Второй шанс (СИ)
Рэнди не умолкал ни на секунду. Он называл слова, а я должен был их повторять, и в моей голове на экране что-то зажигалось, а компьютеры фиксировали эту информацию.
— Стив, не волнуйтесь, — сказал Рэнди в самом начале процедуры. — Сканирование мы проводим максимально бережным способом. Самые новые и самые хрупкие нейронные связи вообще не будут затрагиваться, хотя и это было бы абсолютно безопасно. Ваша запись будет хранить воспоминания только до вчерашнего дня.
Я лежал и думал о перспективах. Это, конечно, не бессмертие. Черт его знает, насколько комфортно можно себя чувствовать, став компьютерной программой. Но главное — это ведь буду не я. Я сам ничего не узнаю и не почувствую. Но, с другой стороны, все не так: это буду именно я! Кто же еще? Я попробовал представить себя внутри программы и позорно сдался через минуту.
Через полчаса Рэнди показывал мне модель. Это оказалась совершенно бесконечная паутина точек и линий, размером, по-моему, с нашу галактику. Мне это напомнило плавный переход гугл-карты: от общего вида планеты — к фотографиям городов, на которых видно машины и людей, только в тысячи раз длиннее. Трудно было поверить, что такую прорву информации можно оживить электрическим импульсом и превратить во что-то осмысленное. Зато мой водительский навык оказался в 10% лучших! Рэнди сказал, что, не задавая вопросов, готов был бы сесть в машину, которой управляет кластер из нескольких миллионов звезд, которые он каким-то образом выделил в галактике моего мозга.
Через час я сидел в кабинете у Жанны, и мы обсуждали сделку. Я мог прямо сейчас купить примерно 2,9% акций за 9,8 миллионов долларов. Дядя прикидывал рост по результатам IPO минимум в три раза. Я не собирался покупать все, к тому же таких денег у меня все равно не было. Зато была доля капитала, оставленная отцом. Сговорились на 1,1% за 3 миллиона.
Потом я читал бумаги. Здесь было множество научных терминов и деталей, в которые надо было вникать. Рэнди терпеливо разъяснил мне все, что только смог, но длинные формулировки мешали сосредоточиться на смысле.
Пискнул телефон. Я глянул на экран, увидел, что это Яна, и решил посмотреть попозже, когда закончу с бумагами. Некоторое время я мутным взором глядел на предложение: «Компания принимает на себя обязанности по обеспечению сохранности цифровой модели Заказчика посредством хранения ее в формате TTLC на цифровых электронных носителях, позволяющих производить чтение со скоростью до 2 петабайт в секунду. См. приложение 9.»
Заглянул Рэнди.
— Как у вас идут дела?
— Спасибо, все хорошо.
— Кофе?
— Если можно.
Я вспомнил, что в янином сообщении была прикреплена фотография, достал телефон, открыл сообщение и… забыл обо всем на свете.
Как всегда, вид ее обнаженной кожи вызвал легкий электрический разряд, пробежавший вдоль хребта. И когда Рэнди вернулся с чашкой кофе на блюдце, я с трудом сдержал резкое движение, и нелепейшим образом сунул включенный телефон в карман брюк.
Потом мы пили кофе. А потом я вернулся к бумагам, хотя сил читать всю эту научную хрень уже не было, и я пролистнул до той части, где было самое важное — финансы.
Вскоре я вышел из офиса «Фолькстек» и отправился в центр. На сегодня у меня есть еще одно дело. В кармане лежал буклет ювелирного магазина — победитель небольшого забега, в ходе которого четверо его собратьев оказались в корзине для бумаг. Потом Яна чуть их там не застукала и пришлось внезапно выносить мусор, отчего Яна стала подозрительной: прежде я такого на ее памяти не вытворял.
Глава 6
В таверне мне потом рассказали, что я выл у реки примерно час. Олли, исполнявший роль единственного блюстителя правопорядка на полставки (вторая половина приходилась на алкогольный бизнес), собирался меня пристрелить. Но потом я выть перестал, и он мне тогда налил. Я выпил, и — о великое чудо из чудес! — опьянение действовало, и действовало очень похоже на родной мой мир, где я пил с моей Яной. И я рыдал и пил. И пропил волчью шкуру, рыбу, кремень и огниво, лук и стрелы, а потом уснул. Лук и стрелы мне хозяин вернул потом, сжалился. И я, когда проснулся, немедленно попытался пропить их снова. Но хозяин сказал, что сегодня я, если выпью, начну бузить, и правоохранитель в нем не разрешает больше продавать мне алкоголь.
