Истории той стороны — Скрытый Мир (сборник) (ЛП)

Когда я наконец выбрался наверх, у меня болели все мышцы, грудь ходила ходуном. Я остановился перевести дыхание, а когда вдохнул поглубже, зашелся кашлем от ужасного зловония. Обычные для джунглей запахи, в которых перемешались жизнь и смерть, здесь перебивала висевшая густой пеленой сильнейшая трупная вонь. Я словно нюхал гниющую плоть, будто погрузил лицо в разверстое чрево мертвого тела. И я очень хорошо знал этот запах. На мгновение подумал, а не снится ли мне все это; может быть, я до сих пор нахожусь в деревушке, сижу и болтаю босыми ногами в реке, курю сигарету и жду, когда они придут и обнаружат меня и все те ужасы, что я натворил. Но эта вонь, это место… Они были слишком омерзительными, чтобы оказаться просто сном.
  
Местные стояли передо мной, держали факелы и… все до единого были мертвы. Это становилось ясно с первого взгляда. Они стояли бесконечными шеренгами, противоестественно спокойные: глаза не двигались, грудь не вздымалась и не опускалась. По их телам, жужжа, ползали мухи. Некоторые из мертвецов находились здесь дольше прочих: их плоть высохла, будто у мумий. Другие, напротив, были совсем свежими, и не успевшая засохнуть темная кровь блестела вокруг ран, принесших смерть этим людям. У некоторых не было глаз, у кого-то в туловищах зияли большие дыры, кишащие личинками. Куда бы я ни посмотрел, всюду взгляд натыкался на новые ужасы: оторванные конечности, отвалившаяся нижняя челюсть или бледно-серые и пурпурные кишки, выпавшие из распоротых животов. Помимо факелов, мертвецы держали ножи, мачете, ужасного вида дубинки, и все оружие покрывала толстая корка засохшей крови. Одеты покойники были в жалкие лохмотья, сгнившие, как и их тела. На некоторых я признал остатки военной формы как северян, так и южан.
А потом все стало еще хуже. Двое мертвецов с безразличным видом уронили факелы на сырую землю и направились ко мне. Шагали они совершенно не как живые: их движения были разболтанными и беспорядочными. Создавалось впечатление, будто ими движет чужая воля. Жуткое то было зрелище, совершенно противоестественное, словно деревья вдруг выдрали корни из земли и заковыляли прочь. Я начал пятиться, но вспомнил, что позади-то ничего нет, только высокий обрывистый берег да земляные ступеньки. Хотелось закричать во весь голос, убежать и спрятаться.
Но я не сделал этого. Ведь я и явился сюда, чтобы разузнать мрачные тайны майора Крауса.
Двое мертвецов подхватили меня под локти и поволокли. Руки их были чудовищно холодными. Я не пытался сопротивляться. Покойники на меня не смотрели и заговорить не пробовали, за что я им был благодарен. Ибо сомневался, что хочу слышать голоса мертвецов.
Меня протащили мимо целой армии мертвых, по неровной поляне, пропитанной кровью и усеянной человеческими останками. Когда при нашем приближении в воздух поднялись несметные полчища мух, взгляду внезапно открылись горы оторванных конечностей и выпавших внутренностей. Там были отрубленные руки и проломленные головы, где лица сгнили так, что обнажились ослепительно-белые зубы. Мои мертвые конвоиры шли, не разбирая дороги, и мне ничего не оставалось, как следовать за ними по этому жуткому полю. В скором времени мои ботинки и брюки насквозь пропитались кровью.
Не надо мне было браться за это задание. А я-то думал, что знаю, как выглядит ад.
Никогда еще я не испытывал такого страха и притом не ощущал себя настолько живым. После той деревушки и того, что я там сделал, я вообще мало что чувствовал. Но сейчас, окруженный смертью и чем-то еще хуже смерти, я как будто снова вернулся к жизни. Сердце колотилось в груди, и каждый вдох, несмотря на жуткую вонь, казался восхитительным. Меня окружало такое, чего не могло быть, не должно было быть, и я жаждал узнать больше.
