Честь и бесчестье нации
Мало того что даже вчерашние обожатели говорили и писали такие бесстыдные вещи, — депутаты Госдумы еще и с великим грохотом, треском провалили кандидатуру настырного банкрота в премьеры. А Жириновский, как мне показалось, пел при этом "Интернационал". Но должен был состояться второй тур голосования.
И что же Черномырдин теперь? Ему, по размышлении здравом, следовало бы предпринять хоть что-нибудь решительное, конкретное, полезное с целью уж если не остановить, то пусть бы отчасти смягчить, поубавить хаос и панику, набиравшие в те дни всё больший размах и свирепость в банках, магазинах и на улицах. Но такое не могло и в голову прийти Черномырдину. И вместо живого дела он устроил беседу с известным телеумником Сванидзе, во время которой не придумал ничего лучше, как поносить Думу и опять же нахваливать себя: я из рода Александра Невского, я суперпатриот и т. п.
Тут с первого канала телевидения кинулся на выручку пенсионеру молодой телекаскадер Сергей Доренко. О, это глыба! Газета "Настоящее время" относит его к числу "народных любимцев". Правда, тут же констатирует, что "одни его любят, другие ненавидят", не уточняя, сколько тех и других. Я думаю, что любят Доренко примерно процентов 7–8 населения, то есть те, кто поддерживает ельцинский режим.
Так вот даже молодые христопродавцы Доренко, Сванидзе не помогли: и при втором голосовании абитуриент получил меньше трети голосов. Он был ни жив ни мертв. Но когда охрана вынесла его из Думы ногами вперед, он сразу вскочил, помчался в Горки-9 и кинулся на шею президенту. Ельцин три дня утешал его, обещал направить послом в Ватикан, надбавить пенсию, но ЧВС оставался неутешен и твердил одно: "Хочу быть премьером! Нет более достойной кандидатуры, чем я!.."
А время шло, рубль падал, цены росли. И тут уже пошли разговоры о других кандидатах — о Примакове, Маслюкове, Лужкове… Забегая вперед, хочу напомнить, что когда первые двое получили назначение, то вдруг тут же были уволены со своих постов пресс-секретарь президента Ястржембский и секретарь Совета безопасности Кокошин. В чем дело? Прошел слух, будто именно они уговорили Ельцина не выдвигать газовщика в третий раз, и вот, мол, за это президент их и намахал. Странно! Он же согласился с ними и сам нахваливал свое назначение. Так надо бы благодарить, а не увольнять.
Нет, тут дело было совсем в другом. Ельцин не знал, не помнил, кто такие Примаков и Маслюков. Спросил Ястржембского: "Кажется, был герой гражданской войны Примаков. Не он ли? Проверь!" Тот не знал тоже, помчался в библиотеку, схватил первый попавшийся справочник, что-то выписал в блокнот, прибежал обратно: "Так точно, тятя! Герой гражданской войны, кавалерист, комкор". "Это хорошо, что кавалерист, — сказал президент. — Мне нужны рубаки. Но сколько же ему годов?" Секретарь заглянул в блокнот: "Родился в 1897 году. Значит, недавно отметил столетие". "Это тоже хорошо, — сказал президент. — У рубаки большой опыт. А откуда взялся Маслюков?" Секретарь еще раз сбегал в библиотеку, доложил: "Есть цирковая семья Маслюковых: акробаты, фокусники. Среди них один был даже народным артистом РСФСР. Юрий Дмитриевич Маслюков, надо полагать, сын Дмитрия Семеновича, фокусника". Ельцин возликовал: "Это прекрасно! Нам только фокусников и не хватало. Они нам позарез нужны. Был у меня фокусник Чубайс, да ведь его теперь опасно показывать людям, и потом — Чубайс всего лишь самоучка, а тут — потомственный профессионал! Это же просто находка для нашей экономики, для всего небывалого курса! Дай я тебя расцелую, Остроженский!.."
И тут же президент подписал указы о высоких назначениях Примакова и Маслюкова в полной уверенности, что первый — столетний герой гражданской войны, а второй — потомственный фокусник. Но буквально на другой же день обнаружилась правда. И тогда-то с досады Ельцин и учинил Ястржембскому вышибон. А заодно и Кокошину — неизвестно за что. Исправлять ошибку было поздно. Да и Клинтон посоветовал: не дергайся, говорит, а то опозоришься еще больше, чем я с этой стервозой Моникой.
