Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ)
- Тимур, пожалуйста, - прошептала я.
- Хорошо. – Он думал, прежде чем ответить. Так, словно сомневался.
Для надежности я оставила сумочку в машине, так Тим точно не уедет и тенью юркнула за ворота. Дверь оказалась открытой, так что я не шумела ключами. Сейчас мне нельзя привлекать к себе внимания. Сейчас я просто проверю детей и вернусь обратно к Тимуру. Возможно, буду просить прощения за то, что такая дура, возможно снова плакать. Я так хоxe остаться с ним на всю ночь, но не могу, просто не могу себе этого позволить!
- Явилась, мать?
И уже второй раз за ночь меня застали скрюченной над ботинками. Никита резко врубил свет в коридоре, так что пришлось зажмуриться – глаза слишком долго были в темноте.
Сын выглядел растрепанным и очень сердитым.
- Не хочешь объяснить причину такой задержки?
- Не хочу. Тома спит?
- Разумеется. И ответь ты на звонки, хотя бы на последние пятнадцать, то знала бы об этом. Так где ты была?
- Никит, можно без нотаций? Хоть ты не трогай, а?
- В смысле? Всем трогать можно, а я что, лысый что ли?
Я с сомнением посмотрела на его гладкую как бильярдный шар башку – он сейчас серьезно? И правильно поняв мой взгляд, сын смутился:
- Ну, лысый. – Он шлепнул себя по макушке рукой. - Однако, это не дает тебе повода вот так исчезать на ночь. Мать, ну ты чего, с ума сошла? Я нервничаю, переживаю, даже отцу звонил. Он тоже переживает, а ты…
И какая-то злость накрыла меня от всего этого. И от попыток сбежать. И от чувства стыда перед детьми. И от этих переживающих, где только их переживания раньше были! И от невозможности спать вместе с Тимуром на одной кровати. И я не про секс, жила ж я как-то без него раньше. Но просто спать? В обнимку? Закинув друг на друга ноги лежать и попукивать под одним одеялом? Неужели нельзя вот этого в почти что сорок лет?
Или все-таки можно?
- А я взрослая, и могу сама решать, как жить свою жизнь, прикинь?
Я даже не стала снова обуваться и, как была, в носках, вылетела обратно во двор. Пятки неприятно колола мерзлая земля, но я не замечала этого холода. Потому что все внутри меня горело и дымилось от напряжения.
- Насть, что-то случилось? – Заволновался Тимур, когда увидел меня.
- Случилось. Мы будем жить вместе, хочешь?
- Хочу. А где?
- Не знаю.
- Тебя Никита из дома выгнал, - Зелибоба недоверчиво приподнял бровь, отчего стал похож на какую-то мультяшку.
- Да, то есть, нет. То есть… Тимур, я ношу свою куртку пять лет, представляешь?
- Представляю.
- Знаешь, что это значит?
- Что тебе нужно купить новую?
- Да нет же. – Поняв, что наш разговор может затянуться, я забралась обратно в машину: - Это значит, что следующую куртку, я буду носить тоже лет пять, я так привыкла. И потом, после нее еще одну и тоже на пять лет.
- Ты не можешь себе позволить две куртки сразу?
- Да что ж ты тугой такой, - почти взвыла я. – Могу, но дело не в этом.
- А в чем?
- В том, что при самом идеальном раскладе я проживу еще лет сорок. Ну, это прям, если гены бабушки Сары возьмут верх.
- Сорок лет это много.
- Сорок лет это восемь курток, Тимур. Всего восемь курток и меня не станет.
- Никогда не слышал, чтобы жизнь измеряли в куртках, но да ладно. К чему ты клонишь?
- К тому, что для женщины, которой осталось носить всего восемь курток, я слишком беспечно отношусь ко времени. Кто знает, что будет завтра? Может ядерный взрыв?
- Это… пока я спал, ты какие-то новости читала? Ты б лучше не открывал все эти каналы, - Тимур устало почесал переносицу. И я, подкинутая очередным приступом нежности, поцеловала его в самый кончик носа.
- Нет новостей, или есть, я не знаю. Просто не хочу больше тратить время на всякую фигню, пошли спать, ты и правда выглядишь очень уставшим.
Я взяла Тимура за руку и повела за собой в дом прямо по холодному гравию. Ледяные иглы впивались в кожу, даром что ноги в носках. Ну что может буржуйская ангоровая шерсть против наших русских морозов?
- Ой, - почти перед дверью я наступила на что-то острое и поморщилась
Этой секундной заминки хватило, чтобы Тимур подхватил меня на руки и как невесту перетащил на порог моего дома.
