Фиктивный брак госпожи попаданки (СИ)

— Хм… — Уильям улыбнулся несколько натянуто, уже без былого восторга. — Тесса, но почему ты так рада?.. Я не совсем понимаю.
— Потому что теперь я понимаю, как мы сможем поправить наши финансы.
Я даже не обратила внимания, как назвала финансы герцога Норфолка — нашими. Вся голова была забита совсем другим.
Я смотрела на этот примитивный — для моей предыдущей жизни — вокзал и представляла, как его можно будет преобразить, и сколько денег в перспективе это может принести. Герцогу принадлежали не просто рельсы, но и станции, например, и даже мост, на котором мы стояли, и здание вокзала, и все-все-все, кроме паровозов — с собственностью на них еще нужно разбираться.
  
Здесь не было ничего для удобства пассажиров, железную дорогу рассматривали в первую очередь как способ перевозки грузов и писем. А я смотрела на пустые бетонные перроны и представляла, как на них можно разместить банальные ларьки из моего века: булочные или чайные. Да даже продавать горячие пирожки в газетке! Или «корзинки в дорогу» — заранее упакованные наборы еды: яйца, хлеб, сыр, чай в термосе.
А нанять для приготовления еды можно будет женщин и вдов, в первую очередь их тех, чьи мужчины работали или работают на фабриках Эдварда.
Или, например, печатать для пассажиров таблицы движения поездов на неделю, на месяц. Поставить на каждой станции грифельную доску и писать на ней. Использовать меняющиеся карточки.
Продавать на вокзале дорожные сумки и саквояжи. Тут, конечно, так еще не делали, до изобретения маркетинга должен пройти целый век…
Предложить прокат подушек и пледов в вагонах. Разумеется, не бесплатно.
Открыть «комнаты отдыха» на станциях…
Теперь, когда я поняла, каким на самом деле сокровищем владел Эдвард, идеи буквально били фонтаном. Так странно, что прежде он ни разу не конкретизировал, что все рельсы в столице принадлежат ему. Просто не считал важным, ведь его взгляд на использование железной дороги в корне отличался от моего, и смотрели мы на нее совсем по-разному.
Герцогу было важно, чтобы рельсы были исправны, чтобы по ним ходили грузовые поезда. А я чувствовала себя как человек, который обнаружил золотую жилу!
Потому что если внедрить все, что я успела напридумывать за последний час, то деньги на открытие второй фабрики появятся гораздо раньше, чем будут зарегистрированы патенты. Поверенный Блэк просветил меня, что это довольно долгий, нудный и кропотливый процесс, который может затянуться на несколько месяцев, а то и на год.
«Если нам будут пытаться помешать», — сказал он и очень выразительно на меня посмотрел.
Конечно же, нам будут пытаться мешать. Маркиз Хантли сегодня ясно дал это понять.
— Мне ничего не понятно, — нахмурился Уильям в ответ на мое краткое изложение всех идей. — Но наверное, тут тебе виднее… — он посмотрел на меня и смахнул упавшую на лоб челку.
Я молча подмигнула ему и, взяв под локоть, словно взрослого, потянула обратно к экипажу. Завидев нас, кучер выдохнул с нескрываемым облегчением, и я закатила глаза.
В особняк мы вернулись уже ближе к вечеру. Дворецкий Кингсли доложил, что «Его светлость проспал все это время и сейчас тоже спит».
Это было очень хорошо, здоровый сон — признак выздоровления. Поднявшись к нему в спальню на второй этаж, я чуть приоткрыла дверь и осторожно заглянула в щелку. Огромная кровать с роскошным балдахином стояла по диагонали от входа, и поэтому я сразу же увидела Эдварда. Он и вправду спал, но даже во сне его лицо не было полностью расслаблено, без бровей сохранялся залом, а лоб пересекала одинокая морщина.
Мне вдруг захотелось подойти к нему и дотронуться ладонью до щеки, но вместо этого я ступила назад. Не хотела случайно разбудить.
Ужинали мы с Уильямом тем вечером вдвоем, и в просторной столовой за длинным столом, накрытым лишь для нас с ним, мне было неуютно. Может быть, этому дому одинокого холостяка тоже нужно преображение — как и вокзалу, и станциям?..
