Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)

— Через час отправляемся?
— Ден еще слишком далеко. — Он зевает. — Мы поспим, а после восхода солнца продолжим путь.
— Это не так далеко.
— Мы пойдем через несколько часов, — настойчиво повторяет он.
— Хорошо. — Я делаю несколько больших шагов от него и тоже ложусь. Я лежу спиной к Бардульфу и опираюсь головой на руку. Я смотрю в пустоту, ожидая, что сон придет ко мне. Но сон не приходит.
  
Вместо этого я коротаю время, размышляя о том, что буду делать в первую очередь, когда доберусь до Дена. Аврора — мой единственный приоритет сейчас. Будем ли мы сразу же уходить? В быстром бегстве может быть элемент неожиданности. Конри ни в коем случае этого не ожидает, и чем дольше мы остаемся, тем больше подозрений у него может возникнуть. Кроме того, похоже, что Эвандеру предстоит какое-то испытание сразу после возвращения. Мы могли бы воспользоваться хаосом…
От одной только мысли об этом у меня все внутри сжимается. Это так бессердечно. Неужели я могу оставить его, как жертвенного агнца? Он первым был бессердечным, напоминаю я себе. Но когда я это делаю, ко мне возвращается его израненное выражение лица. Боль в его глазах.
Неужели он действительно использовал меня?
Я сдерживаю вздох. Желание встать и пойти обратно в лес почти одолевает меня. Я зажмуриваю глаза, как будто могу как-то избавиться от этого желания, отгородившись от мира.
Но в темноте за веками в мой разум закрадывается новое желание. Оно крадется, как муравей, переползая через край корзины для пикника, разведывая, приглашая друзей. Дрожь пробирает меня, накрывая плечи неподвижностью. Я тяжел, как облако над луной. Мое сознание ясное, как сумерки.
Мне было приятно отдаться ему… действительно было приятно. Прошло столько времени. Как же хорошо снова отдаться ему… Мое дыхание сбивается, застревая в горле. Я почти чувствую, как его пальцы пробегают по моему плечу и руке. Чувствую его дыхание на своей шее.
Сдайся…
Голос в моем сознании больше не принадлежит мне. Я нахмуриваю брови. Что-то не так.
Расслабься. Ты хочешь этого.
Нет. Не хочу. Я заставляю себя открыть глаза, и мир снова рушится вокруг меня. Вместе с ним приходит осознание присутствия кого-то за моей спиной. Я быстро сажусь, поворачиваясь.
Бардульф приближается.
— Что тебе нужно? — Я огрызаюсь, потирая руки. Это помогает избавиться от склизкого чувства, которое закралось в меня, как зимний холод. И тут я осознаю, что плащ сполз с моих плеч. Или, может быть… ощущение пальцев на моей руке. Неужели он снял ее? Я не свожу глаз с Бардульфа, осознавая, насколько он угрожающий, и целенаправленно возвращаю плащ на место.
— Ты выглядела так, словно тебе снился кошмар. — Он приседает. — Я волновался.
Нет, не волновалась.
— Я в порядке.
— Ты уверена? Ты выглядишь бледной. — Он протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, и чувство возвращается с такой силой, что едва не выбивает из меня дух. Я отворачиваюсь, и лицо Бардульфа превращается из маски беспокойства в гораздо более искреннюю хмурость.
— Я сказала, я в порядке. Возвращайся туда, где ты спал, и оставь меня в покое, — огрызаюсь я, надеясь, что у меня не останется места для неверного толкования.
— Я сказал, что беспокоюсь о тебе. — Он говорит медленно, как будто я как-то неправильно его поняла. — Позволь мне утешить тебя.
Чувства возвращаются. Оно бьется об меня, давит на плечи, словно пытается сломать мои кости и проникнуть в мой мозг. Стремительность нападения почти достигает моей головы. Я почти расслабляюсь, когда он снова тянется ко мне.
Почти. Я опираюсь на пятки, отталкиваясь от земли. Его лицо снова искажается от ненависти.
— Как ты…
— Тронь меня, и ты будешь страдать, — угрожаю я.
