Рассвет с Рыцарем-Волком (ЛП)
— Почему? — Так много всего заложено в этом одном слове. Бесконечное множество вопросов, которые я хочу задать, но не могу заставить себя.
— Потому что ты меня любишь.
Я отстраняюсь, чтобы поднять на него глаза. Наши лица настолько близки, что я могу поцеловать его. Я почти сделала это. Я должна была это сделать, чтобы не дать ему сказать то, что последует дальше.
— Или… ты это сделала, однажды. Кажется, целую жизнь назад. Ты любила глупого и наивного юношу настолько, что тайком встретила его под красным деревом и поклялась ему в верности.
Лицо Эвандера меняется прямо на глазах. В моем воображении его щеки немного порозовели, щетина поредела. У него гораздо меньше мышц, а из темных волос исчезла полоска седины. Его глаза не серебряные, а голубые.
Изменения настолько значительны, что неудивительно, если бы я не заметила их сразу. Тем более что в теле лыкина я бы искала молодого мужчину, которого считала человеком, и очень далеко ушедшего — возможно, мертвого. Но теперь, когда я позволила себе увидеть это… я не могу видеть ничего другого.
Я подношу руку к его щеке. Эвандер не шевелится, когда я осторожно прижимаю пальцы к его высокой скуле, приглаживая щетину.
— Этого не может быть, — шепчу я.
— Мои слова прозвучали в тот момент, когда я увидела тебя в лесу той ночью. — Его контроль нарушается. Он снова притягивает меня к себе, полусидя на коленях, крепко обнимая. Я не знаю, что делать со своими руками. Хочу ли я прижаться к нему? Или оттолкнуть его и закричать за то, через что он меня заставил пройти? — Я не могу поверить, что нашел тебя. Что ты здесь, со мной. Я знаю, что не заслуживаю тебя, Фаэлин, не после того, что я с тобой сделал, но…
Я отстраняюсь, последние эмоции побеждают. Я смотрю на него сверху вниз. У меня такое чувство, будто мое сердце схватили две руки и сжимают его.
— Почему? Я ждала тебя. Я хотела быть с тобой. Ты… Ты завладел всем моим сердцем, Лиам. Если тебя вообще так зовут?
— Это есть… было. — Он отпускает меня. Мудрое решение с его стороны, поскольку я не могу решить, хочу ли я бежать и никогда не оглядываться, или поцеловать его. — Это было имя, которое дал мне отец, когда привез меня в Мир Природы, чтобы спрятать. Эвандер — имя, которое дала мне мать здесь, в Мидскейпе, где я… родился. В лесу, как я тебе уже говорил. — Странно слышать, как он борется с этой правдой, хотя живет с ней уже много лет.
Я медленно вдыхаю и протягиваю руку, останавливая его, прежде чем он успевает сказать что-то еще.
— Начни с самого начала, с самого начала. Расскажи мне даже о том, что, как тебе кажется, я знаю — о том, что я была рядом. Я хочу услышать все это. От тебя.
Эвандер делает глубокий вдох и признается во всем.
Глава 35
— Я не лгал тебе, что родился в вымершей стае и что я ее последний выживший член. — Он поворачивает голову назад, к лесу. — Мы были стаей охотников на вампиров, которым было поручено удерживать их в своих границах, пока они превращались в чудовищ из-за какой-то неизвестной болезни. Конечно, это было задолго до моего времени… но моя стая поселилась в тех лесах на краю территории лыкинов. За пределами Равнин Лыкина, в некотором роде отдельно от других стай, которые находились под пристальным вниманием Волчьих Королей. Мы находились за пределами башен равнин, и это давало нам некоторую независимость.
Я могу представить себе это в ярких деталях, как будто я действительно была там. Я вижу стаю лыкинов, отправленную в лес тысячи лет назад во времена борьбы с вампирами. Их призраки заполняют улицы того давно заброшенного городка, на который мы наткнулись, на самом краю двух территорий.
— Думаю, через какое-то время о стае забыло большинство лыкинов — или они посчитали, что мы поддались вампиру. И альфам — моим предкам — это нравилось.
— Так твои предки были в безопасности.
Он кивает.
