Личный маг для Наследника. Эхо погибшей цивилизации (СИ)

О землянине он упомянул лишь вскользь, сказав, что до иного и до камней никто просто не мог добраться. Меня саму херсир не спрашивал о том, как я смогла деактивировать изобретение иных, и я не знала, было ли это потому, что в бреду он ничего не заметил, или же потому, что сдержал своё обещание — не выделял меня. Он даже не подходил ко мне, но его взгляды, тяжелые, задумчивые, оценивающие, чувствовались с другого конца лагеря. Они были почти осязаемыми, плотными, но никогда не задерживались дольше нескольких секунд.
  
Возвращение нашего отряда заняло несколько дней, и дело было не только в том, что нам не хватало лошадей. Мои худшие опасения подтвердились — большая часть берсерков уже родились такими и всю жизнь оставались скорее животными, чем людьми, живя за стеной.
— Нам нужно будет направить сюда людей. Где только найти таких, и что делать с ними? Какая трагедия для всего Айзенвейла! — подытожил по возвращении ярл Ярвен.
Остальные были согласны. Действительно, трагедия. Люди за стеной не умели писать, не умели читать, не могли нормально разговаривать. Они прятали своих женщин, тоже рождённых здесь, в пещерах, и жили, как звери, по законам своей иерархии, которую я не могла понять.
Берсерки бросались на нас, не так агрессивно, как раньше, и словно по привычке, но теперь они чувствовали боль, страх и опасность, поэтому быстро отступали. Это позволило нам с минимальными потерями добраться до полуразрушенного, мрачного Ашенхолда. После первой же волны магии Рея большая часть берсерков разбежалась, почти как звери, иногда касаясь руками земли. Я заметила, что многие из них уменьшились в росте и размере, а страшные когти, которыми они разрывали наших друзей, почти полностью исчезли.
— Что теперь с ними будет… А что будет с теми несчастными женщинами? — я никак не могла избавиться от видения: худые, испуганные, обнажённые женщины, что год за годом жили и рожали в этих пещерах, не зная, что за стеной существует другая жизнь, выращенные такими же дикими женщинами и мужчинами.
Они существовали на грани человеческого и звериного, общались жестами и мычанием, искренне любили «своих» мужчин, которые приносили им еду, все вместе заботились о потомстве, но нас, как и мужчины, видели лишь угрозой.
И всё это сделали с ними земляне.
— Ярл собирается обсудить это с кланом Ракки, ближайшим к этим землям. Простого ответа нет, но хотя бы детей нужно научить языку. Скорее всего, это займёт годы, — задумчиво пробормотал Дирк, который любил подслушивать разговоры начальства.
— Дослушаешься, Дирк, — беззлобно пожурил его Эрик, уловив нашу беседу. — Это не ваши проблемы, а ярла Райлена и его советников. Не забывайте, кто вы, и держите голову высоко, как подобает Воинам Севера! Совсем скоро вас ждёт публичное признание и благословение самого мудреца Халвэ, а слухи о вашем походе разлетятся по самым далёким уголкам Айзенвейла. Ведите себя соответственно!
***
— Первым делом перевезу родителей, — громко хвалился Отто, сидя перед костром. — И думаю, нам всем стоит наведаться в клан Айрига, узнать, нужна ли его родственникам какая-нибудь помощь.
Мы дружно ответили поддакивающим бормотанием, а я про себя подумала, что Хакон, погибший за стеной, тоже, наверное, имел родственников. Но так как мы с ним почти не общались, мы не знали, из какого он клана, и даже в теории не могли бы найти его близких.
— А я женюсь! — серьёзно заявил Валдрин. — Пока ещё не знаю на ком, но точно женюсь!
Почему-то все только прыснули, но я понимала его желание осесть. Я и сама собиралась значительно сократить количество походов, оставив ровно столько, сколько нужно, чтобы зарабатывать.
А потом… нужно будет решить, как снова стать женщиной. Как объяснить это? Как убедить их оставить мне мою работу? Ведь женщины не становились Воинами Севера уже сотни лет — с тех пор, как земляне одержали победу в войне.
