Барон Дубов 6 (СИ)
— Мой господин… Во всём виноват шторм, разбушевавшийся над Чёрным морем. Русский корабль, перевозивший подводные мины, потерпел крушение. Теперь мины повсюду вдоль нашего побережья…
Сулейман сузил маленькие глаза и вперил их в Мехмед-пашу.
— Русский корабль… — процедил он. — Мины… Ты что, Мехмед, думаешь, я идиот? Думаешь, я этого уже не понял⁈
В конце султан опять сорвался на крик, из-за чего министр вжал голову в плечи.
— Как вы пропустили мины, Ахмед-паша⁈ — повернулся султан к другому человеку. Высокому, статному, с короткой аккуратной бородой и цепким взглядом на лице с правильными чертами. Он был военным министром.
— Шторм, мой господин. Он спутал нам все карты.
Султан втянул воздух сквозь зубы и сжал виски. Голова страшно болела. Он теперь в полной заднице. Невозможна ни торговля, ни стоянка кораблей, потому что незакреплённые мины могут приплыть прямо в порт! Это настолько мощный удар по Империи, что у них практически не оставалось выбора.
— Это русские… — прошептал он, слегка успокоившись. — Они во всём виноваты. Они специально утопили корабль с минами!
— Не исключено, — кивнул Ахмед-паша. — Это был очень странный шторм. Быстро начался, быстро стих.
— Значит, мы можем использовать это как повод для войны. Скажем, что русские вероломно напали на нас!
— Не получится, мой господин, — слабым голосом проблеял Мехмед-паша. — Русские через своего посла прислали депешу, что корабль с минами потерпел крушение. Буквально за полчаса до прохода британской эскадры! Мы не успели сообщить вам…
— Как это вы не успели сообщить мне столь важную новость, шайтан вас раздери⁈ — брызгал слюной Сулейман.
— Вы были в гареме, мой господин! Велели вас не беспокоить! Мы не смогли доставить сообщение, мой господин! — торопливо тараторил Мехмед-паша, с каждым словом бледнея всё больше.
— Ты хочешь сказать, что это я виноват? — голосом, полным холодной ярости, произнёс Сулейман.
Министр по заграничным делам позеленел от страха, поняв, что именно сказал.
— Нет, мой господин, я… — договорить Мехмед-паша не успел. Повинуясь мановению руки султана, два янычара неслышно появились за спиной министра и схватили его под руки. Мехмед закричал: — Нет! Мой господин! Простите меня! Умоляю!!!
Но было поздно. Сулейман провёл рукой по горлу, предсказывая дальнейшую судьбу чиновника. Затем сложил руки на животе.
— Ахмед-паша, — елейным голосом произнёс он. — Русские этим ходом пошли ва-банк, как говорят в Британии. Отрезали себе и нам возможность торговли, но при этом они словно ни при чём. Во всём виновато стечение обстоятельств. И если русские официально уведомили нас, то мы не можем использовать это, как повод для войны. Нападём первыми — будем выглядеть агрессорами. Но нам нужна война, как и нашим западным союзникам. Вы понимаете, о чём я?
— Да, мой господин, — кивнул военный министр. — Мы найдём повод для войны.
* * *Виноградники Дубова
Сейчас
Николай
— Ваше Благородие… — пытался отдышаться невысокий и толстый, словно бочонок на ножках, человек.
Редкие выгоревшие волосы прилипли к потному лбу. Красные щёки надувались и сдувались. Мужчина был одет в простые штаны, сапоги с высоким голенищем, заляпанные землёй, холщовую рубашку, жилетку и коричневый сюртук. На плече болталась сумка из брезента.
— Ваше Благородие, — человек выпрямился, глубоко вдохнул и резко выдохнул, затем протянул руку, — Степан Макаров, ваш новый винодел.
— У меня и старого-то не было, — хмыкнул я, пожимая его руку. — Барон Николай Дубов. Ваш новый владелец.
— Рад знакомству, очень рад! — поклонился Степан. — Я бы непременно хотел показать вам ваши новые владения, господин барон. Если позволите, я вас провожу… Идти всего пару часов.
— Это вы, Макаров, оттуда так бежали?
— Так точно, Ваше Благородие! Спешил изо всех сил! Наша винодельня хоть и устарела, но всё ещё поставляет прекрасное вино! Пусть и совсем не в тех объёмах, что прежде…
— Боюсь, другие дела не позволят мне потратить четыре часа на пешую прогулку, — сказал я, взглянув на забиравшееся в зенит солнце.
