Честь и бесчестье нации

Я напомнил и о том, что ведь еще была попытка взорвать самолет, в котором летел Ельцин. И где! В Испании. А разве забудешь тот день, когда на одной из московских улиц в его "членовоз" врезался "жигуленок", в котором сидел будто бы какой-то пенсионер. Я высказал предположение, что, вероятно, имели место и попытки отравить, подбросить под одеяло кобру или что-нибудь в этом роде. Теперь меня перебивали уже сами недавние скептики: "Достоин!.. Достоин!.. И почему только Горбачев не дал ему после путча звание Героя, как предлагал Попов?"
  
Я не мог не поделиться с обретенными единомышленниками своим возмущением по поводу статьи Н. Андреева "Президент России постоянен в своей непредсказуемости", что появилась перед Днем Победы в "Известиях".
Журналист пишет, что "Ельцин не раз уже высказывал суждения, которые приводили в недоумение общество и политиков как внутри России, так и за ее пределами". Приводит конкретные и многочисленные примеры "невзвешенных", "необдуманных", словно спьяну, и даже "ставящих в тупик" высказываний президента. Очень убедительно. Но, во-первых, почему же ничего не сказано по поводу самого "сногсшибательного" и незаконного решения вчерашнего члена партии почти с сорокалетним стажем, секретаря обкома и политбюрошника о запрещении взрастившей его партии? Вот когда товарищу Андрееву, тоже, кажется, члену партии с солидным стажем, надлежало бы на Пушкинской площади в рельс бить. А он молчал. Или нахваливал демократию, ее вождей и ее блага.
А во-вторых, хотел бы я посмотреть на товарища Андреева, доведись ему пережить хоть частичку того, что выпало Ельцину. Всю жизнь то тебя спьяну из купели забывают вытащить, то гранаты в руках рвутся, то уголовники хотят сбросить тебя на всем ходу с поезда, то громила замахивается топором, то начальник — стулом, то мешок на голову и бултых с моста, то самолет взрывается, то кобра под подушкой, то, наконец, сравнивают тебя с красно-коричневым Щукарем… Сильно сомневаюсь, чтобы после хотя бы одного из этих кошмаров Н. Андреев сохранил столь любезную ему взвешенность высказываний и предсказуемость поступков.
А ведь в жизни Бориса Николаевича было и еще кое-что. Однажды, говорит, "оглоблей саданули". И что? "Упал, думал, конец, все потемнело в глазах".
На мой взгляд, два обстоятельства сыграли в судьбе Ельцина решающую роль: крещение в бадье пьяным попом и вот эта оглобля. И ведь саданул-то прямо по физиономии — "переносица до сих пор как у боксера". Это понимать надо, товарищ Андреев. Вы после той оглобли уже никогда статей не писали бы. А Борис Николаевич? "Ничего, — говорит, — все-таки очухался, пришел в себя, дотащили меня до дома".
Да, несмотря на тяжкий ушиб, дотащили Бориса Николаевича до самого как есть Белого дома. И кто же тащил? Не мы с моими фронтовыми друзьями, не мы. А такие, как Андреев и его газета.
Вот о чем старики-фронтовики говорили и спорили в праздничные майские дни 1992 года…
Народная правда (Ленинград). 1992. № 22 (74). Июнь
  