В любом случае, этот вопрос я буду решать уже в безопасности, вместе с семьёй.
— Дан, подойди ко мне, — громко позвал Эрик, и я, кивнув, направилась к одному из командиров.
Стояла глубокая ночь, а завтрашнюю мы проведём на постелях, в деревне рядом с обителью Халвэ. С самого утра отправимся в его крохотный дом, где он передаст нам благословение или же слова предков.
Настроение у меня было прекрасным — к нам относились как к героям, постоянно поили вином, кормили, почти не нагружали заданиями, и даже свободные воины ярла выполняли сейчас больше работы, чем те, кто сумел обнаружить камни Равинора в Клане Обречённых.
— Что такое? — ничего не подозревая, дружелюбно поинтересовалась я.
— На тебя… жалуются. Говорят, ты ведёшь себя агрессивно и грубо отзываешься, и это слышали несколько человек.
Я замерла в шоке, не понимая, о чём он говорит. Кто мог на меня жаловаться? Я почти ни с кем не разговаривала, кроме Эрика и отряда Иво, а большую часть времени проводила со своими друзьями. Парочка слов, которыми я иногда обменивалась с Альмой, не в счёт — в основном я просто благодарила её за еду.
— Кто жалуется и что именно они говорят? — с подозрением спросила я, уже догадываясь, откуда у этой истории растут ноги.
— Несколько слуг утверждают, что ты приставал к Розине, — Эрик смотрел прямо, серьёзно, но не как на виновного. Словно зная меня, он не верил в эти обвинения. — А потом грязно ругался и говорил, что после освобождения она всё равно станет твоей, а ярл рано или поздно потеряет к ней интерес.
Я смотрела на него, он — на меня.
А через секунду молчания я взорвалась хриплым, чуть кашляющим смехом.
— И, конечно, слуги донесли об этом ярлу? — я склонила голову набок.
Эрик подтверждающе кивнул.
Надо признать, я недооценивала наглость этой девицы. В последнее время она даже не подходила ко мне, но теперь решила использовать других людей, слуг, над которыми у неё был контроль, чтобы обелить своё имя. В таком случае она могла сказать, что просто ошиблась, приняв мои «приставания» за попытку насилия, а добавленная деталь о том, что ярл потеряет к ней интерес, придавала "моим" словам реализма. К тому же, если эти слухи дойдут до Рея, они могли бы пробудить в нём чувство вины…
— И что же ярл? — поинтересовалась я, пытаясь скрыть волнение в голосе.
Что если из-за этого он решит не давать мне свободу?
— Он решил понаблюдать за тобой после освобождения. В худшем случае тебя всегда могут изгнать из клана. Все воины в нашем отряде готовы поручиться за тебя, и он доверяет им больше, чем словам слуг. Однако я посчитал, что ты должен знать об этом.
Вот же доставучая девица! Я даже не говорила ничего за её спиной, но она так боялась этого, что действовала на опережение.
И это при том, что Рей совсем вернул её в свою постель, и стонала она теперь громче прежнего, будто хотела показать каждому, какие у них «особенные» отношения. Спектакль работал не полностью — я видела ехидные ухмылки на лицах некоторых слуг, когда она каждый раз уходила из его палатки, не оставаясь на ночь.
— Не бери в голову. Слуги явно не сами додумались до такого, а ярл Райлен совсем скоро потеряет к ней интерес. Да и не хочет он влезать в эти бабские разборки…
Бабские разборки, вот значит как. 
За эти «бабские разборки» Рей мог убить меня тогда, перед походом на стену, когда Розина обвинила меня в попытке принудить её.
— Завтра большой день. Не засиживайтесь допоздна, вам нужно быть в хорошей форме, — уже серьёзнее, полуприказным тоном завершил командир.
  
***
Солнце стояло высоко в зените, когда мы, тяжело дыша, оказались рядом с домиком мудреца Халвэ. Здание было крошечным, скромным и угрюмым, стояло на самом уступе скалы. Стены из грубо обтёсанного камня, крыша, покрытая инеем, узкие окна, пропускающие лишь слабый свет. Вокруг — холодная тишина, лишь ветер шелестел в редких соснах и вымерзших кустарниках.