Развод. Искусство слать всех на... (СИ)
Ооо, хотел бы я рассказать родителю кое-что о сказках, и о том, как я сейчас бы встретил своего гипотетического мужа с работы. И если бы после такого дня, мне предъявили за отсутствия ужина, а потом, ближе к ночи, попытались затребовать супружеский долг, я бы его пристрелил.
Надо проверить статистику по убийствам на бытовой почве. Кажется, она искусственно занижена. Ну, нельзя сидеть с ребенком дома и не отъехать кукушкой!
Я бы мог сказать все это, и много чего еще, но вместо претензий интересуюсь:
- Слушай, а как ты меня растил? Кажется, в детях ты не очень понимаешь.
- Вообще-то я работал, - возмущенно шипит папаня.
- Так поработай еще, пока я сижу с сыном на больничном! – Ору в динамик так, что Маркус у меня на руках вздрагивает. Ну точно как заеб*вшаяся в декрете жена. Невольно вспоминаю, что Оля, за четырнадцать месяцев сидения дома ни разу не повысила на меня голос, и становится стыдно. Мне, чтобы сорваться, хватило суток. А впереди еще ночь…
Почему-то пробирает злость на отца, замахиваюсь, чтобы запустить телефон в стену, но вовремя останавливаюсь. Работал он! Работник! А мы тут с Маркусом получается, отдыхаем?
Сын сладко дышит мне в плечо. Прижимаю его еще крепче.
- Да, компотик мой? Никто нас с тобой не понимает. Бросили и ушли. А мы не ноем, мы со всем справляемся. Сейчас закажем вкусный супчик, будем ужинать и спать.
Сын, наконец, оживает, радостно хлопает и повторяет любимые слова «суп» и «спать». Почесав не по возрасту волосатую макушку, снова беру телефон, но вместо ресторана, звоню маме.
То ли по привычке, то ли от безысходности.
И о чудо, я слышу гудки!
- Коля, привет, что-то срочное, - раздается бодрый, удивительно счастливый голос, от которого у меня все замирает внутри. Наверное, это инстинкты, потому что именно маму я слышал каждый раз, когда болел, когда мне было плохо, когда влюблялся, творил херню, страдал от первого в жизни похмелья.
И теперь непроизвольно жду, что она придет и все исправит. Я чуть ли не реву от счастья, еле сдерживая этот порыв. Я же не ребенок, хоть и жалуюсь ей на жизнь так, словно мне снова десять.
- Мам, от меня Оля ушла! Я ее очень обидел, и она ушла, понимаешь? А у Маркуса зубы, а у нас есть нечего, а я так устал, и хочу спать! И от меня воняет, потому что я со вчерашнего дня даже не мылся. А еще я не могу пойти в туалет с закрытой дверью, он обязательно должен меня видеть! Это просто...
- Ребенок. Это просто ребенок, Коля. - Прерывает мою тираду мама. - Послушай меня, пожалуйста, все будет хорошо! С детьми, с ними только первые лет сорок сложно, а дальше как по накатанной.
- Мам, - я все еще цепляюсь за надежду, что кто-то поможет решить мои проблемы, - может, ты приедешь? Я могу забрать тебя и сам привезу, только скажи, где ты?
- Я? – Удивляется эта невыносимая женщина, будто не она пропала с радаров два дня назад. И звучит так искренне, так незамутненно, что мне хочется биться головой об стену. Не знай я матери, решил бы, что она пьяна. – Сынок, не могу говорить. Тут моя очередь подошла.
- Какая очередь?! Куда очередь?! Ну, пожалуйста, хватит, возвращайся! Там папа места себе не находит. В Омск без куртки поперся, простыл. Мы без тебя совсем пропадем. Где ты, вообще? – Вою в трубку я.
- Где-где, в солярии, - хихикает мать, и добавляет. Точнее добивает: - Маркуса поцелуй, а папа пусть в жопу идет, там ему и место, он ищет-ищет, а я смотри, за секунду нашла.
И обрывает звонок…
Глава 17
- Арсен, котик, нам нужна еще одна бутылка шампанского, - беззаботно икнула Карина в сторону… нет, не официанта. А колориста, который закрашивал ей седину.
Тот в ответ галантно поклонился и кинулся к прозрачному холодильнику, за дверцей которого стояли напитки, в том числе и алкоголь. Вот это сервис в салоне красоты.