— Итак, — сказала я брату, когда мы закончили с основным блюдом и ждали десерт. — Уже послезавтра у тебя день рождения, ты подумал над подарком?
Задавать этот вопрос было неловко, потому что по-хорошему подарком нужно было озаботиться давно, но, к сожалению, образ жизни, который мы вели последние пару недель, совсем не располагал к размеренному планированию.
— Вообще… да, — Уильям к моему удивлению замялся и отвел взгляд.
— И что же это? — я подбодрила его улыбкой.
— Я… я хочу пикник… — сказал он больше скатерти, чем мне. — В парке, если будет тепло… с тобой и с Его светлостью, если он… если ему станет лучше.
Договорив, он резко отвернулся, но я успела заметить закушенную губу. В столовой повисла тишина, и я продолжала выжидательно смотреть на брата, думая, что он попросить о чем-то еще, но нет… Кажется, он озвучил весь свой подарок.
— Конечно, — сглотнув, сказала я. — Мы обязательно устроим пикник. Сегодня светило солнце, и было достаточно тепло, так что думаю, что и через пару дней будет хорошая погода…
Не поднимая опущенной головы, Уильям кивнул.
— Спасибо… — шепотом выдохнул мой дерзкий, говорливый братец, и у меня к горлу подступили слезы.
— Подумай еще над чем-нибудь, — кое-как выдавила я. — Что-то материальное.
— Паромобиль? — справившись с собой, Уильям попытался улыбнуться.
— Ни за что на свете, — я с облегчением подхватила его перемену настроения.
— Револьвер как у Его светлости?..
— Знаешь, думаю, пикника будет вполне достаточно!
Он прыснул и зажал ладоням рот, потому что смеяться за столом не полагалось, но потом услышал мое приглушенное хихиканье и звонко расхохотался уже сам.
После ужина я поднялась в свою спальню. Еще утром перед тем, как отправиться к поверенному Блэку, я попросила Кингсли перенести сюда пишущую машинку, и теперь она дожидалась меня на письменном столе возле окна.
От идеи написать статью я не отказалась. Может, почувствовала небольшое колебание, когда инспектор Уитмор резко переменился и сообщил, что вплотную занялся нашим бывшим опекуном, но утренний случай на фабрике и покушение на Эдварда не просто вернули мое желание, но укрепили его.
Написать так, чтобы не подставить нас под удар, будет непросто, но я намеревалась попробовать. Потому что сегодня стало очевидно, что маркиз Хантли нас не оставит в покое, а инспектор Уитмор не способен ему помешать. И даже вмешательство высокопоставленного приятеля Эдварда привело только к аресту сэра Джона и выдвижению против него серьезных обвинений. Но маркиза по-прежнему не трогали. Он был словно неприкасаемым.
И я не понимала, как еще можно с ним бороться, кроме как вывести из-под удара финансы герцогства Норфолк. Инвестировать в железную дорогу, укреплять свое положение в обществе благодаря повторному открытию второй фабрики, созданию новых рабочих мест, расширять влияние, платить налоги…
Но все это в будущем. А пока же я собиралась рассказать, что мне и Уильяму пришлось пережить за год, минувшей с той железнодорожной катастрофы.
Я зажгла несколько свечей и провела пальцами по гладким, чуть блестящим клавишам. Уселась за стул с высокой спинкой, вставила с третьей попытки листки бумаги и опустила ладони на инструмент, прикрыв глаза.
И потом напечатала первое слово.
За которым последовало и второе, и третье, и четвертое…
В себя я пришла, услышав, как скрипнула дверь.
— Тесса?..
  
Глава 17
 
В спальню вошел бледный герцог Норфолк. Его взгляд скользнул по мне, затем по пишущей машинке, затем вновь вернулся к моему лицу. Рубашка его была расстегнута на две верхние пуговицы, и в просвете виднелась обнаженная грудь.
  
— Я думала, ты проспишь до утра, — сказала я и поднялась со стула.
— Я стою здесь уже несколько минут. Ты была так увлечена и не заметила, — он бегло улыбнулся, а я почему-то смутилась.
— Проходи, тебе лучше не стоять, — приглашать собственного мужа в мою же спальню было неловко, но так уж здесь жили.