и Марго ушли, буркнув что-то про отдых. Слабость все еще держала меня за горло, но любопытство грызло сильнее — что-то тут было не так. Эта парочка — Марго и Морган — вела себя так, будто между ними кошка пробежала. Или что-то большее.
Дверь скрипнула снова. Вошла Марго, одна, без Моргана, с какой-то тряпкой в руках и миской, от которой пахло травами и ромом. Правда в дверях маячил один из пиратов, приглядывая за девушкой. Я прищурился, глядя на нее — темные волосы растрепаны, рубаха простая, но чистая, а в глазах та же насмешка, что бесила меня. Она шагнула к койке, поставила миску на стол и буркнула, не глядя на меня:
— Лежи смирно, Крюк. Перевязку надо сменить, а то твоя рана кровить начнет, и тогда я зря три дня над тобой пыхтела.
Я хмыкнул, откидываясь на подушку, но глаз с нее не спускал. Она взялась за повязку, ловко, будто всю жизнь только этим и занималась. Старые бинты отходят от кожи, липкие от засохшей крови. Боль резанула, но не сильно — швы держались, и я не мог не заметить, что работа сделана на совесть. Пока она возилась, дверь хлопнула снова, и в каюту ввалился хмурый Морган.
— Ну что, Генри, — пропыхтел я, глядя на него искоса, — пришел объяснять? Или опять мне самому гадать, что тут творится?
— Объяснять? — фыркнула Марго, не отрываясь от перевязки. — Да он тебе скорее ром нальет и скажет, что все само собой решилось. У него мозгов только на шпаги да карты хватает.
Морган побагровел на глазах, сжал кулаки, но сдержался, хотя и заскрипел, как ржавый штурвал:
— Заткнись, змея. Если б не ты, я бы Крюка и без твоих рук вытащил. А то шипит тут, как будто она одна все сделала.
— Одна и сделала, — отрезала она, затягивая новый бинт так, что я чуть не охнул. — Ты только бегал по городу да орал, как пьяный матрос. Если б не я, твой капитан сейчас бы акул кормил.
Я смотрел на них, и начал кое-что понимать. Марго колола Моргана словами, как шпагой, а он багровел, но держался, будто на привязи. Это что, они так три дня рядом провели? Я прищурился, глядя, как она ловко завязывает узел на повязке, и заметил, как пальцы ее чуть дрожат. Морган стоял у стола, скрестив руки, и смотрел на нее так, будто хотел то ли шею свернуть, то ли еще что. И тут меня осенило — тут что-то личное, не просто пират и пленница. Марго всегда была остра на язык, но сейчас ее колкости били слишком точно, а Морган реагировал слишком бурно.