Бог Войны (ЛП)

Я подумал о драконе и падающей звезде, пришедших с севера и, если Хивел прав, предвещающих войну.
— Я молюсь за мир, — продолжил Хивел, будто прочитал мои мысли, — но боюсь, что надвигается война. — Он понизил голос. — Это будет великая война, а Беббанбург, хоть и крепок, как мне говорили, будет зажат между двумя великими странами. — Он остановился и положил руку мне на плечо. — Выбирай сторону обдуманно, лорд Утред. — Он вздохнул и посмотрел в затянутое облаками ночное небо. — Завтра будет дождь! Но я желаю тебе спокойной ночи.
Я поклонился.
— Спасибо, мой король.
— Хоть ты и сайс, — окликнул меня Хивел на прощанье, — с тобой всегда приятно иметь дело!
С ним тоже, в своем роде. Так значит, Элдред теперь олдермен, но чего? Нортумбрии? Или Камбрии?
Или Беббанбурга?
Спал я плохо.
* * *
В ту ночь Финан взял первую смену караула, разместив вокруг хижин дюжину воинов. Я немного поболтал с Эгилем, а потом попытался уснуть на постели из папоротника. Когда я проснулся на рассвете, шел дождь, сильный ливень с востока гасил костры и обложил тучами небо. Эгиль настоял, чтобы его воины караулили вместе с моими, но лишь одному из них было что рассказать.
— Я видел белую сову, господин, — сказал мне норвежец, — она летела низко.
— Куда летела?
— На север, господин.
На север, к маленькому лагерю Гутфрита. Это знак. Сова означает мудрость, но она улетала от меня или указывала на меня?
— Эгиль еще здесь? — спросил я.
— Уехал до рассвета, господин.
— Куда уехал?
К нам присоединился Финан, закутавшийся от дождя в плащ из тюленьей шкуры.
— На охоту, — сказал я.
— На охоту! В такую-то погоду?
— Прошлой ночью он сказал, что видел за рекой кабана. — Я показал на юг и повернулся к норвежцу. — Сколько людей он взял?
— Шестнадцать, господин.
— Согрейся, — сказал я, — и отдохни. Нам с Финаном нужно немного выгулять лошадей.
— Для этого есть слуги, — буркнул Финан.
— Только мы с тобой, — настоял я.
— А если за тобой пошлет Этельстан?
— Подождёт, — сказал я и приказал моему слуге Алдвину седлать лошадей, и под порывами ветра и проливным дождём мы с Финаном поскакали на север. Он, как и я, надел кольчугу, кожаная подкладка вымокла и холодила тело. Я был в шлеме и со Вздохом змея на поясе. Повсюду вокруг нас раскинулись шатры и шалаши, в которых по требованию Этельстана с неохотой собрались воины со всей Британии.
— Посмотри на них, — сказал я, когда наши лошади сами нашли дорогу в мокрой траве. — Им говорят, что здесь собираются бороться за мир, но все до последнего человека ждут войны.
— Ты тоже? — спросил Финан.
— Она приближается, и я должен укрепить бастионы Беббанбурга и закрыться от всего проклятого мира.
Он фыркнул.
— Думаешь, весь мир оставит нас в покое?
— Нет.
— Твои земли разорят, скот перебьют, фермы сожгут, а поля превратят в пустоши, и чего тогда будут стоить твои бастионы?
Вместо ответа я задал свой вопрос:
— Думаешь, Этельстан в самом деле отдал Беббанбург Элдреду?
Вопрос, который не давал мне спать.
— Если так, то он глупец. Ему нужен такой враг, как ты?
— У него тысячи людей, а у меня сотни. Чего ему бояться?
— Тебя. Меня. Нас, — ответил Финан.
Я улыбнулся и повернул на восток. Мы ехали по северному берегу реки Лаутер, которая разлилась, подпитываясь грозой, бурлила и кружилась на каменистом ложе. Лагерь Гутфрита, который прибило к земле шквалом косого дождя, находился слева от нас. Почти никого не было видно, хотя с полдюжины женщин набирали воду из реки деревянными ведрами. Они осторожно посмотрели на нас и понесли тяжелые ведра к лагерю, где тускло дымились костры, пережившие ночной дождь. Я придержал жеребца и посмотрел на лагерь Гутфрита.
— Мне приказали привести только тридцать человек, — сказал я. — Но как ты думаешь, сколько воинов у Гутфрита?
Финан посчитал шалаши.
— Как минимум сотня. — Он обдумал это и нахмурился. — Как минимум сотня! Так что мы тут делаем? — Он подождал ответа, но я ничего не сказал, просто вглядывался в лагерь Гутфрита. — Делаешь из себя мишень? — спросил Финан.
 
