Олимпиец (СИ)
Осколков Артур
Олимпиец
Пролог
— Чек.
— Чек.
— Чек.
Я улыбнулся и, не говоря ни слова, подвинул все свои фишки в центр стола. По заполненному до краев бару прокатился восхищенный ропот:
— All in! Да ладно?
— Вот ведь наглец!
— Наглец? Лучше скажи, сумасшедший.
— Твоя проиграть, — на ломанном русском произнес сидящий напротив меня китаец в очках. — Твоя шанс — один к десять тысяч.
Представитель триад. И один из лучших игроков в покер, которые смогли отыскать гангстеры на сегодняшний вечер.
На мое плечо опустилась тяжелая рука. Запахло дорогим одеколоном и кубинской сигарой.
— Мой мальчик никогда не проигрывает. Знаешь почему?
Китаец скривился и небрежным жестом поправил сползшие на нос очки.
— И почему?
— Потому что он медиум, — довольно загоготал мой босс. — Говорит с духами, знает прошлое и будущее.
Он наклонился вперед, так что его грузное брюхо касалось стола, и доверительно произнес:
— И они сказали, что сегодня ему повезет.
— Какая чушь, — недовольно буркнул сидящий справа от меня пожилой немец. — Духов не существует.
— Тогда докажи это, — спокойно парировал я. — Давай, умник. Докажи, что я шарлатан.
Мы несколько мгновений бодались взглядами. Немец сдался первым. Он пробурчал что-то невразумительное, сплюнул на дощатый пол и с отвращением сбросил дилеру свои карты. Дама слева поступила также.
Все идет по плану.
— Остались только мы вдвоем. Ты и я, япошка. Ты и я. — Мои губы растянулись в тонкой усмешке. — Ну что, нет желания сдаться?
Он смерил меня ненавидящим взглядом.
— Я есть китаец.
— Как по мне вы все на одно лицо, — хмыкнул я, расслабленно откидываясь назад на стуле. — Так что? Сдаешься?
— Никогда! — словно дикая кошка прошипел он. — Один к десять тысяч! Ставлю все.
— Твое дело, япошка.
— Я. Не. Япошка, — тоненьким голоском вскрикнул он и медленно, одну за другой, открыл карты. В его глазах светились торжество победителя. — Моя иметь Флэш. Ты проиграть.
Я присвистнул.
— Неплохо. Совсем неплохо.
— Ты проиграть, — проскрежетав зубами, повторил он.
— Неужели? — хмыкнул я, одним движением переворачивая свои карты. — Фул-хаус.
— Но..Но… Как ты?!
Не обращая внимания на застывшего на месте азиата, я деловито поднялся из-за стола и сгреб к себе все фишки.
— Невозможно! — неожиданно заорал мой противник и треснул по столу своим маленьким кулаком. — Я все подсчитать! Ты жулик!
И ткнул в меня пальцем, обвинительно так.
— Во-первых, — назидательно произнес я, складывая фишки в сумку одну за другой. — Если живешь в России, то выучи русский. «Я все подсчитал, а не подсчитать». Это раз. Во-вторых, следом за русским выучи еще и математику. На столе уже была пара девяток, какие нахрен один к десяти тысячам?
Китаец выглядел так будто сменил религию и собрался взорвать бар ко всем чертям. Только пара из ушей не хватает.
— Ну и наконец, нужно больше доверять духам. С ними возможно все.
Я подошел поближе и легонько щелкнул того по кончику носа.
— Япошка.
Это стало последней каплей. Китаец не выдержал.
Заорав что-то на своем языке, он выхватил из-за пояса армейский нож и кинулся на меня в длинном прыжке. Вот только злость плохой помощник в драке. Легко перехватив его руку, я попросту перебросил его через себя и с размаха впечатал головой в стол.
— Scheiße! Это что, карате? — изумился отскочивший в сторону немец.
— Греко-римская борьба, — выдохнул я и, поправив сползший в сторону галстук, повернулся к своему начальнику. — Босс, я еще нужен?
Тот лишь небрежно помахал рукой, не сводя задумчивого взгляда с верещащего от боли китайца. Дескать, иди мол, сами разберемся.
Я пожал плечами, снял со стула пальто и, не оглядываясь, вышел на улицу.
Ветер, темно и луна скрыта за облаками. Свежий, морозный воздух. Я с удовольствием втянул в себя запах ночного города и медленно побрел к себе домой.
