Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Я дам тебе все это и даже больше. — Эвандер целует меня в губы — так сладко, что это можно назвать любовью. Но все меняется, когда он отстраняется, и я впервые вижу его целиком. Он сдвинулся достаточно, чтобы сбросить последнюю одежду, пока целует меня.
Он такой же потрясающий, как и все, что я себе представляла. Мое внимание следует за темной линией волос от его груди вниз по животу, обрамленной впадинами в верхней части бедер, вплоть до объекта моего внимания. Два слова проносятся у меня в голове и срываются с губ в виде вздоха.
  
— Да, пожалуйста.
Усмехнувшись, Эвандер толкает меня назад. Я дрожу, когда его губы прочерчивают дорожку по моей шее, покусывая и облизывая припухлости грудей. В ответ мое тело становится таким же твердым, как и его. Он возвращается к моему лицу, явно смакуя каждый болезненный, придушенный стон и затаенное дыхание.
— Ты готова ко мне? — шепчет он мне на ухо.
— Более чем.
Тело Эвандера прижимается к моему, его возбуждение пульсирует во мне. Его руки и язык продолжают жадно исследовать мое тело. В тот момент, когда я уже готова закричать, он хватает меня за бедра и меняет наше положение. Без лишних слов он входит в меня. Медленно и целенаправленно. Все это время он смотрит в мои глаза.
В миг, когда все преграды между нами исчезают, он задает ритм. Его пальцы впиваются в меня, губы не перестают терзать мои, а темп доводит почти до бешенства.
Это, кажется, говорит каждый неровный вздох. Это! кричит каждый удар моего сердца. Наконец-то он у меня. Я чувствую его. И это лучше, чем я могла себе представить. Каждая волна блаженства, обрушивающаяся на меня, оставляя за собой дрожь, лучше предыдущей.
По мере того как страсть нарастает в моем теле, я пытаюсь сдерживаться. Я не готова к тому, что все закончится. Но Эвандер каким-то образом знает меня так же хорошо, как и я сама. Он знает, где прикусить мое горло, где надавить, где потянуть, где ущипнуть.
— Отдайся мне, — приказывает он, нависая надо мной.
— Полностью. — Это слово — не более чем вздох, когда наслаждение обрушивается на меня. Этого достаточно, чтобы мой разум помутился. Все сомнения и страхи стираются — хотя бы на несколько блаженных секунд. Но даже когда прилив наслаждения проходит, он все еще рядом, и я обнаруживаю, что не хочу его отталкивать.
Когда он наконец покидает мое тело, я жду, что он оденется без слов. Он будет вести себя так, будто того, что мы только что сделали, вообще не было. Между моих бедер капает влага. Надеюсь, Конри никогда не зайдет в эту палатку, потому что я представляю, как наш запах впитался в полотно. В крайнем случае, в постель Эвандера.
Но, вопреки моим ожиданиям, Эвандер растягивается на подстилке рядом со мной. Он лежит на боку, одна его рука манит. Другая тянется ко мне.
— Можно мне обнять тебя? — спрашивает он. — Недолго… но, думаю, у нас есть время. Сомневаюсь, что Конри уже заметил твое отсутствие.
— Ты хочешь обнять меня? — Легкая улыбка скривила мои усталые губы. Все мышцы моего лица, так недавно напряженные от удовольствия и боли, когда я сдерживала стоны, расслабляются. — Я не думала, что у нас такие отношения?
— Если быть до конца честным с тобой, Фаэлин, то тепло женщины рядом со мной приносит большее удовлетворение, чем сам акт обладания ею, — говорит Эвандер. — Но если отвечать прямо, то да, я хочу обнять тебя. Я хочу познать с тобой иной вид близости.
Я внимательно изучаю его лицо, пытаясь найти хоть какой-то намек на неискренность. Не обнаружив ничего подозрительного, я ложусь рядом с ним, устраиваюсь на изгибе его руки и чувствую себя уютно. Он прижимается к моей спине — кажется, это самая естественная поза для нас, и эта мысль вызывает у меня довольную ухмылку, когда мои глаза закрываются, а в голове уже роятся идеи для следующего раза. Эвандер — это чистое тепло, и оно успокаивает мои восхитительно ноющие мышцы. Его левая рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе. Мои ноги выгибаются и переплетаются с его ногами. Я использую его правую руку как подушку.