— Ну же. — Он хихикает. Поведение Бардульфа снова меняется так же легко, как качается маятник. Он смещает свой вес с уклончивой ухмылкой. Он выглядит как мужчина, пытающийся соблазнить и потерпевший неудачу. От этого зрелища меня тошнит. — Давай не будем играть в скромность. Я наблюдал за тобой с Эвандером, я знаю, какое ты сексуальное создание. Я могу наполнить тебя лучше, чем он.
— Еще одно слово, и меня вырвет на тебя. — Я добавляю кляп для пущей убедительности. Маска снова спадает с его лица. Единственная неизменная эмоция Бардульфа сейчас — это голод в его глазах. — Нет такого мира, в котором я бы когда-нибудь, когда-нибудь захотела тебя.
— Но ты уже хочешь меня. — Он произносит слова, как заклинание. Еще один импульс магии. Становится совершенно ясно, что он делает.
Я плотнее прижимаю к себе плащ и пытаюсь защититься от натиска его магии. Он пытается использовать чары со всей изощренностью мясника, орудующего топором. Это и есть те грани силы Конри, о которых он говорил? Это и есть те чары, которыми обладают рыцари? Эвандер владеет каким-то более высоким мастерством, или он говорил правду и не использовал его, чтобы заманить меня в свои объятия? Я никак не могла этого пропустить.
— Я больше не буду повторяться. — Я стою во весь рост. — Я не хочу тебя. Я никогда не хотела тебя. И никогда не захочу. А теперь убирайся с моих глаз.
— Это из-за плаща. — Он тоже встает. — Вот как ты сопротивляешься.
— Не подходи ко мне. — Я протягиваю руку, как будто только это его остановит. Конечно, это не помогает, и он делает шаг ближе.
— О, теперь я знаю все, не так ли? — Он усмехается и делает еще один шаг. Я делаю два шага назад. — Я расскажу Конри о твоем волшебном плаще и о том, как ты легла под Эвандера.
— Я сказала, не подходи ближе. — Если он не остановится, мне придется выполнить свои угрозы. Мое сердце снова начинает колотиться. О чем я думала, когда пришла сюда с Бардульфом одна? Я явно ни о чем не думала. Я была просто обижена и глупа, и теперь мне придется защищаться.
— Я выдам тебя Волчьему Королю, если ты не доставишь мне удовольствие. — Он ухмыляется. Так ясно, что он полностью рассчитывает на то, что я уступлю. Ублюдок.
— Никогда.
— Старые боги! С Эвандером ты согласна, а со мной — нет? С этим жалким, хнычущим подхалимом? — Руки Бардульфа сжались в кулаки. — Дай угадаю, ты думаешь, что он на твоей стороне, потому что жил в твоем мире.
Что? У меня нет возможности задать этот вопрос. Да и ответу я не доверяю. Бардульф начинает приближаться быстрее. Я не могу преодолеть достаточное расстояние между нами.
— Сейчас я покажу тебе, как настоящий мужчина берет женщину.
— Не трогай меня!
Он игнорирует мою угрозу и протягивает руку. Я смотрю на его руку. Он не собирается останавливаться. Бардульф сорвет с меня булавку, плащ, а потом…
Я лезу в сумку, достаю кусок очага, который долгие годы был домом Фолоста, держу его перед собой и зову:
— Фолост.
Дух оживает и зависает над маленьким осколком кирпича. Бардульф замирает, растерянно глядя на маленькую искорку. Глаза Фолоста встречаются с моими, и Бардульф разражается хохотом.
— Думаешь, это жалкое маленькое пламя остановит меня? — Бардульф поднимает руку, собираясь выбить кирпич из моей ладони.
Я полностью игнорирую его, сосредоточившись только на духе передо мной. Он не могущественный и не первобытный, но я знала, что он придет, несмотря ни на что.
— Мне нужно, чтобы ты привел Девлана. — Я опускаю подбородок и встречаюсь взглядом с духом, давая понять свое намерение таким образом, что его поймет только Фолост — зная, что я могу говорить с ним на языке, который Бардульф не понимает. Даже если бы мне удалось призвать одного из великих духов прямо, не было бы времени на мольбы и объяснения. Я слышала это имя лишь однажды от Авроры на берегу, когда мы только прибыли. У меня нет связи с этим духом, и я вынуждена полагаться на то, что за меня скажет Фолост.
  
Ладонь Бардульфа врезается в мою, когда он отбивает кирпич. Фолост пытается ухватиться за камень. Искра. И гаснет в сырых травах.
— Хватит игр, — рычит Бардульф. — Теперь дай мне то, что я хочу!