Прохожих практически не было. Но то тут, то там можно было заменить кошачьи силуэты, что пряталась от яркого света уличных фонарей. Через две минуту ходьбы, я привычно шмыгнул в третью по счету подворотню и, едва не вступив в глубокую лужу, прижался к стене.
Внезапно спрятанный под рукавом механизм противно щёлкнул, и в грязь улицы одна другой посыпались игральные карты.
Твою-то налево! Что за невезуха. Я закатил глаза, опустился на корточки и принялся их подбирать, тихо бормоча ругательства себе под нос.
— Сломался, скотина! Теперь чинить. И карты еще отмывать. Чертов японец, все он виноват. Или все же китаец? А, плевать.
— Ведь они все на одно лицо? — раздался из-за спины тихий голос.
Жуткая боль пронзила тело. Два удара ножом под бедро, еще два в живот, и последний, словно акт милосердия, пришелся на горло. Захрипев, я свалился на асфальт, в грязь.
Обратно я уже не встал.
Глава 1. Все счастливые семьи похожи друг на друга...
Милена от волнения не находила себе места. Женщина ходила по комнате туда-сюда, изредка разражаясь очередным «насущным» вопросом.
— Адри, ты хорошо позавтракал?
— Да, мама.
— Точно? Ты уверен?
Я тяжело вздохнул.
— Да, мама.
— Если что, я могу позвать кухарку, она еще что-нибудь приготовит. Салатик там, или яйца. Ты чего-то хочешь?
— Мам, заканчивай уже, — наконец не выдержал я. — Если не с едой, то хотя бы с бегом. Туда-сюда, туда-сюда. У меня уже в глазах двоится.
Женщина остановилась и, недовольно нахмурив брови, уперла в руки в бока.
— Вот значит как, молодой человек? Я значит волнуюсь, а тебе хоть бы хны, да? Мне что, нужно напомнить, какой сегодня день?
— Нет, мама, — уже в который раз за последние пять минут поморщился я. — Я все помню. Важный день. И я ждал его не меньше тебя.
— Нет, мама. Да, мама, — передразнила меня она. — Ты ведь меня не слушаешь совсем. А ну-ка давай, повтори мне девиз Дома Лекс.
Я снова вздохнул. Спорить с этой женщиной было бесполезно. Уж поверьте, я пытался. И не раз.
— И надо мне тут вздыхать, юноша. Я все еще жду.
— Si vis vincere, disce pati.
— Верно. Si vis vincere, disce pati. Хочешь побеждать — учись терпению. А терпение, будет тебе известно — есть один из главных добродетелей, которые боги завещали людям. Именно терпение…
Так. Пора это дело прекращать.
— Мам, пожалуйста, хватит. Ты слишком много волнуешься.
Она внезапно улыбнулась и потрепала меня по голове.
— Как иначе? Другого сына у меня нет.
— Так заведи, в чем проблема, — пожал я плечами. — Ты вон, еще о-го-го какая. Любого охмуришь.
Это было правдой. Хотя официально женщине было далеко за пятьдесят, ей с трудом можно было дать даже тридцатник. В ее жилах струилась первородная кровь богов, значительно замедляя старение. Приятный бонус к еще куче других плюшек.
— Разговорчики, юноша. Разве так следует говорить с родной матерью?
Она напустила на себя серьезный вид и надула щеки, но, не выдержав, прыснула. Через секунду мы оба хохотали. Повисшее в воздухе напряжение сошло на нет.
— Ладно, — немного успокоившись, произнес я. — Мне уже пора. Элай всегда бесится, когда его оставляют одного в машине.
— Адри, еще кое-что, — придержав меня за рукав, она подошла вплотную и нежно провела рукой по моим коротким волосам. — Когда ты его встретишь, главное — постарайся не поругаться. Это может быть сложно, уж поверь мне, я знаю.
Она замялась.
— Что?
— Не спрашивай обо мне, ладно? Это были сложные времена, и…
Я так и не узнал, что она еще хотела сказать. Позади раздались тяжелые шаги, и в комнату зашел высокий широкоплечий брюнет. Его длинные волосы были красиво уложены в хвост и перетянуты обручем. Черный деловой костюм хорошо сочетался с небрежно завязанным галстуком темно-бордового цвета.