Мужчина, который час назад грозился разбить мне сердце, сейчас вызывает только искренность и нежность.
Мягкое, ровное дыхание Эвандера на моем затылке заставляет мое собственное дыхание замедлиться. И, в свою очередь, мое сердце. Все эти мускулы за моей спиной — словно стена, достаточно прочная, чтобы отгородиться от ужасов мира… хотя бы ненадолго.
Вздох вырывается из меня, унося с собой сознание, и я погружаюсь в непреднамеренную, но полную и беспробудную дрему.
Глава 24
Меня разбудил громкий, резкий вой. Хоть я и не лыкин, но уже по одному этому звуку понимаю, что что-то не так. И подозреваю, что могу догадаться, в чем дело, поскольку я все еще голая, в объятиях Эвандера, а не в палатке Конри, где мне и положено быть.
Эвандер мгновенно встает, натягивая штаны.
— Как долго я спала? — спрашиваю я, следуя его примеру и поспешно натягивая на себя одежду.
— Не знаю, я тоже спал. — Его обеспокоенное выражение лица только усиливает мою панику.
— Ты сказал, что это ненадолго, что ты…
— Ну, ты меня вымотала, — огрызается он. Хотя в его глазах мелькнула вспышка веселья, ненадолго прогнав волнение.
— Вой?
— Конри.
— Черт. — Я поправляю накидку. Я надеялась, что мои инстинкты и догадки были ошибочными. — Что мы будем делать?
— Я пытаюсь придумать что-нибудь. — Эвандер потирает виски.
Еще один вой. Он пронзает меня насквозь, как в ту ночь, когда я встретила Аврору. Шум хищника. Предупреждение. Беги, говорит голос внутри меня. Но бежать некуда.
— Мэри, — говорю я, наклоняясь к траве. Две календулы раскрываются, словно глаза. — Ты нужна мне, больше тебя. Одурмань воздух, затем нейтрализуй свой аромат, сделай это место лишенным всех других запахов.
Тысяча крошечных календул устилают палатку. Я зарываю пальцы в землю между бутонами, вливая в них свою магию. Раздается резкий аромат цветов, за которым следует атмосферная дымка почти слишком свежего воздуха. Это сработает… я надеюсь. Должно получиться.
— Спасибо, — говорю я своему другу. — Это всею
Цветы исчезают.
— Что…
— Ты чувствуешь запах нашего секса?
Даже Эвандер удивлен моей прямотой.
— Нет.
— Хорошо. — Надеюсь, на Конри это тоже подействует. — Ты выйдешь из палатки и притворишься, что спал.
— Что?
— Ты только что проснулся, ты услышал вой, — продолжаю инструктировать я, коротко и по делу. — Ты побежишь к нему и скажешь, что он должен прийти быстро. Что ты не смог докричаться до меня.
— Конри…
— Если у тебя нет лучшего плана, сейчас не время спорить, — вмешалась я. Эвандер открывает рот и тут же закрывает его. Достаточно ответа. — Тогда доверься мне.
— Своей жизнью, — говорит он и выходит из палатки.
На секунду я замираю на том месте, где он только что стоял. Есть что-то странное в том, что рыцарь, поклявшийся защищать меня, говорит, что доверяет мне свою жизнь. Но мы играем в опасную игру. Которая будет угрожать нам обоим, если она раскроется.
Тряхнув головой и отбросив на время все тревоги, я опускаюсь на колени и набрасываю на себя плащ. Легко хватаюсь за маленькое деревце, которое я недавно вышила среди других вышивок. Я тяжело вздыхаю. Мне очень не хочется отказываться от своего слова.
— Брундил, ты мне нужен, — тихо говорю я, снова вдавливая пальцы в землю. — Пожалуйста, приди мне на помощь.
  
Долгое время ничего не происходит, и я задерживаю дыхание. Надежда грозит покинуть меня. Но затем земля сдвигается. Появляется глиняная фигура, обвитая корнями, которую тянут за собой невидимые руки. На этот раз Брундил приняла несколько иной облик — более растительный и менее человеческий. Но я по-прежнему ее узнавала.
— Похоже, ты не собираешься бежать с Авророй. — Она оглядывает палатку. Вес ее окончательного приговора падает на меня. — Ведьмы. Все те же, расточительные.