Находка Шторма (ЛП)

Не то чтобы я не рад был их видеть. Но с нетерпением ждал, как буду валяться на диване всю ночь, мучая себя этой фотографией Стиви, слушая музыку восьмидесятых.
И, судя по всему, я превратилась в девочку‒ подростка.
‒ Да, и мы, бл*дь, тоже тебя любим, ‒ ухмыляясь, Кэш посылает мне воздушный поцелуй, проходя мимо меня в мою квартиру.
Рейз и Леви следуют за ним. Закрываю за ними дверь и следую за ними в гостиную.
Пицца и пиво свалены на мой кофейный столик. Он хватает пульт и включает телевизор. Сажусь на диван, и Леви бросает мне бутылку пива.
‒ Твое здоровье, приятель, ‒ открываю крышку и делаю глоток.
‒ Так что, черт возьми, с тобой происходит? ‒ спрашивает Кэш, как всегда сразу переходя к делу.
‒ Ничего.
Кэш хмурится.
‒ Ты ведешь себя так, словно кто-то убил твою собаку.
‒ У меня нет собаки.
‒ Заткнись нахр*н. Ты такой же капризный, как подросток, который еще не понял, для чего нужен его член. Это как-то связано с этой девушкой? Той, с которой ты познакомился в Аризоне.
Тут же перевожу взгляд на Рейза, который пожимает плечами. Он единственный, с кем я говорил о Стиви. И я не так уж много ему рассказал.
‒ Они спросили мое мнение насчет того, что с тобой. Я решил, что это должна быть девушка. Не то чтобы ты много рассказывал мне о ней.
Потому что разговор о ней делает это реальным... напоминает мне, что у меня ее больше нет. И это чертовски больно.
‒ Итак, ты встретил эту цыпочку и что? ‒ спрашивает Леви.
«Я влюбился».
Святое. Бл*ть. Дерьмо.
Я в нее влюбился.
Почему только сейчас это понял?
Я люблю Стиви.
Я в нее влюбился.
‒ Ну, это было... потрясающе. Стиви чертовски хороша. Она отличается от тех девушек, которых мы знаем. Она просто настоящая. Чертовски умная и такая красивая, но естественной красотой, понимаешь? Она не принимает мое дерьмо. Если уж на то пошло, она отдает его мне. И ей плевать на то, что делают другие девушки. Она понятия не имела, кто я такой, когда мы познакомились.
‒ Что? ‒ Кэш выглядит смущенным. ‒ Она не знала, кто ты такой?
‒ Нет, ‒ я качаю головой, улыбаясь воспоминаниям. ‒ Стиви не любит... современную музыку. Она любит старые вещи.
‒ Хах,‒ отвечает Кэш.
‒ Да, ‒ говорю я. ‒ А когда она узнала, кто я такой, ей все равно было насрать. Наверное, ‒ я вздыхаю, ‒ я был самим собой рядом с ней, и мне чертовски нравилось, кем я был, когда был с ней.
Они все смотрят на меня так, будто я сошел с ума.
Может и сошел.
‒ Итак... в общем, ты любишь эту цыпочку Стиви, и ты ходишь так, как будто потерял свой член, потому что скучаешь по ней, ‒ это Кэш.
И он только что попал в самую точку.
‒ В общем, да, ‒ я делаю еще один глоток пива.
‒ Ладно, возвращайся и привези ее. Верни ее в Лос-Анджелес, ‒ это Рейз.
‒ Не могу... ‒ я проглатываю свое смущение от признания этого. ‒ Я уже спрашивал ее. Она сказала, что нет.
‒ Она отказала тебе? ‒ Леви выглядит так, будто я только что сказала ему, что Санта не настоящий.
‒ Она работает в отеле типа «B&B» со своей бабушкой, ‒ быстро объясняю я. ‒ Стиви теперь почти всем заправляет. Но она займет полный рабочий день, когда ее бабушка будет готова уйти на пенсию.
‒ Ладно... но она знает, что ты при деньгах, верно? ‒ спрашивает Кэш.
Я пожимаю плечами.
‒ Думаю, да, ‒ имею в виду, что она знает, что у меня есть деньги судя по машине, на которой я езжу, и потом, когда она узнала, чем я зарабатываю на жизнь. ‒ Мы просто никогда об этом не говорили. Стиви не очень любит деньги.
‒ Все помешаны на деньгах. Даже те, кто говорит, что это не так, ‒ добавляет Леви.
Снова пожимаю плечами.
‒ Я не знаю, что тебе сказать. Стиви просто не материалистка.
Леви и Кэш смотрят друг на друга. Затем они смотрят на Рейза так, будто у него есть ответы, но он просто пожимает плечами, выглядя таким, же озадаченным.
‒ Значит, когда ты сказал, что она другая, ‒ медленно произносит Кэш, ‒ ты имел в виду, что она на самом деле другая.
‒ Да, чувак. Она на самом деле другая.
В комнате воцаряется тишина.
 