Поищите дураков в другой деревне
 
Люди добрые, что ж это творится в нашем паралитически-демократическом царстве-государстве! Куда ж это завело нас непобедимое и вечно живое учение ельцинизма-бурбулизма! Подумайте только, Генеральный прокурор нашего богоспасаемого Отечества обвинен в том, что хотел тайно истребить, уничтожить своего коллегу — всем известного адвоката, именующего себя Макаровым.
Помните, совсем недавно этот Макаров, член КПСС с многолетним стажем, беседовал на наших голубых экранах с одним известным тележурналистом по фамилии, кажется, Очумелов, тоже членом КПСС со стажем, ну, тем самым, что всегда хочет докопаться до правды-матки и потому то и дело ставит в лоб вопросы такого рода: "Вы лжец — да или нет?", "Вы взяточник — да или нет?", "Вы преступник — да или нет?", "Вы дурак — да или нет?" и т. п. Странно, никто из собеседников до сих пор не решился и ему в лоб поставить хотя бы один только последний вопрос. Не поставил и Макаров в этой беседе, но, может быть, лишь потому, что увлекся рисованием жутчайших картин бесчисленных диверсий и покушений против отцов демократии, учиненных конечно же руками беспощадной оппозиции.
Действительно, взять самого президента. Вся его жизнь — сплошная цепь покушений. Мне уж не раз приходилось обращать ваше внимание на драматические страницы его биографии — как в молодости бандюги-картежники решили было сбросить его с поезда, как на стройке ворвался к нему в прорабскую бетонщик с поднятым топором: "Убью, гад!", как в рогожном куле его сбрасывали с моста в Москву-реку, как пенсионерский "жигуленок" пытался протаранить его бронированный лимузин в центре столицы…
Но ведь личностью отца народа дело не ограничивается. Адвокат, именующий себя Макаровым, напомнил тогда Очумелову, что были покушения и на самых верных его сподвижников. Так, Бурбулис, которого называют Правой Рукой президента, находясь недавно в городе на Неве, решил прокатиться на катере по Финскому заливу. Можно ли представить себе затею безобиднее? А что получилось? Страшно сказать: на катере произошел взрыв! Он был такой силы, что Геннадий Эдуардович, рассказывают, высоко взлетел в ночное небо и исчез. Его нигде не могли найти, и только утром обнаружилось, что в свободном полете он зацепился за Адмиралтейскую иглу и всю ночь провисел над колыбелью трех революций. С помощью вертолета его сняли. Так почему же взорвался катер? Ясно, что была бомба с часовым механизмом. Кто ее подложил и взорвал? Двух мнений быть не может: Невзоров!
А история с Шахраем, которого по справедливости считают Левой Рукой всенародно избранного? Прошлым летом, напомнил Макаров, в Конституционном Суде шел первый процесс по иску КПСС к Ельцину Б. Н., и они там, сменяя друг друга лишь для короткой передышки, произносили многочасовые апоплексически натужные речи, защищая вельможного начальника и понося КПСС, проклиная всю советскую историю. И вот однажды Шахрай возвращался из города на дачу, когда-то принадлежавшую, кажется, Берии, вдруг — бац! — столкновение. Правда, как потом выяснилось, Левая Рука превысил положенную скорость, и, следовательно, может считаться виноватым, но разве не ясно, что сделал это не по своей воле, а в результате психотронной диверсии был запрограммирован на аварию, на самоубийство. Кто его запрограммировал, кто зомбировал? Разве не ясно: либо Бабурин, либо Исаков.
Как бы то ни было, а вот такую леденящую кровь панораму злодейских покушений на апостолов демократии нарисовал тогда знаменитый адвокат в беседе со знаменитым журналистом. Теперь он мог бы дополнить это рассказом еще и о покушении сразу на двух апостолов. 22 августа ровно в четыре часа находящиеся в здании на площади Пушкина служебные кабинеты министра печати и информации Федотова и министра без определенных занятий Полторанина были обстреляны из царь-пушки. Выпущено три ядра. Федотов утверждает, что все они влетели в его кабинет. Полторанин оспаривает это: дескать, брехня, два ядра влетели к нему. Покушение!
В четыре часа утра кабинеты, разумеется, были пусты. Их обитатели, скушав по парочке сникерсов и гамбургеров, запив их шампанским, сладко посапывали на правительственных дачах, а Федотов уже вообще подал в отставку. Так спрашивается, кто же прикатил царь-пушку, навел ее, зарядил и поднес фитиль? Да наверняка депутат Слободкин! Почему? Из жажды мести за памятный всем постыдный инцидент на конституционном совещании, с которого его насильственно вынесли, а Федотова и Полторанина не тронули. Ясно как Божий день.
  
И вот прошло совсем немного времени, как Макаров нарисовал ужасающую картину террора, и мы узнаем, что злоумышленники добрались до самого адвоката, что только совершенно случайно он спасся и еще продолжает украшать наше общество своей лучезарной личностью.