Позорный провал отставного премьера привел его в бешенство такой степени, что этому, как справедливо отметил Г. Селезнев, могла бы позавидовать Новодворская. Несостоявшийся премьер решил тотчас обратиться с речью к соотечественникам. Речь была очень похожа на известное выступление на Съезде народных депутатов Шеварднадзе, когда он неожиданно объявил о своей отставке с поста министра иностранных дел и стращал страну близким приходом диктатуры. Вскоре после этого оратор отправился в родные палестины, а диктатура действительно настала, только не та, которой он пугал, а совсем другая: диктатура хаоса, нищеты, голода, кремлевской бездарности и самодурства. Такая диктатура царит ныне и в его Грузии.
И вот Черномырдин:
— Россиянцы! Пора называть вещи своими именами… С тяжелым сердцем я покидаю свой кабинет на Краснопресненской набережной… Экономика наша в непростом положении из-за пагубных решений Мамая-Кириенко в последние пять месяцев. К тому же оппозиция почувствовала за эти месяцы моего отсутствия реальную возможность захватить власть. Началась ползучая реставрация коммунизма. А как же еще это назвать, если сегодня, когда я ехал к президенту, Виктор Анпилов показал мне язык…
Я остаюсь в политике. Так что скучать вам не придется. Мне очень дорога Россия. В два раза дороже, чем мой бывший благоустроенный пост. Я не могу быть человеком, который вредит России. Я вредил слишком долго — больше не могу, устал. А вы, Борис Николаевич, жмите дальше. Адью, россиянцы! Очень тороплюсь: оренбургский губернатор пригласил по грибы…
Такова была эта великая речь. Сразу после нее пришло сообщение о назначении Примакова и Маслюкова. И что тут началось в наших СМИшках. Боже! Светлана Сорокина срочно пригласила в "Герои дня" Георгия Арбатова в явном расчете услышать от него хулу на новых руководителей. И ах как просчиталась! Сообразительный Арбатов вместо этого вовсю понес как неких бездарей Гайдара, Черномырдина, Кириенко. "Но не кажется ли вам, — смущенно лепечет теледамочка, — что по сравнению с командой блестящих молодых реформаторов новые руководители слишком проигрывают по возрасту?" О чем еще может думать фемина бальзаковского возраста! Но тертый цековский калач и тут нашелся: я, говорит, не встречал в жизни более молодых и энергичных по духу людей, чем Отто Вильгельмович Куусинен, с которым познакомился, когда ему было 75. А фемина, видно было по ней, и не знает, кто это такой. Действительно, разве для него есть место в головах, где жуткая каша из Мандельштама, Бродского, Жванецкого, Раневской и Марка Захарова. К слову сказать, мадам, когда Кутузова назначили главнокомандующим, он был ровесником Примакова. А Пономарев завопил по второй программе: "Начинается охота на ведьм!" И тут как раз объявили: Собчак не так беспорочен, как говорит о нем его сидящая в Думе супруга. Да ведь все давно об этом знали! С чего-то же удрал он ночью на частном спортивном самолете, предоставленном финскими друзьями, из Ленинграда в Париж, где заранее купил квартиру. Но разве Собчак или такой же беглец Станкевич — ведьмы? Куда там! Это всего лишь мелкая болотная нечисть. Настоящие ведьмы и вельзевулы — это Горбачев и Ельцин, Гайдар и Черномырдин, Чубайс и Немцов… И как они все сейчас заверещали, задергались, забегали! Страшно…
Гайдар даже организовал митинг на Пушкинской площади, но на него не пришла даже Старовойтова. Однако это не помешало отставному и. о. премьера с апоплексическим пафосом обрушиться на коммунистов, на их угрозу человечеству. "Опыт показал, что коммунисты не способны руководить экономикой!" — вещал человек, весь личный опыт которого состоял в ограблении родного народа.
Но всех превзошел Немцов. В правительство вошел лишь один член фракции коммунистов, а он уже вопил, что "к власти пришли коммунисты", что теперь они отвечают за все — за выплату пенсий, зарплаты, за состояние экономики и обороны, то есть за все то, что именно Немцовы разрушили, разворовали, уничтожили. Это похоже, как если бы команда пожарников, среди которых один рыжий, примчалась тушить пожар, а поджигатель, оказавшийся тут же, стал бы орать, что за пожар отвечают все рыжие державы. Немцова истошно поддержал в Думе голосистый Боровой, которого за клевету уже лишали в Думе права подниматься на трибуну. "Коммунистический переворот!" — сотрясал он воздух. А ведь у нас при виде кадрового состава руководства страны, при созерцании профилей мельтешащих на телеэкранах гораздо больше было права воскликнуть: "Переворот!"