Никогда люди, которых я убивал, не поднимались. Ужасно было бы, если бы убитые вставали и смотрели на меня все понимающими, обвиняющими глазами. И те парни, вместе с которыми я служил и которые пали жертвами врага, часто невидимого, тоже никогда не оживали. Во Вьетнаме только смерть являлась единственной неизменной величиной. Везде, кроме этого места. Что же такое сотворил майор Краус здесь, вдали от цивилизации и здравого смысла? Кто знает, что возможно в этой глуши, где нет места научным объяснениям, где неприемлема логика и все то, на что опирается человек, чтобы осознать окружающий мир? Быть может, если вернуться достаточно далеко назад в прошлое, в джунгли, можно отбросить привычную реальность и погрузиться в совершенно другой мир, в котором возможно все. Абсолютно все.
Мертвые конвоиры подошли к большому отверстию в земле и остановились. Меня они отпустили и просто стояли, глядя в никуда. Я растер руки в тех местах, где их касалась мертвая холодная плоть безразлично, без какой-либо угрозы, безо всяких эмоций. Отверстие, казалось, уходит глубоко-глубоко в пропитанную кровью почву, однако на дне виднелся свет. К земляной стенке этого бездонного колодца была кое-как прилажена металлическая лесенка. Я начал спускаться. Мне необходимо было получить ответы на множество вопросов… если ответы вообще имелись.
Лесенка вела все дальше вниз, и через некоторое время руки и ноги стало сводить судорогами. Наконец спуск завершился в туннеле, который уходил вглубь высокого речного берега и освещался масляными лампами, установленными в нишах в земляных стенах. Почва здесь представляла собой красную глину и потому имела вид какой-то органики. Ощущения были неприятными: словно оказался в кишках давно умершего и века назад похороненного гиганта.
Туннели образовывали настоящий лабиринт узких пересекающихся проходов. В скором времени я окончательно заблудился и уже понятия не имел, в каком направлении двигаюсь. Просто брел вперед по освещенным туннелям, и пот лил с меня градом; воздух был горячий и спертый. Похоже, лампы установили здесь исключительно ради меня, ведь мертвецам свет не нужен. Неудивительно, что у ЦРУ было лишь приблизительное представление о том, где находится тайное убежище майора Крауса. Он спрятал свою базу под землей, чтобы никто даже не догадывался о ее истинных размерах. И доступ сюда имели лишь мертвецы. Если бы спецслужбы только предполагали, насколько велика «база» Крауса, насколько огромна его «армия», сюда бы уже давно отправили с десяток самолетов и превратили здесь все в мелкую пыль.
Какой же хитрец этот Краус!
Наконец я добрался до самого сердца лабиринта, до «тронного зала», места обитания чудовища. Все произошло неожиданно, без предупреждения: я просто завернул за угол и очутился в чистой, ярко освещенной пещере с земляными стенами. Пол был устлан тростником, на стенах висели полки с книгами и различными вещицами, вероятно ценными. Там тоже стояли масляные лампы.
Еще в «зале» имелся стол, заваленный бумагами и картами, а также два на удивление удобных с виду кресла. Но ни часов, ни хотя бы календаря я в пещере не обнаружил; здесь не было ничего, чтобы сориентироваться по времени, как будто само время здесь потеряло всякий смысл, стало ненужным в этом очень древнем месте, где мертвецы разгуливали, как живые. Я попал в Прошлое, невообразимо далекое Прошлое, в архаические джунгли, и лишь это сейчас имело для меня значение.
Краус восседал в кресле за столом, сцепленные руки лежали на столешнице. Он разглядывал меня с безмятежным, даже радостным выражением на лице. Майор был живым. Грудь его, как положено, при дыхании поднималась и опускалась, и улыбка была настоящая, пусть и чуть заметная. Увидев здесь, в царстве мертвых, живого человека, я испытал настоящий шок; меня словно окатили ледяной водой и тем самым вырвали из кошмара.
  
Я внимательно изучал человека, ради которого забрался в это проклятое место. Коротко подстриженный, худой: ни унции жира, словно весь лишний вес сгорел в некоем алхимическом горне. В глазах на узком аскетическом лице плясали чертики; майор сидел совершенно спокойно, однако видно было, что он с трудом сдерживает бьющую через край энергию. Чистая, без единого пятнышка, военная форма болталась на тощем теле, как будто пред назначалась для более крупного мужчины. Улыбка Крауса была слабой, зато искренней, а взгляд казался пугающе нормальным.