‒ И ей не нужны твои деньги? ‒ это Леви.
‒ Нет, ‒ я смеюсь, раздраженный.
‒ Или твоя слава? Или тратить твои деньги? Или жить в своей большой квартире? Или водить свою красивую машину? ‒ спрашивает Кэш.
‒ Черт возьми, чувак! Нет! Она не интересуется ни одной из этих вещей.
‒ Ну, тогда чего же она хочет? ‒ спрашивает Кэш.
‒ Ничего, ‒ качаю головой. ‒ Она ничего не хотела, ‒ кроме меня.
Она хотела меня.
А я уехал от нее.
Делаю еще один глоток пива. Зажав бутылку между ладонями и смотрю в нее.
‒ Те песни, что ты принес в студию, ‒ говорит Рейз, поднимая на меня глаза, ‒ ты написал их, пока был там? Пока ты был с ней?
Это не вопрос, потому что он знает. Но я все равно отвечаю:
‒ Да.
‒ Они чертовски хороши, чувак. Действительно чертовски хороши.
Снова смотрю на свою бутылку, надеясь, что ответы, которые я ищу, где-то там.
‒ Итак, мы установили, что ты чертовски несчастен без нее. И что ты пишешь действительно хорошие гребаные песни, когда ты с ней, ‒ говорит Кэш.
Я невесело смеюсь.
‒ В значительной степени.
‒ Так, какого хрена ты здесь делаешь? ‒ это Рейз, и это заставляет меня поднять глаза. ‒ Если тебе плохо без нее, возвращайся в Аризону. Будь с ней.
‒ Я не могу. Мне нужно быть здесь.
‒ Кто говорит? ‒ спрашивает Рейз.
‒ Зейн. Я вернулся, потому что он сказал, что если не верну свою задницу сюда, и мы не войдем в студию и не начнем собирать этот альбом, он пригласит авторов песен, чтобы сделать это, и мы потеряем весь творческий контроль.
‒ К черту то, что сказал Зейн! ‒ говорит Кэш. ‒ Ну, на самом деле, не совсем к черту, что он сказал, потому, что он ‒ наша зарплата в конце дня. Но почему ты должен быть здесь, чтобы сделать альбом?
Я бросаю на Кэша глупый взгляд.
‒ Потому что вы, ребята, здесь. Студия здесь.
‒ А Аризона ‒ это что, четыре часа езды на машине? Час на самолете? Или что-то еще, черт возьми. Ты богат, купи чертов самолет. Пиши песни там, в Аризоне. Потому что, честно говоря, дерьмо, которое ты принес в студию, лучшее, что когда-либо писал, и если это из-за этой цыпочки Стиви, то я сам женюсь на ней, ребята. Ты переезжаешь туда, встречаешься со своей девушкой, а потом летишь обратно, чтобы записать альбом, когда понадобится. И когда придет время гастролей, просто разберись с этим дерьмом по мере его поступления. В этом вся прелесть музыки, чувак. Ты можешь сделать это в любом месте. Даже в Аризоне.
Хм. Ладно. Пишу песни на озере Хавасу. Добираюсь до Лос-Анджелеса. Почему, черт возьми, я не подумал об этом раньше?
Чувствую, как это волнение начинает пузыриться в моем животе.
Но...
‒ А что, если Зейн не пойдет на это?
‒ А почему бы и нет, черт возьми? ‒ говорит Рейз. ‒ Ему плевать, где ты живешь, пока альбом готов, и ты не тратишь деньги лейбла впустую. Не спрашивай его, чувак. Скажи ему, как все будет.
‒ А как насчет вас, ребята?
‒ А что насчет нас? ‒ говорит Рейз.
Я пожимаю плечами.
‒ Мы просто... мы всегда были вместе.
‒ Не хочу тебя огорчать, но я уже много лет пытаюсь перерезать завязки фартука. Ты просто никогда этого не получал, ‒ говорит Кеш.
‒ Иди ты, ‒ смеюсь я.
‒ Мы тебя прикроем, ‒ говорит мне Леви. ‒ Сначала мы друзья. Участники группы после этого. Всегда так говорили. Мы хотим, чтобы ты был счастлив, чувак. А ты не счастлив. Ты уже давно не был счастлив.
Леви более проницательнее, чем я думал. Они все такие.
‒ Единственный раз за долгое время я слышал, что ты счастлив, когда был там, в Аризоне, со своей девушкой, ‒ говорит он мне.
 
Смотрю на них троих.
‒ Значит... я действительно это сделаю? Действительно переезжаю в Аризону?
Дерьмо.
Так и есть.
Я и вправду сделаю это. Вернусь к ней.