Бывшие. Дети (не) от Босса
Ну… Вообще он прав. Но отчего-то так хочется дать ему в морду!
– Мы вместе с Ингой Степановной работаем, – понимаю, что меня он знать не может, а если скажу сейчас, что я тут самый большой начальник, неизвестно, что начнется. – Она сейчас приехать должна.
– Должна, – кивает таджик.
Ингу он знает.
– Ну так вот, когда их мать появится, пусть к Инге и идет. Я рядом буду.
– А ты их чего на пруд ведешь? – все еще сомневается добросовестный нянь.
– Гуся купать, ясно же!
Старый таджик обалдело смотрит на меня секунды две, потом сдается:
– Ты с этой стороны пруда будь! Тут я вижу!
– Будем! – киваю.
А про себя отмечаю, что надо уточнить, на каком контракте этот садовник, и если на временном, то перевести на постоянный. Ответственный, зараза. Фиг мимо пройдешь!
– Так, парни, – оборачиваюсь к мальцам, когда их не в меру тревожный нянь все же отходит. – Вы ж тут все знаете? Покажете мне, где что?
– Покажем! – кивают, широко улыбаясь.
Еще бы! Взрослый у них совета спрашивает. Аж сияют!
– Пошли! – покрепче сжимаю испачканные ладошки.
Фигня какая-то. Никогда не общался с детьми, а эти двое, как родные!
Спускаемся с пригорка и…
Канал? Через него перекинуты доски, паллеты.
– Ух ты! Этого ж не было!
– Не было, – вторят мальчишки. – А тут, когда трубу раскапывали, земля обвалилась!
– Эх, мамина начальница ругалась, – тянет тот, что Леша. – Яма на весь сад была!
– А мама сказала, что надо тут речку и мостик сделать! – гордо добавляет более крупный, Саша. – И будет красиво и это… Как его… Засыпать не надо!
Хм… Осматриваю сильно просевшую траншею. Умная мысль. Грунта здесь ушло бы “камазов” десять, если не больше. А так… Река, мост, пруд… Романтика!
– А там что?
Мы спустились по тропинке и стало видно дальний угол двора. На земле красуется здоровенное серое пятно.
– Там цемент перевернули! – бодро рапортует Сашка.
– В смысле?
Я аж замираю. Мне ничего такого не докладывали. А вот… Так. Дай вспомню. Что-то было про перенос парковки.
– А там водитель дурак был, – комментирует Лешка, – все разлил!
– А мама сказала не убирать. Убирать дорого. Мама сказала парковку сделаем! Потому что, если там машины бросать, – Сашка машет рукой в ту сторону, где изначально планировали заезд, – то они всегда грязные будут! Трактор с поля идет, вечно пылит!
Смотрю на цементную площадку, оцениваю… Да. И от окон подальше. Если я не ошибаюсь, это изначально было отмечено, как зона для активного отдыха. Но эта зона сама собой переехала ближе к воде. Тут и площадка приятнее, и… Речка вот эта…
В общем…
Так!
Надо-ка познакомиться с этой Мариной, как ее… Похоже, действительно находка!
– Гоша! – вырывает меня из мыслей голос одного из парней.
Оборачиваюсь, вижу, как гусь удивительно быстро чешет к воде.
– Гоша, не с этой стороны, тут трубы! Зацепишься!
Точно! Блин! Тут же должны стоять системы аэрации.
Но, ко всеобщему счастью, гусь ловко обходит все препятствия и гордым белым лайнером плюхается в воду!
Замолкаем, даже замираем все трое. Красив, зараза! Любому лебедю фору даст!
– Классно ему, – тяну завистливо.
– Ага! Он любит! – любящим голосом отзывается тот, что помельче, Леша. – Всегда даем ему поплавать!
– Часто тут бываете? – спрашиваю мальцов.
– Ага! – улыбается Сашка. – Тут красноперка ловится!
.
Марьяна
– Дядь Петь, дай помоложе! – вымаливаю у своего соседа индоутку.
Не продает свежий выводок. Говорит, не откормлены еще.
– Малы они! Мяса на них нет! Бери взрослую!
– Дядь Петь, нам большого начальника кормить! Взрослую в печке томить часа три! Дай утенка! Я тебе как за взрослую заплачу!
– Ух… – качает головой сосед, но я чувствую, что он уже почти согласился, строю жалобные глазки, складываю ладошки. – Ну ладно! Иди! Выбирай!
Вздыхаю.
За пять лет жизни в деревне я к этому так и не привыкла.