Макаров надул губы и кивнул, взмахнув руками.
— Ничего страшного, Ваше Благородие! Сразу видно занятого человека. Чувствую, с таким хозяином наши дела пойдут в гору! Я подозревал, что вряд ли у вас хватит времени осмотреть владения за один день, поэтому подготовился…
Он мотнул пузом, и из-за его спины вылетел небольшой складной стол, который на верёвке висел на шее Степана. Макаров снял столик и принялся его раскладывать прямо между рядов виноградной лозы.
— Эй, ты что тваришь, слюшай! — тут же схватился за стол Валико. — Ти ножки видишь? Виноград видишь? Острые, как стрэла! Нэ надо тут мне ваших дэгустаций! Корни паврэдите, да?
Степан попытался вырвать столик из рук виноградаря, приговаривая:
— Твой виноград никому не нужен без моего вина! Господин должен отведать нашу продукцию, чтобы иметь о ней представление. Головой своей подумай, Валико, хоть раз в жизни!
Виноградарь и винодел начали горячо спорить, что важнее: виноград или вино. Но я сразу понял, что этот спор сродни тому, что было первым: курица или яйцо. Старый, по сути бесполезный, но позволяющий выпустить пар. Чем эти двое, собственно, и занимались. Последние деньки вышли напряжёнными для них. Думаю, оба сильно волновались, гадая, каким будет их новый владелец, и сейчас изо всех сил пытались ему понравиться. То есть мне.
При этом в их споре не было ненависти друг к другу. Скорее, здоровый азарт.
— Паставишь стол — убью! — горячо заверил виноградарь, окончательно вырывая стол из рук Макарова.
А тот упёрся руками в то место, где у нормального человека талия, и заявил:
— А убей! Вот прям здесь и убей! И закопай! А потом на этом месте вырастет самая лучшая виноградная лоза, из которой мои дети будут делать лучшее на всём Кавказе вино. И все будут приговаривать, мол, вот какого прекрасного винодела убил Валико Мизандари!
— Может, их остановить? — Моей руки коснулась Морозова.
— Не, — мотнул я головой. — Интересно, чем закончится.
Дриада же хихикнула, не поворачивая головы. Она осматривала виноградную лозу.
— Пусть гаварят, слюшай! Пусть хоть винаградное дэрэво вырастэт! Валико чэстный чилавэк! И всэ будут видеть, что именно здэсь Валико убил нэгодяя Макарова!
— Пф! — фыркнул Степан, закатывая глаза. — И все будут видеть, что Валико ничем не лучше его старых хозяев, Михайловых. И про всех твоих потомков будут так же думать.
— Ах ти… — Виноградарь замахнулся столом, собираясь ударить винодела.
Макаров перешёл невидимую черту и рисковал действительно прямо тут погибнуть. Но я перехватил стол у Валико и отобрал его. Ещё не хватало, чтобы мои слуги начали друг друга убивать. Чего доброго, в лучших традициях Кавказа ещё задумают кровную месть.
— Никто никого не убьёт, — строго сказал я, сразу остужая горячие головы. — Ладно, я попробую ваше вино, Макаров. Но не здесь. Валико прав, нужно уважать его труд и не портить корни лозы.
Грузин подбоченился, хитро блеснув глазами из-под тяжёлых бровей.
— Ваше Благородие, — обиженным тоном сказал винодел, — я знаю, откуда берётся виноград в моём вине, и уважаю труд господина Мизандари, но…
— Нам нужно подходящее место для дегустации, — перебил его я и взглянул на Валико. Сурово так взглянул.
— Эсть такоэ. Нэдалеко, Ваш Благародиэ, — поклонился он и повёл нас за собой.
Через четверть часа, поплутав среди рядов винограда, мы вышли на широкую поляну. К ней вела дорога, которая терялась среди холмов. Думаю, это было одно из тех мест, куда приезжали повозки и машины, чтобы погрузить собранный урожай. В дальнем конце поляны валялись кучей старые корзины и деревянные ящики. Вот неподалёку от них и расположились.
Действуя сообща, винодел и виноградарь вмиг «накрыли поляну». На невысоком маленьком столике ютились бокалы, несколько бутылок разного вина (некоторые довольно пыльные, а значит, старые), блюдо с нарезанным сыром и ещё одно — с виноградом. Я же притащил несколько ящиков и поставил их вокруг, чтобы мы могли сесть. Ну, все, кроме меня. Меня никакой ящик не выдержит, так что сел я просто на землю.