Впрочем, чему удивляться? Это все Ким. Есть у нее талант облагораживать все, к чему прикоснется ее маленькая, но твердая рука. Из секции иностранных языков она слепила частную школу, куда хотят попасть не только детки богатых родителей, но и по-настоящему одаренные ребята. И Ким дает им такую возможность, выписывая гранты всем, кто реально потянет программу обучения. Из замшелой парикмахерской за год вырос элитный женский оазис, с лучшими мастерами, стилистами и вот, шампанским в настоящих хрустальных бокалах. А ларек с хот-догами из дворовых кошек она превратила в сеть азиатской лапши на вынос. Карина и мужа своего в губернаторы выведет, а потом и в президенты, с нее станет.
Все она умела делать хорошо. Только отдыхала плохо.
- Девочки, я пьяна, - заявила подруга и покосилась в сторону выхода, чтобы сбежать от нас с Олей домой. – Я ухожу.
- А голова, - киваю в сторону зеркала, там отражении башней на макушке возвышаются блестящие полоски фольги. Карина смотрит туда же, куда и я – в зеркало и соглашается:
- Девочки, я остаюсь!
Пока Арсен стирает с волос Карины лишние десять лет (она как и все азиатки рано поседела, но при этом сохранила свежесть лица и фигуру), мы с Олей прошлись по всем услугам салона.
Солярий для легкого загара, маникюр, педикюр, брови, массаж и на десерт стрижка.
- Эта краска без аммиака, - в очередной раз уточняет Оля. Колорист тяжело вздыхает и в очередной раз объясняет, что розовый тоник не возьмется на ее темных волосах, и нужно осветлять. Оля грустнеет и просит просто помыть и уложить ее волосы. Выглядит она в этот момент совсем плохо.
- Оль, - тихонько зову невестку, - да не переживай ты так, Коля справится. Он только прикидывается дурачком, а у нас дома и готовил сам, и убирал, и стирал себе прекрасно и даже рубашки в университет гладил.
- Это рубашки, а это ребенок, - вздыхает бедняжка. Ее плечи всякий раз напрягаются, когда раздается пиликанье телефона. Значит, пришла очередная смс от сыночка. А пишет тот с завидным постоянством, скорей бы уже Маркуса спать пошел укладывать и сам заснул. Потому что невозможно смотреть за мучениями бедной девочки! А уж когда Коля мне позвонил, Оля чуть было не сорвалась домой, мы с Кариной ее в четыре руки удержали.
- Он и ребенка погладит, - хихикает подруга, подмигнув мне.
Ну да, мы то с ней вроде как опытные, и дети у нас взрослые, у Ким вообще целых три с половиной – трое своих и одна Ленка. А Оля впервые оставила сына так надолго с папой. Это она конечно зря… зря так поздно подключила Колю к родительству. Бессонница, труд и подтирание мелких жоп прочищают голову лучше любых нравоучений. Так что через пару дней мой сын может выздоровеет от новомодной болезни «я самец и вообще никому ничего не должен». А может нет, и вирус глубоко поразил его рыжую голову. Но у этих еще не все потеряно, раз Коля обрывает ей телефон, а вот я идиотка, и всю жизнь огораживала Стаса от проблем в семье. Сама воспитывала сына, сама держала быт, сама ремонт делала. Все сама. И вот что получила в благодарность.
Любовницу. И мужчину, который не держит свое слово. Который не в состоянии понять, что на Севере другой климат и лучше взять с собой зимний пуховик а не пижонское осеннее пальто. Который не может найти себе нужную таблетку в корбке с лекарствами. Который ломается от обычных бытовых трудностей, и несет свою боль миру, полностью позабыв, что важнее его страданий в тот момент была я. Я и мое здоровье, а не он и его реакция на то, что жена вдруг слегла.
Перечислять "грехи" Стаса можно долго. И хоть во многих из них я виню себя, уже сейчас мне понятно - я мужа не прощу.
Нельзя простить того, кого когда-то любил, а теперь презираешь.
- Слушайте, - заявляю так громко, что все поворачивают ко мне взгляды, а мне можно краску с аммиаком? Вон ту, розовую. - И, опомнившись, добавляю: - только не всю голову, давайте просто прядку?
Это безумие и это так на меня не похоже, но я хочу сделать невестке приятное. Пусть и таким, немного корявым способом. Наверное, простого «извини» было бы достаточно, но не для меня, и не за ту поддержку, которую я получила.