Выбрать птицу – это пойти во двор и поймать понравившуюся.
– Только шею ей сам свернешь! – кошусь на старика.
– Да куда ж тебя девать такую нежную! – фыркает, скрывая умиление.
– Марьяна!
Ой, Севка.
– Марьяна! – подбегает к забору Всеволод Петрович. – У тебя ж в том месяце проверка была?
– Какая проверка?
Перебираю в уме, жилинспекция, пожарные, сельхознадзор…
– Да опека, будь она неладна!
– Опека? – чувствую, что бледнею. – Была.
– Ты дома была? Или где?
– В отеле мы были, – по спине пробегают неприятные мурашки. – Две женщины к нам туда пришли, долго общались, вроде хорошо все было.
– Хорошо-то хорошо, но вот они написали, что условия жизни детей не определены!
– Сев, а что это значит? – не хочу, но голос мой звучит жалобно.
– А это значит, что государству не понятно, как живут твои дети! – Севка упирает руки в бока. – Ты вот где умная, а где!..
Он не договаривает. Я и так понимаю, что к чему.
– И как теперь? – всхлипываю.
– Бегом в отель за детьми! У тебя полчаса времени, чтобы привести их домой, отмыть, переодеть и усадить в комнате ровными рядами!
– Ага! – киваю, бросаюсь к калитке.
– Утку возьми! – кричит мне вслед дядь Петя.
– Да ну ее! – бросаю через плечо.
– Стой! – кричит Севка. – Не успеешь! Я придумал!
.
Глава 7
Влад
– Красноперка? – переспрашиваю пацанов и чувствую, как у меня в груди несмело просыпается то детское нетерпение, с которым я ждал каждого лета.
Дед, рыбалка, пшенка для прикорма, подъем в четыре утра!
Аж ладони зачесались!
– А карась? – спрашиваю уже с азартом.
– Не, – качает головой Лешка, – карася нет! Пруд маленький!
– Надо запустить, – я уже прикидываю, как это организовать, кому дать поручение.
– Да ты чего, дядь! – вскидывает глаза Сашка. – Ща запустят каких-нить дорогих! Нас, деревенских, потом отсюдова в шею погонят! Не надо!
– В смысле “погонят”? – аж плечи расправляю, готовый защищать.
От кого? От самого себя?
На секунду забылся, ведь я тут не пацан с удочкой, а хозяин вот этого всего…
– Никто не погонит! Наоборот! Сделаем классную замануху! Рыбалка! И вот тут беседки с мангалами! – оглядываюсь на территорию. – Хорошо, что мать ваша парковку в дальний угол перенесла! Отлично выходит!
– Лешка! Сашка! – оборачиваюсь.
Хоть я не Лешка и не Сашка.
– Ой! Дед Петя, – тянет Леша.
– Че-то с мамкой! – волнуется Сашка.
К нам приближается крепенький дедок. Кругленький, лысоватый, пару дней не бритый. Его синяя рубаха намокла по спине и подмышкам. Видно, что спешил. Лицо у него взволнованное, а в руках… Какая-то птица! Утка что ли? Но странная!
– Побегли домой! Быстро! – обращается он к пацанам, почти не глядя на меня.
– А вы кто? – вмешиваюсь.
Не нравится мне вся эта история. Какой-то мужик, уводит ребят.
Чувствую себя почти таджиком садовником! Ща паспортные данные выспрашивать буду!
– Я? – мужик аж замирает. – Я сосед ихний! Домой их надо! Щас к мамке опека придет!
– Опека? – хмурюсь. – У нее проблемы с госорганами?
– Да какие-там проблемы! – смешно морщится мужик. – Нинка – дура старая – взбесилась, кляузничает! И приструнить некому! Мишаня ее два года, как помер! – переводит взгляд на пацанов. – Быстрее, быстрее! Вас еще хотя б умыть надо!
– Не хочу умываться! – начинает хныкать Лешка.
– Я только руки помою! – начинает торговаться Сашка.
– Да быстрее вы, хулиганы! Как только с вами мать управляется? – уже поворачивается уходить. – А! Забыл! На! – сует мне в руки ту самую странную утку. – Зинке отнеси, нихай приготовит! Их мать для вашего начальства выпросила! Хорошая! Жирненькая, молоденькая. Быстро в печке дойдет!
Я смотрю на вырывающуюся из моих рук птицу.
– В смысле? Она ж живая!
– Тьфу, городские! – в сердцах плюется старик, тянется к утиной шее…