Судя по отъехавшей челюсти Никиты, выглядело это эффектно.
- Мам, ты чего, - пробасил сын, глядя на нас с Тимуром.
А я ничего. Нежилась на руках мужчины, потому что, стыдно сказать, никогда раньше там не была. Кеша не носил меня, ну не знаю, не носилось ему как-то. И я тяжелая и у него спина с протрузией, в общем не до романтики. Да я и не просила. Двадцать первый век, все рыцари умерли примерно тогда же, когда и динозавры, и вообще я сильная и независимая женщина.
Была.
А теперь сильная независимая женщина кошкой растеклась по Тимуру и разве что не мурчала от удовольствия. Увидев мой блаженно придурковатый взгляд, Тим хмыкнул и ответил на Никитин вопрос:
- Ответственный за твою мать теперь я. Если у тебя есть какие-то вопросы, можешь адресовать их мне. Замечания, претензии, критику сюда же. Договор?
Он аккуратно поставил меня на пол и приобнял, так, что я сразу ощутила за спиной его крепкую фигуру. Не мужик – стена.
- Делаа, - протянул Никита и обратился ко мне: - Это какие-то новые правила выживания у Савранских? Ты их с начальством в виде свекра утвердила?
- У Насти нет никакого начальства, - отрезал Тимур. – Зато есть я, понятно?
Никита удивленно посмотрел на меня, а потом поднял голову к потолку и засмеялся. Не злобно, а искренне, как может смеяться человек его юных лет.
- Ну вы, конечно, чудики, аж сердце за вас радуется! – Ник размазал по лицу выступившие слезы. - Уже мечтаю посмотреть на родственничков, когда ты приведешь этого ангела в наш серпентарий. Он же придет на открытие клиники? Ты не обидишься, если я организую ставки, как быстро его укатает дед?
- Приведу. Обижусь. Тимура трогать нельзя, - только и успевала кивать я, пока меня не остановили одним взмахом коротких пушистых ресниц.
- Никита, пожалуйста, веди себя тише, Тамара спит. – Тим замолчал всего на секунду, а потом добавил: - Если хочешь поднять бабла, то рекомендую ставить на меня.
Судя по довольной улыбке Никиты, именно такой ответ он и ждал. Он так и светился, смотря, как Тимур достает мне тапочки, придерживает за руку, пока я обуваюсь, вешает мое пальто в гардероб. Все движения живые и очень правильные, потому что мы так делали и раньше. Для себя, а не на показ перед сыном.
- Ладно, молодежь, - усмехнулся Ник, - не буду вам мешать. Мам, айфон лучше выключи, я папе сказал, что ты уже нашлась, но с него станется заявится сюда. Какой-то он был по телефону странный.
- Вы про кого тут говорите, - раздался тонкий сонный голосок. Мы замерли и обернулись – на пороге спальни стояла Тома.
Черт! Вот почему мы не ушли на кухню, а мялись со своими глупостями в тамбуре. Разбудили мне ребенка и теперь она увидит Тимура. Ночью, в тусклом свете лампы, в пижамных штанах и… ой, мамочки, он же так и не надел футболку!
Не такую встречу я готовила для их знакомства.
- Томик-домик, ты проснулась? Давай я тебя в комнату провожу, - в голосе Никиты угадывалась тревога. Это он что, за нас с лысым волнуется? Впрочем, старания сына оказались напрасны, и Тома с лицом опытного криминалиста зацепилась за улику. За большую, полуголую, лысую улику.
- Мам, а кто это?
Дочь напряженно вытянула шею, как маленькая птичка. Она делала так всегда, когда пыталась отстаивать свое. Наверное, в Томе эта поза виделась агрессивной и хищной, но нет, мой воробушек выглядел как никогда мило.
- Том, это… - я постаралась улыбнуться, пока искала слова. Мою ладонь перехватила твердая рука и сжала пальцы в успокаивающем жесте. Оглянувшись на Тимура, я поймала его горячий, спокойный взгляд, который говорил куда громче всяких слов. Все будет хорошо. Все уже хорошо. Я снова посмотрела на Томочку и сказала куда решительней: - Тома, это мой друг. Сейчас он будет жить с нами. Тимур не обидит тебя. Он только выглядит грозным, но на самом деле я не знаю человека добрее чем он, и я очень счастлива, когда Тимур со мной. А когда его нет, мне плохо, понимаешь? Но от того, что он здесь, наши с тобой отношения не поменяются никак.