— Для лучника? В такой дождь ни один лук не выстрелит. Тетива намокла. К тому же нас видят они.
Я кивнул в сторону группы западносаксонских всадников, ожидавших на дороге за лагерем Гутфрита. Дорога пересекала реку Эмотум и вела на север, к землям скоттов, поэтому я предположил, что брод охраняют те же люди, что заговорили с нами по прибытии, которым поручено поддерживать мир.
— Поехали дальше на восток, — сказал я.
Пока мы ехали, дождь ослаб, ветер переменился, и над восточными холмами показалась полоска белых облаков. Мы скакали вдоль реки, мимо перелесков и пастбищ.
— Так Гутфрит поклялся в верности Этельстану? — спросил я.
— Но он все равно станет сражаться за Константина, — сказал Финан.
— Возможно.
Я размышлял над советом Хивела обдуманно выбирать сторону. Моя семья владела Беббанбургом почти четыреста лет, хотя он был окружен королевством, где правили пришлые норманны: даны или норвежцы. А теперь Нортумбрия — последнее королевство под властью язычника, и оба, Этельстан и Константин, с жадностью пожирают его глазами.
— Так почему Этельстан просто не убьет Гутфрита? — подумал я вслух.
— Из-за Анлафа, конечно, — уверенно ответил Финан.
Анлаф. Для меня — просто имя, но имя, звучащее всё чаще и несущее угрозу. Молодой норвежец, король Дифлина в Ирландии, быстро заработавший себе репутацию воина, которого следует бояться. Он завоевал большую часть других норманнских королевств Ирландии, и ходили слухи, будто у него столько кораблей, что море может потемнеть.
— Гутфрит — родственник Анлафа, — продолжил Финан, — и если Гутфрит умрет, Анлаф будет претендовать на трон как наследник. Он переправит сюда свою армию. Он хочет заполучить Нортумбрию.
Я свернул чуть на север, под прикрытие рощицы, и стал там ждать, глядя на дорогу, по которой мы проехали. В небе висело облако дыма от костров большого лагеря, собранного Этельстаном. Финан остановил лошадь рядом с моей.
— Думаешь, Гутфрит будет нас преследовать? — спросил он.
— Подозреваю, ночной лучник из его людей.
— Скорее всего.
— И моя смерть стала бы подарком Этельстану, — с горечью добавил я.
— Из-за того, что он хочет Беббанбург?
— Он нуждается в нём. Ему необходимы крепости по всему северу, и он знает, что я никогда не отдам Беббанбург. Никогда.
Капли дождя стекали со шлема Финана на седую бороду. Он помолчал, а затем проронил:
— Он получил всё только благодаря тебе.
— Он высоко взлетел. Он король Британии, а я стар и не нужен. Он желает создать новую Британию под главенством Инглаланда, а я — языческий камешек в его христианском королевском сапоге.
— И что станешь делать?
Я пожал плечами.
— Подожду, пока он меня вызовет. Выслушаю его, а затем приму решение. — Я криво улыбнулся. — Если доживу.
И я показал на запад. Нас преследовала дюжина всадников, они появились промеж невысоких деревьев на речном берегу. Все в кольчугах и шлемах, с копьями и мечами, на щитах вепрь Гутфрита.
— Едем дальше.
Мы направились на восток и теперь прибавили хода, комья мокрой земли разлетались из-под тяжёлых конских копыт. Лаутер остался справа от нас, торопясь к слиянию с рекой Эмотум, скрытой густой рощей слева. Впереди показалась ещё одна полоса леса, и, въехав в нее, мы тут же потеряли из вида догонявших нас всадников.
— Повернём туда? — спросил Финан, указав на север, где берег реки укрывала густая поросль.
Если мы скроемся в тех обширных зарослях, появлялся шанс оторваться от преследователей, но я лишь покачал головой.
 
— Поскачем дальше, — сказал я.
— Но...
— Едем дальше, — я поднырнул под низко нависшие ветви и погнал коня в сторону залитого водой пастбища. Я заметил, что две реки впереди сходятся все ближе и ближе.