Тогда я ушел на берег реки с четким намерением утопиться. Сразу зашел в воду по пояс. Вода была холодная, и я остановился, чтобы ноги привыкли. Мне пришло в голову, что это, должно быть, самое идиотское предсмертное решение за всю историю самоубийств через утопление — сперва привыкнуть к воде. Я стоял посреди реки, ржал и слышал, как мой хриплый смех снова становится похож на вой.
Потом я вышел на берег, сел на остатки моей вчерашней лежанки и перечитал сраное письмо. Ублюдки, твари. Я подписал контракт на такую херню? Этого просто не может быть! Я не идиот, и я ничего не подписывал! И вы еще смеете выражать мне свои сожаления! Да и какие сожаления, если вы этим сраным письмом прямо подтверждаете, что похитили мою личность?! Я не хочу просто сдохнуть здесь — я хочу обратно мою жизнь, мою обычную, прекрасную, единственную жизнь, которой теперь нет и не может быть! Потому что я кусок какого-то гребаного эксперимента, где меня пытается убить каждый второй встречный.
Мне стало холодно. Я мерз и думал, что же мне делать. Мой отец говорил: решай задачи по очереди. После этого он обычно надевал сапоги и шел на озеро рыбачить и пить пиво.
И тогда я встал и пошел в деревню. За две стрелы хозяин вернул мне кремень и огниво, а еще за одну стрелу я приобрел леску и крючок. Удочку я нашел на берегу, а стрелой довольно быстро накопал червей. Первая же рыба — крупный, горбатый окунь — принесла мне новый навык в Интеллект:
Рыбалка 0 (+1/2 поймать рыбу за 15 минут ловли)
Забавно, что навык остался на нулевом уровне: в этом мире ничто не доставалось бесплатно. А еще я получил одно очко опыта и пятый уровень! Уровень, правда, я получил еще вчера — за квест про истинное тело. Я был в бешенстве из-за обмана, но нельзя не признать, что я и сам повысил «коэфициент приживания модели», потому что не убил себя сразу ударом головы об дерево, как наверняка поступил бы, узнай я все сразу.
Я долго выбирал между Ловкостью/скоростью и Интеллектом/языком и в конце концов выбрал Интеллект. Магом в игре быть тяжелее — нет базовых характеристик, а в лесу все качаются на выживание. Значит, их меньше. Но я хотел иметь возможность общаться. Мне встретились другие люди с медальонами, и теперь я знал, что ждет их всех. А ведь Тартар тоже это знал и использовал их, живых людей, как пушечное мясо. Какой же надо быть сволочью! Неужели эксперимент в том и заключается, чтоб вывести из человека такую вот тварь?!
Рыбу я зажарил на костре, раздумывая над строкой из письма про возвращение чувств. Видимо, моя модель должна приспособиться к новому миру, как пришитая конечность или пересаженный орган. Надеюсь, достигнутый на сегодня результат — это не предел. Хотя за эффект опьянения я ставлю разработчикам пять баллов; не удивлюсь, если большинство жителей этого мира — хронические алкоголики.
Меня здорово интересовал один вопрос, и я рассчитывал получить на него ответ: если есть этот самый эксперимент в виде игры, то есть ли у него какая-либо связь с внешним миром? Или кучка яйцеголовых просто ждет, склонившись над банкой, когда один паук перекусает всех остальных? Одно я знал теперь совершенно точно: я этого так не оставлю. Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы уничтожить саму память о таких экспериментах.
Совсем под вечер я снова пошел в деревню. Мне хотелось посмотреть, насколько мой «Язык» поможет в общении с неписью. К сожалению, разницы я не почувствовал. Люди в деревне были неразговорчивы, квестов не давали, все готовы были продать рыбу, но покупал предметы только трактирщик/полицейский. У меня не осталось вещей на продажу, и я не представлял для них интереса.