— Никто не искал. Ни один Волчий Король не хотел навязывать свое правление или втягивать моих предков в те распри, которые они сейчас переживали. Так что мои сородичи могли жить в мире и согласии. Стая использовала свои навыки охоты на вампиров, чтобы выслеживать добычу в знакомых лесах. Они торговали с редкими путешественниками, которые не боялись подходить так близко к вампирским горам и затаившимся лыкинам. Это была возможность узнать, как общаться с духами, поскольку они поняли, что мои предки не похожи на своих лыкинов на равнинах, и не были заинтересованы в их порабощении. Среди народа были и те, кто отправился на встречу с вампиром, и они учились вместе с нами.
— Вероятно, все происходило в спокойной обстановке, — мягко говорю я. Описание его стаи напоминает мне истории о первых ведьмах, которые рассказывала бабушка. О мужчинах и женщинах, работавших вместе в группах, объединявших свои силы и ресурсы. Еще до того, как был воздвигнут Фэйд и магия была распространена среди людей.
— Я никогда не знал того времени, но в моем воображении так и было. — Он смотрит на свои руки, лежащие на коленях, складывая и раскладывая их, и больше похож на неуверенного в себе мальчика, чем на уверенного в себе мужчину. — Отец всегда говорил мне, что это были одни из лучших дней. Но я даже не видел домов своих сородичей до того, как меня вернули в Мидскейп в качестве мужчины.
— Давай перейдем к твоему рассказу. — Как бы ни была увлекательна история лыкинов, небо уже светлеет, и нам пора уходить.
— Когда к власти пришел Волчий Король до Конри, он обнаружил доказательства существования нашей стаи — группы, которая веками процветала вне пределов досягаемости волчьего короля. Он потребовал, чтобы мы пришли на равнины, оставили свои дома и полностью подчинились ему.
— А вы не захотели. — Я видела то, что осталось от их домов, в лесу. Какие заросли, такие и остались.
— Он попытался уничтожить наш народ и в процессе был смертельно ранен. Во время хаоса мой отец сбежал и увел меня с собой. — Знание духов его стаи, должно быть, стало ключом к их спасению. — Моей матери не так повезло. Она осталась, чтобы указать нам путь и привлечь их внимание.
— Мне жаль. — Боль от потери матери слишком реальна.
Он качает головой.
— Я был совсем маленьким. Я не знал ее. Не то что ты и твоя мама…
— Я тоже была очень молода. Как ты знаешь, — поспешно добавляю я. Какая-то часть моего сознания все еще не может смириться с мыслью, что Эвандер и Лиам — один и тот же мужчина. Все те вещи, которые я рассказывала ему о своей жизни, как будто он их еще не знал… — Ты действительно позволил мне говорить с тобой так, как будто понятия не имел о моей истории.
— Мне жаль. — Он слегка вздрагивает. — Я не знал, что еще сделать. Было ли лучше рассказать тебе, кто я, и рисковать твоими отношениями с Конри — единственным, что обеспечивало твою безопасность?
— Я не знаю, — признаю я. — Продолжай свой рассказ, а я расскажу тебе, что я думаю по этому поводу, когда ты сможешь полностью объясниться. — Надеюсь, к тому времени, когда он закончит и я все узнаю, мои собственные эмоции прояснятся.
— Верно… Ну, мой отец, разумеется, перебрался через Фэйд вместе со мной. Как я уже говорил, лыкины не рождаются со способностью менять форму. Мы получаем ее, когда достигаем зрелости, принося клятву великому волчьему духу и соединяясь с силой в наших кровных линиях. Я вырос, не имея ни малейшего представления о том, кем я был. — Эвандер слегка наклонился вперед. — Когда я встретил тебя, я действительно был не более чем сыном охотника. В своем уме и сердце я не знал ничего другого.
Я изучаю его лицо и убеждаюсь в правдивости его слов. Опустив подбородок, я говорю:
— Я верю тебе. — Эвандер вздыхает с облегчением. — Но тогда как ты вернулась сюда? Когда ты узнал?
— Большую часть своей жизни я понятия не имел. — Он покачал головой. — Отец ничего не рассказывал. Единственный раз, когда я догадался, что что-то может быть… не так, это когда умерла твоя мать.